Больше не герой

      Первые лучи солнца, едва пробиваясь сквозь старые, потрёпанные шторы с множеством дыр, медленно проползли по комнате, словно пытаясь разбудить мир от мрачного сна. Они добрались до кровати, на которой сидел человек, окутанный тяжёлой аурой печали и гнева. Его голова была опущена, руки безвольно свисали, а взгляд, некогда полный огня и решимости, теперь тупо уставился в трещины на полу. Казалось, он не замечал ничего вокруг, погружённый в пучину своих мыслей.       «Герой Четвёртой Мировой Войны», «Сильнейший ниндзя», «Жабий Мудрец», «Герой Скрытого Листа», «Ребёнок из пророчества» — сколько титулов, сколько званий... Но сейчас они казались ему пустыми, бессмысленными. Всё, что он сделал, всё, чего достиг, — всё это превратилось в прах, рассыпалось, как песок сквозь пальцы. Он спас мир, вернул на светлую сторону тех, кто был поглощён тьмой, но теперь сам оказался в её цепких объятиях.       Прошёл уже месяц после войны. Месяц, который должен был стать временем радости, торжества жизни над смертью. Но для него это было время пустоты. Он видел, как люди плакали на могилах, как скорбели о погибших. Ему повезло больше, чем многим: почти все его друзья и близкие выжили. Но Неджи... Неджи не стало. И родители Шикамару, и Ино... Их лица до сих пор всплывали в его памяти, как тени, напоминая о том, что война забрала не только врагов, но и тех, кто был дорог.       Но это было не главное. Не смерть друзей терзала его душу. Нет. Он чувствовал себя преданным. Загнанным в угол. Как зверя, которого пытаются приручить, посадить на цепь. Он думал, что после войны, после всех его подвигов, его наконец признают. Что он сможет стать тем, кем мечтал быть с детства, — Хокаге. Но реальность оказалась куда более жестокой, чем он мог представить.       Несколько дней назад состоялся совет деревни. Цунаде, старейшины, главы кланов — все обсуждали будущее Конохи. И его будущее. Сначала казалось, что всё идёт как надо: все единогласно поддерживали его кандидатуру. Но потом... Потом один из старейшин заговорил о возможных угрозах, о новых врагах, которые могут появиться. И всё изменилось. Внезапно его сила, его мощь, которая спасла мир, стала причиной для страха. Они решили, что он должен стать ещё сильнее. Что он должен отдалиться от всех, от друзей, от тех, кто ему дорог. Чтобы не отвлекаться. Чтобы стать идеальным оружием.       — Ты оружие Конохи, — сказали ему. — И, как оружие, ты должен быть заточен до совершенства.       Эти слова резали его сердце, как нож. Он не оружие. Он человек. Он Узумаки Наруто. Он сражался не ради того, чтобы стать инструментом в чьих-то руках. Он сражался ради мира, ради друзей, ради будущего. Но теперь его будущее, его мечты, его жизнь — всё это было поставлено на кон ради «безопасности деревни».       — Почему? — спросил он тогда, чувствуя, как внутри него что-то ломается. — Я достаточно силён, чтобы защитить всех! Я доказал это!       — Это приказ, Наруто, — холодно ответила Цунаде. Её голос, обычно такой родной и знакомый, теперь звучал как приговор. — Ты обязан подчиниться.       Он никогда не слышал, чтобы она говорила с ним так. Никогда. Да, она ругала его, била, кричала, но это... Это было другое. Это было предательство. И он почувствовал, как что-то внутри него гаснет. Как будто последний луч света, который держал его на плаву, исчез.       Теперь он сидел в своей комнате, один, в окружении тишины. Его мысли были хаотичны, как шторм, бушующий в его душе. Он думал о том, что всё, ради чего он жил, всё, во что верил, оказалось иллюзией. Он думал о друзьях, которых ему придётся оставить. О Хинате, о Шикамару, о Сакуре... О всех, кто был ему дорог. Он думал о том, как они смотрели на него, когда узнали о решении совета. В их глазах читалось недоумение, боль, но они молчали. Они не могли ничего сделать. И это ранило его ещё больше.       Курама, Девятихвостый, чувствовал его состояние. Лис молчал, но его присутствие было ощутимо. Он понимал, что Наруто сейчас нужен был не совет, а просто поддержка. Но даже Курама не мог дать ему того, что он искал. Никто не мог.       — Что со мной происходит? — прошептал Наруто, сжимая кулаки. — Почему я чувствую себя так... пусто?       Он знал, что должен тренироваться. Должен стать сильнее. Но теперь это уже не было его выбором. Это было принуждение. И это убивало его изнутри. Он всегда шёл вперёд, потому что верил в себя, в своих друзей, в свои мечты. Но теперь... Теперь он шёл вперёд, потому что должен. Потому что его заставили.       И в этой пустоте, в этом мраке, начало зарождаться что-то новое. Что-то тёмное, злое. Что-то, что он всегда старался подавить в себе. Но теперь оно росло, как сорняк, пробивающийся сквозь трещины в его душе.       — Я не хочу этого, — прошептал он, чувствуя, как слёзы катятся по его щекам. — Я не хочу быть оружием. Я хочу быть собой. Я хочу быть Наруто.       Но его слова растворились в тишине комнаты, оставшись без ответа. И он остался один. Один со своей болью, своим гневом и своей пустотой.

