Догони меня

Рано утром перед универом я люблю выходить на пробежку. Неподалеку от дома есть большое футбольное поле, куда обычно приходят заниматься дети и подростки не раньше десяти часов. Так что, пока с утра там ни души, я вдоволь наслаждаюсь одиночеством, прохладным ветерком и бегом. Настроение у меня было отличное. Сегодня должно было быть всего две пары по некоторым обстоятельствам, и меня это не могло не радовать. Две пары мучений, и я могу вернуться к играм и чипсам дома. Готовить я не очень люблю, поэтому зачастую перебиваюсь тем, что есть в магазине или булочной через дорогу. Ну не получается у меня кашеварить. Обычно после моих экспериментов вся кухня оказывается чудесным образом засрана, а кому это все убирать? Правильно, мне. Я слишком себя люблю, чтобы издеваться над собой таким образом. Подойдя к футбольному полю, я заметил вдалеке фигуру. Редко кто-нибудь может забегать сюда, но давненько в такую рань я не видел сообщников. – Хэй! – крикнули мне издалека и помахали рукой. Я помахал в ответ, хотя со своим-то зрением едва ли мог разглядеть чужую фигуру. Все расплывалось, и перед глазами представал длинный темный силуэт. Сощурившись, хотя это не особо помогало, я зашагал быстрее, чувствуя себя неловко от того, что меня этот «кто-то» ждал. И только приблизившись и сумев разглядеть знакомый образ, я зачертыхался и стремительно почапал в обратном направлении. «Нет, нет, нет, нет, нет» – крутилось у меня в голове. Да сколько, блять, можно?! Я действительно собираюсь заявить на него в полицию, сил моих нет терпеть сталкинг. – Подожди, Кев! – само собой, он побежал следом. Меня напрягало, что мы оказались вдвоем на пустынном поле, где даже на помощь позвать некого. – Да че тебе надо?! – притормозив, спросил я. – Ну, ты же бегать пришел, так? Я тоже тут бегаю, – только сейчас, взглянув на Артура, я заметил, что он был выжат, как лимон. Согнувшись, весь потный, он опирался на колени и смотрел на меня снизу-вверх. – Не бреши, я тут каждый день бегаю, а тебя первый раз вижу. – Я размышлял над твоими словами, и, в общем, решил заняться пробежкой, чтобы в итоге суметь тебя догнать. Ты сказал, что тогда станешь моим. Видя его счастливую рожу, мне захотелось по ней двинуть. – Чего?! Придурок, когда я такое говорил? – В университете, вчера. – Не пизди! Вали отсюда, а я буду бегать. В одиночестве. – Да я уже все равно заканчивал. Пока меня надолго не хватает, ха-ха, – пропуская мимо ушей все мои оскорбления, ответил он. Святая простота. К счастью, на этом мы действительно разошлись. Он что-то еще кричал насчет удачи в университете, но мне было по боку. Прекрасное настроение испорчено, и целый час я бегал с недовольным выражением лица. Впрочем, у меня оно редко бывает довольное, а в последнее время и подавно. Хотя я не мог не оценить его рвения меня завоевать. Когда я думал о нем, начавшим заниматься спортом, чтобы меня впечатлить и выполнить дурацкие выдуманные требования, я чувствовал, как мои щеки горели, а в животе появлялось странное неприятное чувство. Словно какой-то Чужой поселился внутри. Я понимал, что мои эмоции естественны, ведь со мной такое впервые. А, нет, вру. В садике был один мальчик, который ходил за мной по пятам и рвал по дороге ромашки, чтобы подарить мне букет. Но с тех шестилетних пор я рос одиночкой, так как мою жизнь тотально контролировал родной отец. Второго родного отца я не знал и даже не видел фото, был только этот мудила и позже – отчим. Стоило мне задержаться со школы минут на десять, как мне тут же прилетало по голове, и батя не прекращал называть меня грязным ублюдком. Больше всего на свете, кажется, он жалел, что у него родился омежка (ирония в том, что он сам такой же). Поэтому все свободное время, что могло у меня быть, он забивал своими прихотями и требованиями сделать то и это. Так он предотвращал появление у меня парня, который «обрюхатит и съебет». Но именно из-за этого у меня практически не было друзей, а на вечеринки в старших классах меня вовсе перестали звать. За то, что отнял у меня детство и юношество, в которое я мог влюбляться, совершать ошибки и веселиться, я ненавижу отца. И за то, что он избивал меня за каждый проступок. Неудивительно, что с детства я не особо доверяю людям. И теперь мне было трудно поверить в искренность чудилы, который убеждал меня в том, что любит. Мы едва ли знакомы, о какой любви шла речь? Пиздабол. от лица Артура Сегодня чертовски мой день! После встречи с Кевином на пробежке