Закон неизбежности

      Он шёл по мёртвым залам Селестии, минуя одну дверь за другой. Шёл быстро, но в то же время осторожно, выверенным до мельчайших расчëтов шагом. В движениях его таилась едва уловимая человеческому глазу прыть. Сила, которую следовало опасаться. Тем не менее, здесь, под сводами исполинских арок, в двухстах километрах над землёй, даже эта сила казалась лишь песчинкой в безжизненной пустыне под названием Тейват и, потеряй он бдительность, не смогла бы уберечь его от смертельной опасности, таящейся за каждым углом.       Альбедо, Принц Мела, последний наследник умирающего Тейвата, ступал по идеальным ровным коридорам небесного города. Металл в его костях скрипел от напряжения, мел в его сердце не знал покоя. Волосы его были белее снега, а глаза цвета льда. Два долгих года ушло у него лишь на то, чтобы подготовить план, по которому он смог бы относительно безопасно добраться сюда. Ещё три — на то чтобы изучить схемы помещений. И вот наконец он здесь, готовый исполнить своё предназначение. Прежде, он жаждал разгадать тайну этого мира. Совсем вскоре он сам станет властителем всех тайн...       Когда Богов не стало, все Глаза Бога превратились в пустышки. Альбедо же с удивлением обнаружил, что не смотря на это, силы не покинули его, как всех остальных. Напротив, он обрёл новые, неизвестные ему ранее силы. Он использовал их, чтобы установить свою власть над другими выжившими. С помощью алхимии он изменил своё тело, и вскоре не осталось почти никого, кто мог бы перечить ему. Он впитывал в себя не охраняемые больше никем знания. В конечном итоге, годы поисков привели его сюда — в город, не обозначенный ни на одной карте мира.       Место, в котором он оказался, действительно имело внеземное происхождение, как он изначально и предполагал. Колонны, парящие сами по себе, стены из неизвестного даже ему материала, технологии, упоминания о которых нет даже в самых потаëнных источниках. В былые времена здесь обитали существа, называвшие себя Богами, древними как сам мир. Теперь же коридоры космической станции под кодовым названием "Селестия" кишили порождениями Бездны и чëрт знает чем ещё. Они превратились в ловушку, выход из которой — один шанс на миллион. Альбедо мог только подставить: что и при каких обстоятельствах сотворило с этим местом такое?       Он перешёл на бег.       Его сенсоры постоянно улавливали опасность. Датчики аномальной активности превышали все мыслимые и немыслимые показатели. Обычный человек не продержался бы здесь и секунды, непременно аннигилированный бы до атомов или поглощенный чужеродной сущностью. Но Альбедо давно уже не являлся обычным человеком. Маскировка, которой он обладал, позволила ему обойти большую часть опасностей. Он проходил мимо тварей, от вида которых даже у него кровь застывала в жилах. Он пробирался через разрывы реальности, развращавшие разум неподготовленного. Постепенно, коридоры, тянувшиеся вечно, стали казаться ему живыми. Они то повторялись с точностью до последней молекулы, то вели из одного сюрреалистичного места в совершенно другое. Он прикладывал титанические усилия воли, чтобы в один момент не стать частью этих коридоров, не раствориться в хаотичной агонии проклятого города...       Сенсоры вдруг завопили, и Альбедо, набравший ускорение, вынужден был резко остановиться. Перед ним застыла запертая дверь. За ней он почувствовал движение, сразу же заставившее его кожу покрыться мурашками. Сенсоры не врали ни на одну из сотен тысяч рассчитанных ими долей. Альбедо невольно отпрянул в сторону, но буквально через секунду, подавив в себе дрожь, вернулся обратно. Там, за дверью, он знал, таилась угроза немыслимых масштабов. "Беги, Альбедо, беги!" — закричало нутро. Он был уверен, что маскировка убережёт его ещё на километр вперёд, но это было до того как он в последний раз проверял сигнал передатчика. Сигнал оповещал его о прибытии...       