***

      Поначалу все были ошеломлены исчезновением Героя. Друзья бросились на поиски блондина, отправляя запросы даже в другие страны. Но отовсюду приходил один и тот же ответ: его не видели. Никому, почему-то, не пришло в голову спросить у Цунаде, пока Нара Шикамару не вернулся из Суны. Хокаге рассказала о решении совета и строго запретила всем приближаться к джинчурики.       Согласие друзей с этим приказом стало для Наруто ударом. Даже Сакура и Хината, которые всегда были рядом, не сказали ни слова в его защиту. Они молча приняли решение старейшин, оставив его одного в этой клетке. Наруто чувствовал, как горечь и разочарование разъедают его изнутри. Он пытался отбросить печальные мысли, погрузившись в бесконечные тренировки под руководством Анбу и сильнейших джоунинов. Он думал, что Саске, его друг и соперник, тоже окажется в подобной изоляции. Но каково же было его удивление, когда он узнал, что Учиха не только вернулся в деревню, но и получил всё, что хотел: клановый квартал, снятие всех обвинений, доступ к казне и даже свободу.       А потом Наруто увидел их. Саске, Сакуру и Хинату. Они были вместе, смеялись, целовались в парке. Хината, которая когда-то призналась ему в любви, теперь позволяла Саске прикасаться к ней. Сердце Наруто сжалось от боли. Он чувствовал, как мир вокруг него рушится. Это ли было последней каплей? Может, именно тогда он окончательно потерял веру в тех, кого называл друзьями? Никто не мог ответить на эти вопросы, кроме самого Наруто. Но отвечать он не собирался.       Он утонул в тренировках, доводя себя до предела. Кости ломались, очаг чакры истощался до невозможного, даже для джинчурики. Ему дали свитки с техникой отца, «Летящего Бога Грома», которую до него никто не мог освоить. Но Наруто не просто изучил её — он усовершенствовал. Его мастерство в Фууиндзюцу превзошло даже Джирайю. Он больше не нуждался в бумаге или кистях. Формулы выжигались на любой поверхности, становясь невидимыми для глаз. Его метки невозможно было стереть, только вырезать кожу. Но кто сможет сделать это, если Наруто был быстрее молнии?       Из доброго, наивного парня, мечтавшего о признании, он превратился в хладнокровного убийцу. Его больше не волновали чувства других. Он не жалел никого. Хокаге и старейшины могли радоваться — Наруто стал сильнее, чем когда-либо. Теперь ни Кагуя, ни Мадара, ни даже Саске не смогли бы остановить его. Но ему больше не нужны были их одобрение или пост Хокаге. Мир, который он когда-то хотел спасти, теперь казался ему чужим и пустым.       И тогда он решился. Решился покинуть место, которое когда-то называл домом. В его глазах больше не было огня, только холодная решимость. Он оглянулся на деревню, которая предала его, на людей, которые отвернулись от него, и почувствовал, как злость и сожаление сжимают его сердце. Но это уже не имело значения. Наруто Узумаки больше не принадлежал этому миру.

