То, что нужно вернуть

Шёл дождь. Людей на улице почти не было, ведь дождливая погода не всем нравится. Не нравится ещё больше, когда промокаешь насквозь. Но Дазая Осаму это, кажется не останавливало: он прогулочным шагом шлёпал по лужам мокрыми кедами и пел что-то себе под нос. Шатен обожал дождь, так как эти холодные капли будто очищали его от тьмы, настигающей с каждым днём. Ему было даже всё равно, что его одежду можно выжимать как тряпку и что он мог подхватить заразу. Такая по-своему прекрасная для него погода была в Йокогаме редкостью. Не упускать же такой шанс? Дазая до сих пор преследует в мыслях он. Тот, чью превосходность шатен никогда не сможет описать словами. Единственный, кто знал настоящего Дазая лучше, чем кто либо. Осаму до сих пор снятся его огненные волосы, что завитками обрамляли прекрасное бледное лицо, глаза, в которых Дазай утопал охотнее, чем в реке, ведь у этих глаз не было дна и в них всегда плескались океаны. Осаму до сих пор после таких снов шептал сам себе: « я не виноват в случившемся, Чуя ». Хотел бы он снова увидеть эту красоту и почувствовать его прикосновения. Парень правда не знал, что сейчас происходит с его чудесной любовью и где он сейчас. Он лишь помнит, как тот сказал « надейся, что твоя тяга к суициду не перейдёт мне ». Дазай считал, что испортил жизнь Накахары колоссально и что выпросить прощения будет почти невозможно. К тому моменту, как Осаму перестал думать на столь больную тему, дождь уже закончился, напоминая о том, что не сможет вечно остужать невыносимые мысли суицидника. – Ничто не вечно, – вздохнув, сказал сам себе Дазай. Он всё также шёл по известному только ему маршруту. На улицу начали постепенно выходить люди, видимо ожидавшие, когда настойчивый дождь прекратится. Все прохожие, показавшиеся из своих домов, были одинаково серыми. Кажется, в этом мире Дазай перестал видеть яркие краски: все люди не отличались друг от друга. Только один человек с рыжими прядями, выглядывающими из под капюшона, облил шатена своей яркостью и остановился перед ним. Дазай забыл как дышать. Он смотрел в эти незабываемые глаза, которые глядели на него не менее удивлённо. Они молча смотрели друг на друга посреди дороги, будто узнавая заново. Накахара был одет довольно недёшево, что сразу бросилось в глаза. Начав жизнь без любимого бывшего, решил доказать что стоит чего-то? В университете Чуя был падок на дорогие вещи, но позволить себе не мог даже с подработкой (которая сейчас так помогала шатену). Наверное работу нашёл хорошую , – отмахнулся Дазай. Ещё, Осаму случайно подметил, что рыжий изменился в росте или ему кажется? Вдруг взгляд напротив стал насмешливым, а губы растянулись в ухмылке. Прямо как в первую встречу в университете, – пронеслось в голове Дазая. Может он просто сошёл с ума и на самом перед ним не стоит его любовник, а прохожие уже посчитали его сумасшедшим, звоня в дурку? Но низкий и такой любимый голос привёл парня в чувства: – Надо же, а я думал, что ты успел тысячу раз убиться за эти два года, – Накахара ядовито улыбнулся в кулак. – Или погоди... Я могу видеть призраков? Чуя ткнул ничего не понимающего шатена в плечо и состроил удивление на своём прекрасном лице. Осаму хочется прикоснуться к его щеке или обнять его с извинениями, но он лишь смог из себя выжать привычно натянутую улыбку. – Я совсем настоящий, Чуя-кун, а вот ты кажется бредишь, – Дазай ступил на шаг вперёд. – Неужели не рад видеть своего- – Захлопнись, иначе сделаю так, что говорить станет нечем, – не дал договорить шатену Накахара, начиная уходить в переулок. Видимо такой диалог явно не был в планах рыжего. – И вообще не иди за мной, а то я реально начну думать, что бросил вовсе не тебя, а преданную собаку. Осаму его нагло ослушался, сделав вид, что столь обидные слова