Догони меня

от лица Артура К сожалению, я не мог узнать, что творилось в голове Кевина в момент поцелуя, но, когда я понял, что мне не оказывают сопротивления, в груди разлилось тепло, а сознание заволокло дымкой. Честно говоря, я был сильно удивлен, но не стал задавать вопросов, потому что боялся спугнуть удачу. Разорвав поцелуй, мы еще стояли молча какое-то время друг напротив друга, отвернувшись в разные стороны и покраснев, как подростки. – Не смей об этом трепаться, – в конце концов, первым заговорил Кев. – Конечно, – по-прежнему пребывая в неопределенном состоянии, мне ничего не оставалось, кроме как кивнуть и согласиться. – И вообще, кто тебе разрешал меня целовать?! – кажется, он пытался вести себя, как обычно, будто боялся, что я что-то заподозрю. Но у него хреново получалось. Заметив, как он с усердием трет вспотевшие от волнения ладони, я накрыл его руки своими. – Все нормально. Я никому не скажу, но и не буду притворяться с тобой, что ничего не было. Мне понравилось, и я хотел бы повторить. Ну, о моих чувствах ты знаешь. Сказав это, я ушел, хотя у самого чуть ли ноги не подкашивались. Но мне не хотелось принуждать Кевина к чему-то еще или заставлять его дать мне поспешный ответ. Пускай то, что случилось, переварится в его голове, и тогда мы, может быть, поговорим. А если нет, то я продолжу добиваться его расположения. Черт возьми, за такое короткое время я уже оказался так близко к успеху! Присвистнув, ненамеренно я обратил на себя внимание проходивших по коридору студентов. «А я говорил, что перед моим очарованием не устоять» от лица Кевина – Ой дура-а-ак, – сев на корточки, я схватился за голову, пытаясь обмозговать произошедшее. Мне подсыпали что-то в бутылку воды, несмотря на то, что я взял ее из дома, или меня двинули чем-то тяжелым по голове, а я и не помню – я старался перебрать всевозможные причины, почему я не ебнул Артуру по лицу в тот же момент, в который он коснулся своими горячими губами моих. – Стоп, схуяли я запомнил, что они были горячими?! Что же я только что наделал. Теперь этот чудила от меня точно не отстанет. К моему огромному облегчению, он никому ничего не рассказал. И даже после пар, на последней из которых, языковой, наша группа поделилась на две и ушла по разным аудиториям, мы не встретились. Поначалу мы оба изучали немецкий как дополнительный язык, поскольку хитровыебанный Артур перевелся сразу же в мою подгруппу. Но я обвел его вокруг пальца и весь день ходил за куратором, преподавателями, писал несколько заявлений о переводе и слезно умолял всех, кого мог. Взгляд чудилы, когда тот узнал, что я теперь изучаю французский, стоил всех усилий. Я вкушал победу, как самый сладкий и головокружительный нектар богов. Однако вскоре я поймал себя на удивительной мысли о том, что лучше бы после занятий я встретил Артура. Проблема была в бойфренде Ричи, поджидавшем меня возле корпуса. И хотя я старался не быть трусом, ситуация меня жутко напрягала. Как только я попытался уйти в другую сторону, чтобы ускользнуть, незаметно затерявшись среди студентов, этот здоровяк зашагал прямо за мной. Через несколько секунд я почувствовал, как мой локоть больно сжали. – Ты не видел, что я тебе махал? – не очень дружелюбно спросил Бренд. – Ты не видел, что мне похуй? – не особо переживая за собственную шкуру и заранее попрощавшись с миром, ответил я. – Сука, да ты! – Бренд сжал губы и оглядел проходивших мимо. Вероятно, он подавил в себе порыв сожрать меня нахуй, и продолжил, тише. – Мне нужна помощь. Я бы не подошел к тебе просто так. – Ого, – искренне удивился я, – и в чем же? – У Ричи день рождения послезавтра, как ты знаешь. Хочу устроить сюрприз у себя дома, но я вообще нихуя в этом не понимаю. Накупил шаров, каких-то гирлянд, короче говна всякого навалом. А как все это оформить, ну, чтобы красиво было – не знаю. Честно говоря, в тот момент у меня едва ли челюсть не упала на землю. Бренд – отбитый наглухо чувак, который не раз оставлял на теле Ричи синяки, хочет устроить слащавую вечеринку-сюрприз с тортом и светящимися звездочками на потолке? Ущипните меня, потому что я точно сплю. Я видел, что Бренд делал