***

      Хатаке Какаши – Шестой Хокаге, сидел в своём кабинете, откинувшись на кожаном кресле. Его взгляд был рассеянным, пока дверь не распахнулась с лёгким скрипом. Перед ним появился Анбу. Маска Филина, которую он узнал сразу, заставила его сердце сжаться. Это была маска его сенсея, Минато. Какаши на мгновение замер, прокручивая в голове воспоминания. Но он не знал, кто скрывался за ней сейчас. Его ученик, Наруто, был для него загадкой. Он не знал о его тренировках, о заданиях, которые превратили того весёлого, жизнерадостного парня в... этого.       — Слушаю, — осторожно произнёс Какаши, чувствуя, как напряжение в комнате нарастает.       — Я ухожу из деревни. Мне больше нет смысла быть шиноби, — холодный, безэмоциональный голос Анбу прозвучал, как приговор.       Какаши нахмурился. Он не понимал, что происходит. Кто этот человек? Почему его голос звучит так... пусто?       — А ты?.. — начал он, но не успел закончить.       Наруто резко снял маску. Его лицо, когда-то такое живое и выразительное, теперь было бледным, словно выцветшим от отсутствия солнца. Волосы, некогда яркие, как солнечный свет, теперь казались тусклыми. Глаза, которые всегда горели огнём, теперь были пустыми, как       бездонные пропасти. Какаши почувствовал, как холод пробежал по его спине. Это был не Наруто. Это была тень того, кого он знал.       — Н-Наруто? Это ты? Что с тобой произошло? — голос Какаши дрогнул. Он не мог поверить, что перед ним стоит его ученик, тот самый мальчишка, который всегда улыбался, несмотря ни на что.       — Не имеет значения, — ответил Наруто, его голос был ровным, но в нём чувствовалась скрытая ярость. — Я покидаю деревню. Не знаю, зачем вообще вам это говорить, но Курама попросил оповестить вас.       — Что значит уходишь? На задание? — Какаши попытался сохранить спокойствие, но внутри он уже чувствовал, как что-то идёт не так.       — Нет. Я навсегда покидаю Коноху и больше не собираюсь быть ниндзя ни этой, ни какой-либо другой деревни.       — Ты решил стать отступником? — голос Какаши стал резче. Он напрягся, готовясь к худшему. В тот же момент атмосфера в комнате изменилась. Аура Наруто, смешанная с демонической энергией Курамы, заполнила пространство. Какаши почувствовал, как его тело охватил холодный страх. Он инстинктивно отпрыгнул назад, хватаясь за кунай. Его инстинкты кричали, что перед ним не человек, а нечто опасное, смертоносное.       — Считайте, как хотите. Можете записать меня нукенином, мертвецом, пропавшим без вести. Мне плевать. Я ухожу, и никто меня не остановит.       — Почему, Наруто? Ты же хотел стать Хокаге и защищать свой дом! — Какаши попытался достучаться до него, но в глазах Наруто не было ни капли сомнения.       — Это в прошлом, Какаши. У меня нет желания и времени вести разговор. Прощайте.       — Стой! — крикнул Какаши, но было уже поздно. Наруто исчез в оранжевой вспышке, оставив после себя лишь лёгкий запах озона и тяжёлую тишину.       Какаши опустился в кресло, чувствуя, как его руки дрожат. Он не мог поверить в то, что только что произошло. Наруто, его ученик, тот, кого он считал почти сыном, ушёл. И не просто ушёл — он стал кем-то другим. Кем-то, кто больше не верил в свои мечты, в своих друзей, в свою деревню.       А Наруто, тем временем, оказался в маленьком домике в стране Горячих источников. Он стоял у окна, глядя на закат. Его сердце, которое когда-то было полным надежды и любви, теперь было пустым. Он чувствовал лишь злость. Злость на тех, кто предал его. На тех, кто отвернулся от него. На тех, кто заставил его стать тем, кем он стал.       — Прости, Курама, — тихо прошептал он, глядя на своё отражение в стекле. — Но я больше не могу быть тем, кем они хотят меня видеть.       И в его глазах, пустых и холодных, на мгновение мелькнула тень сожаления. Но это было лишь на мгновение.