прошли мимо него. Такое чудо произошло сейчас – долгожданная встреча, а ему говорят уходить. Разве Дазай мог перешагнуть через себя и не прикопаться к такому любимому человеку? Всё равно шатену никуда не надо – сегодня не его смена в книжном, а перевод текстов на заказ мог и подождать. А вот Накахара будто куда-то спешил. – Ты на самолёт опаздываешь что ли? – ответа не последовало. Дазай еле успевал идти за Чуей, иногда наступая в грязные лужи. Шатен и так промок до нитки, поэтому нечего терять. Правда одежда неприятно прилипла вместе с бинтами к телу. А Осаму только-только поменял бинты с утра. Ну он не знал, что пойдёт долгожданный дождь, ведь погоду не смотрит. Пока Дазай жалел о своих бинтах, Накахара вдруг резко остановился, из-за чего шатен, споткнувшись о спутника, распластался по мокрому асфальту рядом с лужей. Приняв сидячее положение, Осаму стал потирать ушибленные конечности и бубнить что-то про нещедящего его Чую. Вдруг над ним раздался смех и Дазай поднял голову с недовольным лицом, как у ребёнка, когда того наказали за разбитую вазу, на источник звука. – Ты теперь реально похож на брошенного пса, – хохотал Накахара, держась за живот, будто сейчас упадёт рядом с шатеном в лужу и продолжит смеяться там. Высказывание было неприятным, но отчасти правдивым, ведь это именно Осаму бросили, несмотря на все слова, умоляющие Чую подумать мозгом, а не поддаваться эмоциям. – Чуя, перестань копать себя. Ты ведь понимаешь, что это всего лишь слова, мнение какого-то левого человека? Неужели тебя это ебёт? – Дазай сидел на диване, смотря на то, как его возлюбленный нервно курит, сидя на подоконнике. Он всегда курил, когда был на пределе, и шатен не обращал на это внимания, но сейчас это уже пятая сигарета за несколько минут. – Тебя никто не спрашивал о твоём личном мнении, Дазай, – даже не посмотрев на парня, бросил Накахара. На это шатен лишь подошёл к нему и положил ладонь на щёку курящего, тем самым пытаясь успокоить – он всегда так делал, когда рыжий беспокоился о чём-то. Тот в ответ неожиданно потушил свою сигарету об эту, когда-то любимую руку. Осаму тут же отскочил, с удивлением смотря на Чую. – Я тебя ненавижу, – медленно проговорил рыжий смотря Дазаю прямо в глаза. – Проваливай с глаз моих. И желательно навсегда. – Ты что, садист? Почему тебе так нравятся чужие страдания, Чуя-кун? – из-за воспоминаний маска бодрости и радости потрескалась на лице Осаму, выдавая всю боль, что он чувствовал. Накахара перестал смеяться и посмотрел в эти грустные, как у щенка, глаза. С секунду Дазаю показалось, что Чуя понял его печаль, как вдруг его резко схватили за воротник мокрой от дождя рубашки и приблизили к себе. – Я спокойно шёл домой от сестры, – начал Накахара с нечитаемым выражением лица. – Думал, что отдохну нормально, а ты, как обычно, пристал ко мне, – Дазаю показалось, что он увидел у Чуи в глазах сожаление, когда тот отвёл взгляд. Да, когда они учились в университете, то Осаму часто доставал возлюбленного, чтобы тот обратил на него внимание и отдохнул, а не сидел над конспектами третий час. Но Накахаре только нравились эти поползновения, ведь потом он и вправду мог прекрасно отдохнуть, наслаждаясь моментами рядом с Дазаем. Но сейчас же Чуя отпустил Осаму и, словно задумавшись о чём-то, пошёл к ближайшему дому, ничего больше не сказав. Открыв дверь в тёмный подъезд, он скрылся там. Это здание было незнакомым, а значит, что Чуя после расставания продал их квартиру. Вскоре Дазай увидел, как на пятом этаже загорелся свет. – Значит там живёт, – подумал шатен и, вставая на ноги, поплёлся к себе домой. После всего услышанного вся его боль и тьма внутри будто стали ещё больше, не давая вздохнуть полной грудью. Можно ли назвать эту встречу чудом? Или же судьба просто так гадко обходится?