с Ричи. Точнее, я видел последствия его действий, но никогда не лез в их отношения. Может быть, это неправильно, но я убежден в обратном. Пока Ричи сам не допрет, что нельзя позволять так с собой обращаться, и сам не захочет уйти, я остаюсь бессилен. Но как только он попросит меня о помощи, клянусь, я сверну этому ублюдку шею, но не позволю ему коснуться моего лучшего друга. Но, при всей моей ненависти, сейчас я оказался в двояком положении. Хочу ли я, чтобы у Ричи была крутая вечеринка, которую он запомнит? Конечно да. Хочу ли я помогать Бренду? Ни за что. И все же, дружба превыше всего. – Ладно, – в конечном итоге, я согласился, – но будешь делать все по-моему. – Да как скажешь, – отмахнулся Бренд и пошел к своей тачке. Я, надеясь, что никто из моих одногруппников и тем более Артур, меня не увидит, направился следом. Зайдя в квартиру Бренда, к своему удивлению я не заметил мусора, разбросанных вонючих носков и бутылок из-под пива, а ведь именно таким человеком я его и представлял. Напротив, вокруг меня все буквально блестело от чистоты, будто прямо перед нашим приходом кто-то старательно здесь все вылизал. – Показывай, где украшения, – я сбросил рюкзак на пол. – Тут, – невозмутимо ответил Бренд, открывая дверь в комнату справа и пропуская меня первым. Зайдя в нее, я осмотрелся, но не обнаружил ни шаров, ни гирлянд, ни чего бы то ни было, похожего хоть немного на украшения. Меня встретила какая-то мрачная, но чистая и просторная спальня, которая, несмотря на это, не давала мне сейчас и вздохнуть. Сердце ушло в пятки, когда я услышал щелчок замка за спиной и безобразный, мерзкий смешок. – Я ненавижу тебя, – осознавая свое положение, прошептал я. – Знаю, – Бренд подошел сзади совсем близко. Вся моя храбрость улетучилась. Пришлось насильно заставить себя двигаться и соображать, чтобы не успеть впасть в ступор. Резко развернувшись, я попытался заехать мудаку в глаз локтем, но мою руку перехватили. Тут же я ощутил охуеть какую сильную боль в районе живота и согнулся пополам. Бренд не успокаивался. Он повалил меня на пол и лупил ногами по лицу, животу, по моим же ногам и всему, до чего мог достать, стараясь не покалечить слишком сильно, но не позволяя мне встать и лишая всяких сил. Я закрылся руками, пытаясь хоть как-то себя защитить. – Ну и чего ты умолк, щенок? – наслаждаясь представлением, спрашивал Бренд. – Всегда такой дерзкий, посылаешь всех. А теперь что? Ха-ха-ха, посмотри на себя, ты вот-вот обоссышься от страха! И ебыря твоего здесь нет. Что будешь делать, выблядок? Сильный удар пришелся по груди, которую я не успел закрыть, и я закашлял. Дыхание перехватило. В тот момент я был уверен, что умру. Задохнусь, или меня забьют до смерти – вопрос, но в итоге я в самом деле умру. Черт возьми, я готов был поверить в кого угодно и молиться ему, готов был согласиться на то, чтобы Артур провожал меня до дома, встречал утром по дороге в универ, делал что хочет, только бы я смог убраться от Бренда и никогда больше не оставаться с ним наедине. Тело жутко болело практически везде. Бренд в какой-то момент перестал меня пинать, но я боялся разогнуться, думая, что он только этого и ждет. – Поднимайся, тварь, – грубо схватив за руки, он дернул меня на себя, а затем толкнул на кровать. Тогда я и понял, что именно он хотел сделать. Казалось, это было очевидно с самого начала, но, может быть, я отрицал это, потому что боялся больше всего на свете. – Не трогай меня, – один глаз уже немного опух, и я держал его закрытым, чтобы тот не слезился. – Чего ты хочешь? Я дам денег, извинюсь, могу публично извиниться, только не трогай меня. Я был выносливым физически, но не морально. И уж тем более выносливость не давала мне столько силы в руках, чтобы я мог победить в драке Бренда и убежать. Тем не менее, я попытался. Перекатившись в сторону, я слез с кровати, замер на секунду, оценивая свою позицию, посмотрел несколько раз влево, надеясь, что маневр сработает, а затем внезапно побежал вправо. Согнувшись, я смог увернуться один раз от цепких сильных рук. Но когда я оказался возле двери, меня с силой впечатали в нее, отрезав путь к свободе. – Чего я