Альбедо обернулся и пристально взглянул в тягучую темноту коридора. Усилители зрения рассеивали ложные образы, но и без них всë было ясно — коридор ползёт ему навстречу, неумолимо тянется своими корявыми лапами. Даже самые грубые расчёты подсказывали, что времени у него оставалось немного. Только одна дорога существовала для него теперь — вперёд. В конце концов, он ждал этого слишком долго. Вздохнув, Альбедо переключил системы скафандра в боевой режим и потянул за ручку двери...       Раздался оглушительный грохот, скрежет заводимого механизма. Две металлические руки пробили дверь, схватили Альбедо, и, прежде чем тот успел среагировать, с бешеной скоростью потащили вверх. Броня скафандра смялась и с противным скрипом надломилась. Адреналин, автоматически впрыснутый в вены, моментально разошёлся по организму. Руки Альбедо вцепились в стальные прутья, держивавшие его. Датчик высоты стремительно набирал обороты: четыре метра, пять, десять, двадцать... У коридора не было потолка, лишь чëрная пустота. Где-то внизу разъяренная машина издала чудовищный гул, стены комнаты посыпалась, и вскоре кромешный туман разрезал свет прожектора. Исполинский глаз монстра, казалось, выдавал мощность в несколько сотен тысяч люмен. Шум крутящихся шестерней кромсал барабанные перепонки. К этому моменту руки Альбедо разгорелись докрасна, метал под ними стал плавиться, обнажая каркас и сложные переплетения проводов. Машина почувствовала боль, но это лишь раззадорило её. Взревев, она швырнула тело Альбедо о гранитный пол.       Хруст сломанного позвоночника эхом разошёлся по коридору. Отдельные части скафандра разлетелись вдребезги, стекло шлема треснуло. Благо, система восстановления сработала. Её оставшихся мощностей хватило на то, чтобы собрать воедино перемолотые стальные кости и нервные узлы. Обретший второе дыхание Альбедо тут же приподнялся, но вновь ничего не успел.       Вспышка пламени озарила коридор, и в следующее мгновение взрывная волна отбросила Альбедо. В воздух полетели обломки пола. Тело учёного перевернулось несколько раз и застыло неподвижно, охваченное огнём. Восстановление на этот раз заняло чуть дольше положенного времени. Короткий гудок оповестил о том, что следующий раз может стать последним. Альбедо неумолимо поднялся и увидел свой конец...       Не один, а уже несколько десятков глаз-прожекторов смотрели на него из темноты. На мгновение, лишь на мгновение отчаяние завладело им. Но сердце из мела отчаяние не ведало. Оно не ведало страха, не ведало боли. Больше нет. У него была лишь цель. Цель, которой оно будет добиваться во что бы то ни стало.       Альбедо приложил ладони к холодному полу. Пол тотчас ответил вибрацией. Селестия, даже будучи разлагающимся трупом, сопротивлялась его силе. Он был властителем земли, но здесь, в небесах, он должен был доказать свое право на силу. Доказать, что достоин наследства небесного города. Заставить Селестию подчиниться силе его Гео. Он видел как там, впереди, открываются пазы запуска ракет, как несколько систем самонаведения синхронно выбирают его своей целью. Как раскручивается смертоносная карусель. Ему нужно было лишь немного времени. Селестия просто испытывает его.       Руки Альбедо засветились ярко-жëлтым цветом. Дрожь прошла по гранитному полу, быстро перерастая в землятресение, эпицентром которого был он сам. Земля впереди ушла из под ног, превратилась в крошку. За нею содрогнулись стены и обрушились. Машины одна за другой стали проваливаться в небытие. Уже выпущенные ракеты взрывались о падающие обломки, принося ещё больше разрушений. Канонада взрывов и грохот падающих камней не прекращались больше минуты. Когда же всё стихло, Альбедо стоял в гордом одиночестве над грудой покорëженного металла. Только теперь он позволил себе выдохнуть.       Альбедо снял бесполезный шлем и выбросил его. Он мог обойтись без кислорода какое-то время. Затем он с пыхтением поднялся и проверил состояние скафандра: системы работали на тридцать восемь процентов, всевозможные индикаторы показывали критический уровень. По возвращению следует заняться ремонтом, а пока этого хватит, чтобы продолжить путь. Он слышал как крутятся на холостых оборотах шестерни, погребенные под землёй. Но это был лишь предсмертный хрип некогда могучих древних механизмов. Вскоре их налитое маслом сердце заглохнет, на этот раз уже навсегда. И он сможет закончить начатое.       