я, во-первых, убедился, что нас сводит сама судьба, а, во-вторых, был уверен, что произвел на него впечатление. Да, верно, я само воплощение слова «романтика». Как джентльмены старых фильмов, поющие предметам своего обожания серенады под балконами. Кстати говоря, это ведь тоже неплохая идея… В любом случае, домой я вернулся несказанно довольный и сразу направился к террариуму, который недавно прикупил. В нем по краям лежала гирлянда с красивыми крафтовыми фонариками, на крышке я нарисовал узоры золотой краской, под стать свету лампочек. А в центре, на искусственном гнезде, купленном в магазине декора, лежал мой бесценный камушек – залог наших будущих счастливых отношений. Этот камушек превзошел мои ожидания и скрепил наши судьбы гораздо крепче и быстрее, чем я предполагал. Я видел, как Кевин на него смотрел. С толикой испуга – может быть, но больше того в его взгляде можно было увидеть предвкушение. Словно он ждал, что я предприму дальше, какой шаг сделаю. Меня это тоже очень волновало. Давно я не совершал чего-то подобного, но такая уж штука любовь. Счастье от осознания, что мы были на футбольном поле только вдвоем, а скоро еще увидимся на парах, переполняло меня. И, чтобы показать Кеву всю серьезность моих намерений, я подготовил небольшой сюрприз. – Эх, повезло ему со мной. Я осмотрел себя в зеркало. В общем-то, я не один из самовлюбленных типов, мастурбирующих на собственное отражение, но мне хотелось быть уверенным, что я выгляжу не меньше, чем «потрясающе», ведь именно такой партнер подойдет моему возлюбленному. В университете, однако, меня тоже ждал сюрприз. На первой паре мы с Кевином по какой-то причине не увиделись, так как он не пришел. Я гадал, что могло случиться, и собирался было поехать к нему домой попозже, но увидел его на перерыве возле корпуса. В компании двух молодых людей. – Ха-ха, да, ночка была бурная. – Еще какая! Обязательно такое нужно повторить. Отрывки, не слишком греющие душу, доносились до моих ушей. Я чувствовал, как начинаю злиться. Не понимаю, что Кевин забыл в такой компании, но, надеюсь, услышанное мной его не касалось. – Рога мне наставляешь? – подойдя к ним, спросил я. – Что это вы тут обсуждаете? Кевин дернулся от испуга и отскочил от меня, как от прокаженного. Что это за реакция, будто я действительно подошел к ним не вовремя? – Че ты здесь забыл? – Оу, а что это за красавчик, Кев? Ты почему мне о нем не рассказывал? – прищуриваясь и хитро улыбаясь, поинтересовался рыжеволосый худощавый парень с веснушками. – Мы возлюбленные, – не дав ничего ответить Кевину, быстро произнес я и взял его за руку. Нужно действовать решительно, чтобы он сам поверил в то, что я говорю, и скорее сдался в плен моему очарованию. Нерешительные альфы редко бывают удачливы в любви, так ведь? Выдернув руку из моей, Кевин перешел на повышенный тон. – Да с хера ли я твой парень?! Пошел ты #&^$&#, !#@*&#^! *&#^$%! Вот это уже знакомая речь, это мой Кевин. Почему-то у меня отлегло, и теперь я был уверен: то, что они обсуждали, происходило не с ним. – Ого! – рыжеволосый парень аж присвистнул. – Давненько я не видел своего лучшего друга таким разгоряченным. Прекрасный незнакомец, ты мне уже нравишься, ха-ха! Рядом с пареньком стоял другой, крупный бородач, который здоровым был от природы, нежели благодаря залу, поскольку через рубашку выпирал мягкий объемный живот. После того, как паренек закончил говорить, я заметил, что он немного нахмурился, но тут же его лицо стало прежним. Бородач держал его за руку так сильно, что пальцы несчастного покраснели. Как только он заметил, что я смотрю на их руки, сразу отдернул свою. «Не нравится он мне» – Ричи, закрой свой рот, – огрызнулся на друга Кевин. – Так вы лучшие друзья? Тогда для меня честь познакомиться с тобой, Ричи. – Да, я тоже рад, – смелости у него заметно поубавилось. – А ты?... – я взглянул на бородача, ожидая, когда мы представимся друг другу. – Бренд. Парень этого распиздяя, – он самодовольно усмехнулся, глядя на Ричи, будто на собачонку. Мне стало мерзко. – Только я могу называть его распиздяем, – вмешался Кевин, и я почувствовал жуткое напряжение между всеми нами. Мы перестреливались взглядами, говорившими за нас, но я бы предпочел, чтобы до драки не дошло. В любом случае я защищу своего возлюбленного, однако мы на территории университета. Не хотелось бы затевать здесь что-то подобное и нарушать дисциплину. – Я имею право делать с ним все, что захочу, и говорить о нем все, что захочу, уяснил? – Ебало