хочу? – Бренд подался вперед, наши тела соприкоснулись, а я ощутил его дыхание на своем ухе. – Тебя. Хочу раздолбить твою дырку так сильно, чтобы ты, блядский кусок говна, не смог месяц ходить, понимаешь? По телу прошла волна неприятных мурашек, сердце гулко забилось, а из глаз потекли слезы. Что мне было делать в той ситуации? Телефон в рюкзаке в коридоре, из комнаты некуда бежать и некого просить о помощи. Что мне, блять, было делать? Как я мог спастись? Дальше все было как в тумане. Поначалу я сопротивлялся, пытаясь отталкивать Бренда от себя снова и снова, но всякий раз мне лишь сильнее прилетало по голове. Позже он привязал мои руки к изголовью кровати, стянув узел на кистях так сильно, что мне казалось, я останусь без них. Не помню, как я оказался наполовину голый. Бренд не рвал мне футболку, верх его в принципе не особо интересовал. Он стоял на коленях на кровати, надрачивая надо мной свой член. Я умолял его остановиться, но понимал, что это не сработает. А потом я ощутил жгучую боль, пронзившую все мое тело. Распахнув глаза и жадно глотая воздух, как рыба на суше, я извивался, изворачивался, надеясь, что эта штука внизу как-нибудь из меня выскользнет. Но своими действиями я лишь делал хуже, мне становилось больнее, а темп разъяренного чудовища учащался, становился жестче. Он грубо вдалбливался в меня, предварительно плюнув себе на пальцы и немного смочив там слюной. Но это нихуя не помогло. Это дало мне надежду, что он не порвет меня, но в итоге все мои надежды рухнули. Я не видел себя внизу, но молился, чтобы там не было крови. Или, по крайней мере, было ее не очень много. «Я не хочу сдохнуть в его квартире» – думал я, от чего отчаяние сдавливало меня сильнее. – Нравится тебе? – нагнувшись, говорил Бренд прямо возле моего лица. – Смотри на меня, выблядок. Я трахал твоего дружка точно так же, и он стонал, как шлюха, а теперь я трахаю тебя. Тебе тоже нравится, как тебя ебет альфа? Чувствуешь мой запах? Смотри, щенок, смотри в мои глаза. Ты это навсегда запомнишь, поэтому будь хорошим мальчиком. Он вытащил член, подтянулся к изголовью кровати так, что его омерзительный отросток коснулся моего лица, и спустил все прямо на меня. Я задержал дыхание, зажмурившись. Мне хотелось блевать от запаха, от ощущения его спермы на лице, от него самого и от себя. Я почувствовал, как легко стало моим рукам, и понял, что меня развязали. Сразу же я побежал в коридор, наощупь угадывая туалет. Кажется, я выблевал все, что съел за последние пару дней, пока из горла не начала выходить одна желчь. Затем я протер туалетной бумагой глаза, дошел до ванной и умылся. В коридоре поджидал довольный, улыбающийся Бренд, держа в руках мои штаны. – Если захочешь повторить, звони, – сказал он, словно ничего не произошло. Меня воротило от этой мрази. Я хотел взять что-нибудь потяжелее и убить его на месте, но больше того – убраться отсюда к чертовой матери. – Да брось, вы же, омежки, любите такое. Чтобы вас брали погрубее. Стыд, унижение и боль были невыносимы. Не глядя на насильника, я кое-как напялил штаны, схватил рюкзак и выбежал из квартиры. – Я желаю тебе сдохнуть самой мучительной смертью, – бросил я перед уходом. Не разбирая дороги, я шел вроде бы в сторону дома, попутно набирая номер старосты. – Кевин? В чем дело? – не глядя в его лицо я мог понять, что он удивлен. Еще бы, ведь я никогда не звонил ему и вряд ли к нему обращался. – Скинь номер Артура. Пожалуйста. Это срочно. – У тебя разве нет его номера? – Блять, просто скинь мне ебучий номер! – сдерживая слезы и глотая ком в горле, попросил я. – Ладно, не волнуйся, сейчас. Получив номер, я тут же набрал его. Я огляделся и назвал примерный адрес, по которому, как я думал, находился. Артур приехал на такси быстрее, чем я ожидал. Не задавая вопросов, он посадил меня в машину, забрав рюкзак, и довез до своего дома. Об этом попросил я, поскольку мне не хотелось оставаться одному. Не знаю, почему в тот момент я доверился ему, но мне хотелось довериться хоть кому-нибудь в этом сраном мире, в котором подобное происходит слишком часто и остается безнаказанным. Я представлял, как иду в полицию, где мне