***

      Совет деревни был созван в спешке. В зале собрались все, кто так или иначе был связан с Узумаки Наруто. Напряжение витало в воздухе, как густой туман. Каждый чувствовал, что произошло что-то непоправимое.       — Что значит, он ушёл? — с тревогой в голосе спросила Кохару, пожилая старейшина, её глаза за стеклами очков сузились от беспокойства.       — То и значит, Кохару-сан. Наруто явился ко мне в кабинет полчаса назад и заявил, что покидает деревню и больше не желает быть ниндзя, — ответил Какаши, его голос звучал ровно, но в глазах читалась тревога.       — Наруто? Вы видели Наруто? — вскрикнула Хината, её голос дрожал. После того, как Саске бросил её, она пыталась найти Наруто, надеясь, что он всё ещё помнит о её чувствах. Но теперь её надежды рушились.       — Да. Я не знаю, где он сейчас. Я ничего не знаю о его силе, но когда он выпустил своё Ки... — Какаши замолчал, словно пытаясь подобрать слова. — Поверьте, я испугался не на шутку. Я чуть не атаковал его.       — Ты хотел на него напасть? Ты совсем рехнулся, Какаши? — Цунаде, её лицо покраснело от гнева и алкоголя, ударила кулаком по столу. Дерево затрещало под её силой. — Ты, его учитель, хотел напасть на него?       — Я не хотел. Будь вы на моём месте, вы бы поступили так же. Я никогда не чувствовал такой силы. Даже Кагуя не могла сравниться с ним, — Какаши говорил с холодной серьёзностью. Он помнил ауру Богини, но после встречи с Наруто, он понял, что тот превзошёл её.       — Вы, наверное, сильно преувеличиваете, Какаши-сенсей, — Саске, развалившись в кресле, скучающе смотрел на Хокаге. В последнее время он перестал тренироваться, предпочитая проводить время с Сакурой и другими девушками. Его форма, которую он имел во время войны, ушла в прошлое. Теперь он больше походил на ниндзя клана Акимичи, чем на легендарного Учиху.       — Поверь мне, Саске. Я сейчас очень серьёзен, — Какаши посмотрел на него с упрёком.       — Пфф, — Саске лишь фыркнул, не поверив словам учителя, и покинул зал совета.       — Он последнее время ведёт себя чересчур нагло, — заметила Темари, сидя рядом с Шикамару. Её голос звучал с лёгким раздражением. Наруто был для неё важным человеком. Он дважды спас её брата, помог наладить отношения в их семье и не раз выручал на войне.       — Сами виноваты, — сухо прокомментировал Шикамару. — Я ведь знал, что подобное может случиться, и говорил вам, Цунаде-сан. Но вы не послушали меня и отгородили Наруто ото всех. Я хоть и против грязных поступков, особенно в случае Наруто, но вам нужно было связать его хоть с кем-нибудь в деревне. Любую девушку, чтобы он не мог просто уйти. Хотя я рад, что он так поступил. Может, хоть сейчас его жизнь станет чуточку лучше.       — Ты сейчас никак не помогаешь, Шикамару! — Цунаде вспыхнула, её глаза горели гневом.       — А я и не собираюсь, — пожал он плечами. — Вы это заварили – вам это и расхлёбывать. Идти против сильнейшего человека я не собираюсь, да и лучше я буду его другом, чем врагом. Может, это по-скотски, но я думаю сейчас о себе, своей жене и о клане. Я не хочу наживать себе врага в лице Наруто. А учитывая, что вы дали полную свободу Саске и никак не заставляете его тренироваться, то у меня для вас плохие новости.       — Если он решит уничтожить Коноху? Тоже будешь сидеть в стороне? — спросил старейшина, пытаясь сменить тему с Саске.       — Тогда, я надеюсь, он не будет убивать всех подряд и позволит жить мне, Темари и всем адекватным в этой деревне.       — Ты понимаешь, что сейчас говоришь? — Цунаде смотрела на него с недоверием.       — Да, Цунаде-сан, понимаю. А вы понимали, что совершали два года назад? Это вы и вы, — он посмотрел на старейшин и глав кланов, — решили, что будет лучше, если он будет сидеть один под землёй и тренироваться, как проклятый.       — Откуда ты знаешь об этом? — спросила Цунаде, её голос стал тише, но в нём чувствовалась угроза.       — Я много чего узнал, когда стал главой клана. Если бы в тот момент, когда вы обсуждали эту глупейшую мысль, я был бы здесь, то, возможно, сейчас всё было бы по-другому.       — Что будем делать? — спросила Сакура, её голос звучал неуверенно. Она осталась в зале, несмотря на уход Саске.       — Соберите четыре отряда и отправьтесь на его поиски, — приказала Цунаде. — Скажите Анбу, чтобы не вступали с ним в бой. Если они его обнаружат, пусть держат дистанцию.       — Не смогут, — с тяжёлым вздохом произнесла старейшина, закрывая глаза. — Я читала отчёты о его тренировках и заданиях. Если Анбу его и обнаружат, то только если он сам этого захочет. Узумаки развил все аспекты ниндзя до невозможного. Он способен обнаружить человека, любого, вне зависимости, шиноби он или нет, за несколько тысяч километров. Биджу, что сидят в нём, не позволят пройти кому-либо незамеченным. И ещё техника Четвёртого...       — Он знает технику сенсея? — спросил Какаши, его голос дрогнул. Он не обратил внимания на исчезновение Наруто, слишком погружённый в свои мысли.       — Да, и, пожалуй, он способен уничтожить всю деревню так же, как это сделал Минато с армией Камня.       — О, наш щеночек стал волком? — с саркастической улыбкой произнесла Цуме, глава клана Инузука. Её глаза блестели от интереса.       — Мам! Что ты такое несёшь? — Киба, её сын, смутился, его щёки покраснели.       — А что? Киба, ты же хотел, чтобы у тебя был отец.       — Это не смешно!       — Цуме-сан, Киба прав! — вмешалась Хината, её голос звучал сдержанно, но в нём чувствовалась обида.       — О, а я смотрю, с тобой Учиха уже наигрался. Да, Хината? — Цуме ухмыльнулась, её слова были как удар ниже пояса.       — Попридержи свой язык. Ты говоришь со следующим главой клана, — резко вмешался Хиаши, его голос звучал как гром.       — Да, но пока она лишь сука, которая легла под одного самца, когда совсем незадолго до этого признавалась в своей любви другому, — резко бросила Цуме, её голос звучал с сарказмом, но в нём также чувствовалась горечь. Она не могла сдержать своего раздражения.       — Да как ты смеешь?! — Хината вскочила с места, её глаза горели гневом и обидой. Она сжала кулаки, готовая броситься на Цуме, но её остановил резкий удар ладонью Какаши по столу.       — Тихо! — его голос прозвучал как гром, заставив всех замолчать. — Вы сейчас на совете, где решается серьёзный вопрос! Не время для личных разборок!       — Отправьте меня с одним из отрядов, — попросила Цуме, её голос стал спокойнее, но в глазах всё ещё читался вызов. — Хочу поговорить с волчонком и посмотреть, на что он способен.       — Вы хотите сразиться с ним? — спросила Сакура, её голос дрожал от страха и неуверенности. Она не могла поверить, что всё зашло так далеко.       — Нет, что ты, — Цуме отмахнулась, её губы растянулись в ухмылке. — Говорят, у Узумаки член больше, чем у любого другого мужчины. Вот хочу и проверить.       — Господи, мама! — Киба вскочил со своего места, его лицо покраснело от стыда и гнева. Он резко развернулся и вышел из зала, за ним последовал Акамару, который что-то пролаял в сторону Цуме.       — Я тоже хочу отправиться с вами, — тихо, но твёрдо сказала Хината, её голос звучал сдержанно, но в нём чувствовалась решимость.       — Девочка, тебе-то куда? — Цуме посмотрела на неё с насмешкой. — Ты думаешь, что если скажешь ему, что снова любишь и готова стать его женщиной, то он вот так сразу и бросится к тебе в объятья?       — Почему нет? — Хината сжала кулаки, её глаза горели. Она не собиралась отступать.       — Ты совсем не понимаешь, что ли? Тебя видели, как ты чуть ли в парке не отдалась Учихе. И я почему-то уверена, что и Наруто тоже видел эту картину, — Цуме говорила с холодной жестокостью, её слова били прямо в сердце Хинаты.       — Вы вправду хотите с ним переспать? — спросила Сакура, её голос звучал с отвращением и недоумением.       — Да, почему бы и нет? Это, конечно, не вернёт малыша назад, но я хотя бы честна с собой и напоследок развлекусь с ним, — Цуме ухмыльнулась, её глаза блестели от азарта.       — Ками-сама, — Цунаде, массируя виски, проговаривала молитву, слушая весь этот бред. Её голова раскалывалась от напряжения и алкоголя. — Так, — она привлекла внимание, тяжело выдыхая. — Цуме отправится вместе с отрядом Ямато. Если удастся его найти, то, пожалуйста, не усложняйте и без того ужаснейшую обстановку. Если он захочет с вами поговорить, то постарайтесь его уговорить вернуться, но ни в коем случае не вступайте с ним в битву! Не провоцируйте его и сразу отступайте, если битвы не избежать! Ясно?       — Какаши, остальное на тебе, — Цунаде оставила последние свои слова и закрыла глаза, чувствуя, как её силы на исходе.       Все стали расходиться, а в зале остались лишь Цуме, Шикамару, Сакура и Какаши.       — Шикамару, — обратилась к нему Цуме, уже без улыбки, её голос стал серьёзным. — Ты его друг и, возможно, единственный из своего выпуска, кто поддержит его. Тебе следует отправиться со мной и поговорить с ним.       — Да знаю я, Цуме-сан. Просто, это так хлопотно, — Шикамару развалился на столе, почёсывая голову. Он чувствовал тяжесть ответственности, но также и усталость от всей этой ситуации.       — Почему единственный? — спросила Сакура, её голос звучал с ноткой обиды.       — Потому что, Харуно, ты и твой жених бросили Наруто одного, — Цуме посмотрела на неё с холодным взглядом. — Вам надо было заставить изменить это решение. Шикамару не смог один уговорить Цунаде и старейшин, а Какаши, как я слышала, находился на задании.       — Чёрт, — Какаши снял шляпу и также лёг на стол. — Так и знал, что не нужно было становиться Хокаге. Я снова подвёл учителя и оставил его сына одного, как в его детстве.       — Хорошо, мы уже знаем, что нам делать. Остаётся надеяться, чтобы Наруто не стал враждебно относиться к нам или другим странам. Также необходимо оповестить остальных Каге о ситуации. Если они решат завербовать его к себе, то могут поплатиться, или мы останемся в проигрыше. А Наруто может примкнёт к более "адекватной" деревне, — не поднимая головы, сказал Шикамару. Его голос звучал устало, но в нём чувствовалась решимость.       — Понятно, тогда я отправлю сокола, а вы, Цуме-сан, готовьтесь к миссии, — Какаши вздохнул, чувствуя, как тяжесть ответственности давит на него.       — Ха-ай, — протянула Цуме, вытягиваясь, а после покинула зал.       — Шикамару, ты тоже, — Какаши посмотрел на него, его глаза выражали усталость и надежду.       — Иду, иду, — Шикамару медленно поднялся и покинул зал, оставив Какаши и Сакуру одних.       — Что делать мне, сенсей? — спросила Сакура, её голос звучал с ноткой отчаяния.       — Не знаю, Сакура, не знаю. Может, тебе стоило ответить на его чувства. Тебе разве приятно, что Саске спит с разными девушками? — Какаши посмотрел на неё с грустью.       — Но ведь он всё же выбрал меня, — улыбнулась Сакура, но в её глазах читалась неуверенность.       — Но ведь... — Какаши хотел возразить, но передумал. — Ладно, не имеет значения.       — Тогда я пойду? — спросила Сакура, её голос звучал тихо.       — Да, конечно, — Какаши кивнул, и Сакура покинула зал.       Оставшись один, Какаши привычным движением достал книжку и открыл последнюю страницу, где стояла подпись автора. Его взгляд остановился на фотографии Джирайи.       — Эх, Джирайя-сан. Может, Вы смогли бы вернуть его на верный путь? — прошептал он, чувствуя, как горечь и сожаление сжимают его сердце.