закрой, здоровяк. Ты меня не пугаешь. – А вот стоило бы тебе бояться, – они подходили друг к другу все ближе, и тогда я встал между ними. – Давайте успокоимся, а? – я улыбнулся. – Да, ребят, что вы как дети, – поддержал меня Ричи, стараясь избегать жгучего взгляда Бренда. У них явно все было не гладко в отношениях. Но это не мое дело. – Ричи, тебе бы тщательнее выбирать себе воздыхателей, – сказал Кевин и отступил, поднимая руки в примирительном жесте. – Что ты, Бренд – любовь всей моей жизни, – прилипнув к своему парню, пропел Ричи. Вероятно, все мы понимали, что это не так. Поговорив еще немного на отвлеченные темы, мы разошлись по разным сторонам. Точнее, я ушел с Кевином, а про тех двоих уж не знаю. Когда мы вместе, плечом к плечу зашли в аудиторию на вторую пару, одногруппники начали переглядываться между собой и хихикать, а кое-кто откровенно пялился на нас. Кевин, видимо, не заметил этого и плюхнулся на место, скинув рюкзак прямо на парту. К нему сразу подсел паренек, местный сплетник. Он что-то щебетал на ушко Кеву, подперев подбородок кулаком, и во мне взыграла ревность. – Что происходит? – подойдя к ним, грозно спросил я. Ну, во всяком случае я постарался сделать как можно грозный вид, чтобы слащавый сплетник отстал. – Ухожу-ухожу, голубки, – подмигнув мне, он моментально скрылся из виду. Я сел рядом с побледневшим Кевином и протянул руку, чтобы потрогать его лоб. Он выглядел так, как будто вот-вот упадет в обморок. Хлесь! Тыльную сторону ладони обожгло от удара. – Ублюдок, ты че наделал? – честно говоря, настолько гневным я его еще ни видел. Он не орал, а говорил тихо и медленно, выдавливая каждое слово, что пугало меня только сильнее. – Что случилось? – Они знают. Они, блять, все до единого знают о твоем ебаном камне. Как тебе в голову пришло выложить фотку этой херни? Упс. – Кев, я ее не подписывал, – выпалил я в свое оправдание. – Ну ладно, подписал, что я счастлив, но не упоминал тебя! Ни в комментах, ни в описании под фоткой. Я клянусь! – Ты. Выложил. Фотку. Ебаного. Камня. – чутье подсказывало мне, что на этот раз меня не спасет ни неземная красота, ни животное обаяние, ни ласковые слова, которые как назло не шли в голову. На ум приходили фразы типа «Умоляю, пощади» и варианты упасть на пол прямо сейчас, потому что лежачего не бьют. – Ты положил его в украшенный террариум? Ты совсем ебнулся?! Почему ты его вообще, черт возьми, хранишь, сволочь?! – Потому что ты однажды примешь его, и мы положим его в нашу спальню. Ты разве не знаешь, это делается, чтобы супружеская жизнь была счастливой и беззаботной, – заговаривая зубы, я незаметно поднимался со стула, протягивая руку к рюкзаку, чтобы бежать. – Ну, твоя жизнь уже не будет счастливой и беззаботной, – наблюдая за моими действиями, как пантера перед прыжком за добычей, говорил Кевин. – Я нахуй в кошмарах тебе сниться буду. А если выйду за тебя, то кошмар станет явью. Несколько секунд наши взгляды были прикованы друг к другу. А затем Кевин подскочил, дернулся в мою сторону, и я дал деру, стараясь не оборачиваться. Я знал наверняка, что он бежит за мной. И, несмотря на осознание того, что мне пиздец, я улыбался. Теперь меня смешила эта ситуация гораздо больше, чем пугала. – Милые бранятся – только тешатся! – Я тебе шею сверну, ублюдок! Весь универ теперь знает о том, что ты пришибленный! – У каждого… Свои способы… Ухаживаний, – запыхавшись, я продолжал бежать и держался за бок. Мои ноги сами вели меня на крышу, где я планировал запереться. – Камнееб сраный, а ну стой! Благодаря тому, что я толкал идущих по коридору студентов в сторону Кевина, я смог выиграть время. Но не рассчитал, что тот все равно меня догонит, и вот мы уже оба стояли на крыше и думали, кто кого столкнет. Хотя я по-прежнему надеялся на хэппи энд. Я видел налитые кровью глаза, как у быка, и думал, что же за заяц такой дает Кевину столько храбрости или безрассудства. Насколько я знаю, в сказках зайцев обычно изображали трусливыми, а тут… Человек, которого я запросто мог бы повалить на пол и прижать своим весом, чтобы он успокоился, выглядел так, словно и разъяренного льва не испугается. Взгляд зацепился за поднимающуюся руку. Сжатый кулак оказался на уровне моего лица. Прошло всего мгновение. – М-м! – и я целую Кевина, крепко сжав его руки у него за спиной, ощущая, как живот наполняют порхающие бабочки, а сердце начинает биться чаще. Если уж я на пороге смерти, пускай этот момент станет поистине незабываемым.