снисходительно улыбаются и плюют в лицо словами о том, что так заложено природой, и что «мы» склонны по натуре своей драматизировать и часто приходим с такими просьбами после обыкновенной ссоры. Конечно, на мне побои, и уже завтра я буду похож на один большой опухший синяк, но мне было плевать. Я не могу пойти в полицию. Во всяком случае, я не хочу делать этого сейчас. Потому что, если там мне откажут, если я услышу смешки или увижу, что мне не верят, я не вынесу этого. Я уже проходил через подобное. В нашей семье было так заведено, что отчим пиздил моего отца, а отец – меня, поскольку больше никого не мог. Однажды отчим избил его до такой степени, что тот сутки провалялся в постели. На вторые мы поехали к травматологу. Врач установил многочисленные ушибы и перелом, а также посоветовал обратиться в полицию. Отец взял меня с собой, видимо, чтобы сыграть на жалости. Но я до сих пор помню взгляд полицейского. – Мистер Лоргрейн, вы уверены, что это было избиение? Вы же понимаете, что это очень серьезно, и ситуация отразится не только на вас, но и на вашем ребенке? Вы готовы написать заявление? – Но как же… Я хочу, чтобы мой муж понес наказание. Он брал меня силой, избивал, что мне делать? – Разве мог он брать вас силой? Почему вы от него не ушли в таком случае? Послушайте. Вы живете вместе, у вас ребенок, а вы посадите мужа на очень много лет за решетку. Вы же знаете, мы, альфы, по природе бываем грубы. Иначе мы бы не могли быть «вожаками», лидерами семьи, так? – Наверное, но ведь… – Мы защищаем вас, своих партнеров. Если ваш муж был груб с вами, попросите его быть нежнее. Но разве вам так плохо с ним живется? Так будет с любым альфой, понимаете? Какой пример вы подаете ребенку? – Да, вы правы. Извините, я не хотел писать заявление. Мне просто было некуда идти, я… Извините. Пойдем, Кевин. – Кевин? Я очнулся от мыслей, когда Артур обхватил мое лицо ладошками. Взглянув на него, мне стало так невыносимо плохо, что я разревелся, как ребенок. Я ощущал беспомощность и жалость к себе, поэтому мог только рыдать. Но хотя бы это никто у меня не отнимет. Артур прижал меня к себе и начал медленно гладить по волосам. – Все в порядке, плачь, сколько хочешь, – говорил он. – Все будет хорошо, ты в безопасности. Больше никто тебя не обидит, слышишь? Я тебя защищу, обещаю. Все будет хорошо. Я проплакал несколько часов к ряду, в перерывах отвлекаясь на мятный чай, заваренный Артуром. Наверное, благодаря чаю я и успокоился. – Расскажи, что произошло? – Он, – запнувшись, я понял, что не могу назвать имя ублюдка. – Парень Ричи. Он меня изнасиловал. Я сказал это шепотом, будто боясь услышать собственный голос и вернуться в воспоминания, которые я планировал запереть на замок. Мне было стыдно, но, подняв глаза на Артура, я не увидел в них снисходительности или насмешки. Я увидел шок, вскоре сменившийся настоящей яростью. Изменилась даже невидимая аура вокруг нас, сгустившись, напитавшись злостью своего хозяина. Может быть, меня должно было это напугать, но, признаться честно, я по-настоящему почувствовал, что в безопасности. Как будто вокруг меня за несколько секунд воздвигли незримые каменные стены, через которые никто не сможет пройти. – Он об этом пожалеет, – сказал Артур. – Пожалуйста, просто побудь со мной, – попросил я. Сумев, наконец, подняться, я попросил сменную одежду и закрылся в ванной. Найдя губку, я сел под струей горячей воды и начал тереть себя везде, пока кожа не покраснела и не начала гореть, а кое-где не показались царапины. Вероятно, не отличая одну боль от другой, задел ногтями. Я провел в ванной достаточно много времени. Выйдя, я увидел чай возле кровати и записку. «Я вернусь очень быстро, солнце. И больше никогда тебя не оставлю. Буду обнимать так долго и крепко, сколько тебе будет нужно. Обещаю. P.S. А пока выпей чай, в холодильнике есть еда, рядом с кроватью я оставил ноут. Интернет подключен» Прижав записку к груди, я лег в постель, укрывшись теплым, вкусно пахнущим одеялом. Мне не хотелось есть или что-то смотреть в интернете. Я ждал возвращения Артура. И, когда дождался, весь вечер и всю ночь пробыл в его объятиях. Как он и обещал.