Белые розы кровавого заката

      Часы показывали ровно двенадцать часов. Бакуго в это время обычно спал. Сейчас же он стоял перед дверью новой одноклассницы, мысленно материл себя и не понимал, какое ему вообще дело до её отношений с Тодороки.        — Ты слишком громко дышишь, — фыркнула вдруг Миола, когда распахнула дверь перед опешившим блондином. — Проходи, располагайся.       Она не заметила дёрнувшейся брови блондина, развернувшись за мгновение до этого, и прошла к кровати, садясь и откидываясь спиной на стену позади себя. Дверь она не закрывала, так что Бакуго не осталось ничего другого, кроме как войти и закрыть дверь за собой, сразу же осматриваясь вокруг и напрягаясь — мало ли что могло сейчас случиться. Снова попадать в Лигу Злодеев в качестве пленника хотелось меньше всего.        — Если откровенно, то после твоего побега моим парням стало плевать на тебя, — хмыкнула Ван Арт, правильно понимая настороженность Кацуки. — Ну, может не совсем, потому что всё это слишком заметно, но похищать тебя им больше не хочется, — говоря «всё это», девушка махнула рукой на самого парня.        — Что ты имеешь в виду? — нахмурился Бакуго и всё же прошел в комнату, садясь на пуфик и спиной опираясь на край стола. Было не особо удобно, но стоять всё время ему не хотелось.        — Я о тебе и моём Шото, — Миола спокойно пожала плечами, а затем раздражённо вздохнула и закатила глаза, объясняя: — Ты хоть представляешь, как иногда на него смотришь? Зая ужасно антисоциальный, чтобы понять это, но, признаюсь, удивлена, что этого не заметили остальные. Дебилы, — фыркнула она, заканчивая собственную мысль.        — И нахера я вообще пришёл?! — Бакуго тоже фыркнул и подскочил, намереваясь выйти и наконец-то отправиться спать.        — А у Шото проколот язык, — с ухмылкой протянула Ван Арт, когда блондин уже взялся за ручку двери.       Бакуго медленно развернулся в её сторону, а затем так же медленно отпустил ручку и вернулся на своё прежнее место, хотя гневным взглядом ухмылку девушки сверлить не перестал.        — Тебе пригодится, — Миола кинула ему подушку, которую парень сразу же убрал за спину. Сидеть так стало значительно удобней. — Так, что ещё ты хочешь узнать?        — А что ты можешь рассказать? — что ж, именно эту заинтересованность на лице Кацуки девушка и хотела увидеть.        — Много чего, — о, да, выводить из себя людей Ван Арт просто обожала.        — Хорошо, начни с самого начала, — Бакуго фыркнул и сложил руки на груди. Сложно было не догадаться, что его просто проверяют на прочность, но хотя у него и были проблемы со сдерживанием своего гнева, не поддаваться на провокации он умел (лишь когда хотел того, но не суть).        — С самого начала? Окей. Сначала не было ничего. Затем Бог сотворил землю и…        — Миола, блять, — в который раз фыркнул парень, но на этот раз скорее насмешливо, нежели раздражённо. — Давай нормально.       Девушка на него внимательно посмотрела и тяжело вздохнула. А затем рассказала…       Причём рассказала всё: причину, по которой Старатель женился на Рей; чуть ли не доводящие до смерти тренировки, после которых хотелось умереть и Тойе, и Шото; слабость Рей Тодороки, которая просто не смогла сдержать свою ненависть к мужу и спроецировала её на сына, оставив шрам; истинный характер Старателя, который лишь на людях был таким хорошим (тут Бакуго её, конечно, перебил, сказав, что на людях он тоже ведёт себя как ублюдок, но после грустного тяжёлого взгляда замолчал, поджав губы). Рассказала также и о самом Шото, который, когда наконец-то сумел дать какой-никакой отпор отцу, полностью погрузился в свой переходной возраст.        — Что ты подразумеваешь под «пустился в отрыв»? — ещё сильнее заинтересовался Бакуго.        — Я говорила, что буквально могу назвать все проколы Шото? — хитро прищурилась девушка и, дождавшись положительного кивка, усмехнулась и продолжила: — «проколы» — это не ошибки. «Проколы» — это места именно проколов. Я сказала, что у Шото проколот язык, но я ведь не сказала, что это место единственное, не так ли? — чем сильнее становилось удивление блондина, тем шире росла ухмылка Ван Арт.        — Что ещё? — спросил Бакуго и сглотнул, когда понял, что обычно его голос не такой хриплый.        — А ты узнай сам, — подмигнула она. — И, нет, не спроси. Я бы сказала, хм… — она сделала вид, что и правда задумалась, но снова расплывшаяся на её лице ухмылка выдала её с головой. -… прощупай, — закончила она мысль и мысленно сама себе удовлетворительно кивнула, когда заметила расширившиеся зрачки одноклассника. Да, обычно этого не видно, но не тогда, когда глаза всегда красного цвета, а затем вдруг почти полностью чернеют.       Они ещё некоторое время поговорили о Шото, однако Миола не спешила переводить разговор на тему чувств Бакуго к нему, потому что поняла, что тот и сам в них разобрался не на все сто процентов.        — Итак, а теперь можешь задавать вопросы. Я знаю, что они появились после моего рассказа. Но я оставлю некоторые факты скрытыми, потому что знать тебе о них вовсе пока не обязательно.        — Кто такой Тойя? — сразу же спросил Бакуго, ни на секунду даже не задумавшись. — Ты сказала, что Старатель занимался его тренировками, как и с Тодороки.        — Хм… — девушка напряглась. — Пожалуй, этого вопроса я отчасти и боялась, — призналась она под уже красным взглядом, но затем вздохнула и пару мгновений помолчала, зная, что ответить на этот вопрос придётся из-за обещания. — Это… старший сын Старателя. Ваш долбанный герой признал его мёртвым, но он жив. Просто сменил имя и… род деятельности. Большего сказать не могу.        — Сойдёт, — Бакуго кивнул. — Что насчёт тебя? Я слышал два ваших разговора с Тодороки, но вы не общались как простые знакомые или что-то типа того.        — В конце месяца, когда я ещё должна буду учиться с вами, состоится концерт, на котором каждый может выступить с каким-либо номером, — неуверенно начала девушка, словно сомневалась в своём выборе. Но это было не удивительно, потому что приняла она его только за минут десять до прихода Кацуки. — На нём, конечно же, будут присутствовать про-герои, включая Восьмёрку сильнейших. А участники должны будут показывать что-либо, используя свои способности. Я собираюсь петь и… и тогда все всё узнают. Поэтому сейчас сказать не могу.        — Ты же понимаешь, что обещала всё рассказать, а в итоге не рассказала почти ничего? — насмешливо фыркнул блондин.        — Разве? — в тон ему ответила Ван Арт. — Я всегда так делаю. Если бы я не хотела что-то узнать о тебе, то я бы ничего этого и не начинала.        — И что же ты узнала? — прищурился Бакуго и откинулся на подушку, даже не заметив, как до этого подался вперёд.        — Учитывая твою реакцию на некоторые аспекты жизни Шото, я могу сделать вывод, что ты определённо на него онанируешь, — с ухмылкой подвела итог девушка.        — Что? — нахмурился Бакуго. — Это что значит?        — О? — вытаращив на него глаза, Миола вдруг рассмеялась, но затем вспомнила, который час, и попыталась успокоиться. — Ты не знаешь? Забавно. Посмотри потом в интернете или спроси у друзей.        — У меня нет друзей, — фыркнул блондин.        — Друзья есть у всех. Даже у ублюдка Фи… — она вдруг осеклась и замолчала. — Не могу назвать его имя. Однажды он уже пытался убить меня, добравшись через сестру. Не хочу рисковать ею снова. Я хоть и из Лиги, но дорогое сердцу есть у каждого.        — Я понял, — Кацуки кивнул и поднялся. — Думаю, на сегодня открытия стоит закончить.        — Спокойной ночи, Кацуки Бакуго, — тихо выдохнула девушка.        — Спокойной, Миола Ван Арт, — хмыкнул парень и вышел из комнаты.       Девушка проводила его взглядом и подумала, что не такой уж он и плохой, каким иногда словно хочет казаться. Улыбнувшись собственным мыслям, она забрала подушку с пуфика и наконец-то легла спать, не зная — радуется она, что поговорила с парнем ночью, и грустит, потому что до пробуждения оставалось чуть больше четырёх часов.       Но одно она уже знала точно — когда она вернётся в Лигу Злодеев, ей будет на кого оставить Шото…