Сигнал передатчика ещё работал. Прихрамывая, Альбедо прошёлся по трупам машин. К этому моменту темнота коридора почти догнала его. У него уже не было сил противостоять ей. Но когда же он вошёл в комнату, ничто на свете больше не смело тревожить его.       Комната озарялась прозрачным синим туманом. В самый центр комнаты падал сгусток бесконечного света. Вокруг парили колонны, подобные той, что он видел на вершине Драконьего Хребта. Безупречно зеркальный пол появлялся под его ногами сам по себе, когда он ступал. Предтеча. Начало начал. Хранилище Глаза Первоначального Бога. Место, где он сам станет Богом, перезапустит вселенную и предотвратит катастрофу, сделав так, чтобы две падающие звезды никогда не приближались к Тейвату...       Он подошёл ближе, к самому краю божественного света. Он уже представлял, как станет единым с ним, как заменит своё меловое сердце на Сердце Бога. Но...       Там, где должен был находиться гнозис, он обнаружил лишь простую деревянную табличку. На табличке красной краской значилась надпись: Прости, дорогуша, кем бы ты ни был, но я забрала эту штучку для кого-то более достойного. — Алиса.       Шок, охвативший учёного, невозможно передать словами этого мира.

***

      Одна из множества дверей, ведущих в зал отворилась. На пороге стояла женщина. Альбедо сразу же узнал в ней свою подопечную.       Мало что выдавало в ней прежнюю Сахарозу. Лишь безупречные зелёные волосы и очки остались нетронутыми. В остальном же она выглядела совершенно по-новому. Взгляд хищных с вертикальными зрачками глаз смотрел на него так, будто она прямо сейчас готова была сорвать с него одежду, раздвоенный язык облизывался, на мертвецки бледном лице застыла довольная ухмылка. Позади неё коридор, заваленный трупами последователей Бездны. В руках — гигантская коса, которую она держала, словно пушинку. С косы стекала чужая кровь. Убийства заводили её.       В противовес скафандру Альбедо, одета она была весьма тривиально: в черный деловой костюм. Пиджак и белая рубашка расстëгнуты, демонстрируя чёрный кружевной бюстгальтер, подчëркивавший пышную грудь. Под короткой юбкой-карандаш выглядывали строгие черные колготки, слегка запятнанные красным. И, конечно же, туфли на высоком каблуке. Всё как он любил. Не хватало, разве что, белого лабораторного халата поверх всего этого. Халат плохо подходил для открытого боя.       Он изменил её. Против воли. Превращение в гомункула не самый приятный процесс. Зато теперь еë красота была запечатлена в бессмертном теле. И теперь у неё было достаточно смелости, чтобы выразить свою любовь к нему. Он рисовал её бессчëтное количество раз, но ни одна из его картин не могла передать того совершенства, которым она теперь являлась. Альбедо ни капли не жалел о содеянном.       Не обратив и малейшего внимания на повреждения, которые понёс его скафандр, она стала приближаться, на ходу вонзив косу в пол. Цокот каблуков раздался в абсолютно тихом зале. Её походка сводила с ума похлеще залов Селестии. Походка той единственной, ради которой он сам готов был впасть в безумие.       Она бесцеремонно присосалась к губам Альбедо. Длинный раздвоенный язык оплëл язык учёного. Упругая грудь прижалась к расцарапанной броне. Не отнимая поцелуя, она принялась снимать заклёпки на скафандре, затем подняла одну ногу, легонько толкнула своего наставника, запрокинула наземь и легла на него. Пиджак полетел в сторону, за ним рубашка, юбка. С беззаботной лёгкостью она осталась в одном нижнем бельё. Заняться сексом в священном зале, где зарождалась вселенная — мысль, достойная единогласного решения двух гениев. - Полагаю, мы закончили? - мелодично звонким голоском спросила Сахароза, когда наконец оставила чужие губы в покое.       Альбедо молчал.