&

Его нет уже три дня. Его кровать пустует уже три дня. Бог ничего не чувствует уже три дня. «Возможно, это всё шутка», - из раза в раз повторяет себе он, глядя на стопку запечатанных писем. Но почему то никто не смеялся, а на его лице все еще не отражалось ни одной эмоции. Так бывает, когда умирает не тело, а душа. Вся чувствительность исчезает, и нет больше никаких представлений и, следовательно, мыслей — только потребность в еде и воде все еще напоминала Богу о том, что он живое существо.       «Это будет мой подарок тебе. На прощание»       Звонкий голос эхом отдавался в голове, пока руки, слегка подрагивая, начинали распечатывать конверт с огромной цифрой «1», самой обычной и без каких либо винтажных закруглений. Потому что       он       любил писать именно так. Потому что       ему       слова были всегда важнее, чем красота.       Письмо Оракула.             ...Ты помнишь нашу первую встречу? Ну что там, разумеется помнишь. Гораздо лучше, чем я, не буду отрицать. В голове так и представляется картинка: ночь, дворик за домом, а посреди него стоял мальчишка, волосы которого сливались с ночным небом. Никого не напоминает? Я вот прекрасно помню, как еще стоя вдали ощутил излучаемое этим парнем тепло, искренность. Я сразу знал, что ты будешь моим другом. Ты помнишь первые слова, которые произнес в мою сторону? «... Я просто хочу, чтобы то, что исчезло, - не было забыто. Хочу, чтобы в мире было больше хороших вещей. Чтобы смерть не настигла тех, кто мне дорог» И ведь небо не слушало. Но тебе и не было это нужно, у тебя теперь был я - Оракул. «И даже если никто не будет помнить, то буду помнить я» И тогда я громко рассмеялся. Я много думал над твоими словами, знаешь? Поэтому, именно в этом, в       первом письме      , я бы хотел перечислить вещи, которые должны остаться у тебя в памяти. Которые я не хочу забывать. Например, сегодня нас впервые отчитала учительница, ведь ночью мы проникли в класс. Мне досталось гораздо меньше, как-никак, я отличник, а вот ты.. Да, по итогу мне пришлось вытаскивать тебя из этой передряги. Мои смех, вспоминая эту историю, ты услышишь еще много раз. А потом мы пошли помогать фазанам. Ты был против этой затеи, ведь сам недолюбливал этих ребят, но, хэй, ты всё-таки не жалеешь о том, что я заставил тебя помочь им выйти на прогулку, верно? Там есть и классные ребята, я даже видел, как ты улыбался. Не смей отрицать этого! Что же было потом... Ах, да. Уроки музыки. Ты все еще очень плох в освоении флейты, правда, просто ужасен. Но я верю в тебя, ибо просто наблюдая за тем, как ты практикуешься каждый день (я знаю, что ты делаешь это в тайне от меня), я могу только выразить свое восхищение твоему трудолюбию. Возможно, когда ты будешь читать это письмо, твой уровень игры будет гораздо выше моего.       Бог, кое-как сдержавшись, чуть смял письмо. Он еле держал себя в руках, чтобы на эмоциях не порвать жалкий листок от нахлынувших воспоминаний.       Затем и вечер наступил.. В этот день темнота наступила рано, даже слишком, но это было нам только на руку. Мы забрались на крышу, чтобы посмотреть на звезды , но из за моей неуклюжести я поскользнулся на черепице и едва не упал. Все забываю поблагодарить тебя за то, что ты спас мне тогда жизнь. Ты помнишь, как я показывал тебе созвездия? Тогда у тебя еще не было «имени», ну или, по крайней мере, на тот момент ты до сих пор не рассказал мне о нем.              Я сказал: «Люди видят просто случайные точки на небе и строят из них созвездия. Поэтому, если я и верю во что, то не в Бога, которому на эти точки наплевать, а в людей - которые находят в них закономерность».             Иронично вспоминать это сейчас, правда, Бог? Прошу, никогда не забывай об этом.       И тут же бумага порвалась.