Любовная лирика

Как только звучит звонок, Антон, который все это время сидел словно на гвоздях, вскакивает с места и кубарем спускается к дверям, вихрем пронесясь мимо кафедры преподавателя, практически смахнув со стола какие-то листы и вылетает в коридор, чуть не врезавшись в проходившего мимо студента своего факультета. Быстро извинившись, Антон бежит по коридору, пару раз зацепившись за свои длинные ноги, из-за чего чуть не падает, но все же успевает удержать равновесие и бежит дальше, лавируя между студентами, пробегаясь по ним взглядом, пытаясь выискать знакомую фигуру. Преодолев пару коридоров и поворотов, Антон наконец замечает свою цель. Эд в обнимку с Арсом выходит из аудитории, что-то тихо говоря тому в ухо, наклоняясь к нему так близко, что у Антона в груди начинает что-то шевелиться. Прибавив шагу, Шаст в два прыжка догоняет парочку, обрушившись на брюнета с объятиями, невольно оттолкнув от него Выграновского и чуть не падает с Арсом на пол, стискивая его в своих руках. — Спасибо! Спасибо! Спасибо! — Горячо и искренне восклицает Антон прямо в ухо брюнета, отчего тот вынужден немного отстраниться, забавно морщась от слишком громкого звука благодарности. Его руки инстинктивно обхватили тонкие кисти Антона когда тот с размаху врезался в него и сейчас уютно покоились на них. — Арс, спасибо! — Да тише ты, я сейчас оглохну, — фыркает Арс, пытаясь отодвинуться от кричащего ему в ухо парня, но тот по инерции обнимает его крепче. Антон не успевает ничего добавить, как его рывком отпихивают от парня, с силой припечатав к стене. Перед глазами тут же возникают фиолетовые круги, а после разъяренное гневом лицо Эда, у которого грудь ходила ходуном от неописуемой ярости. Окинув его критическим взглядом, Антон невозмутимо смотрит парню в глаза, сложив руки на груди, будто бросая вызов и ухмыляется в лицо, только сильнее разозлив Эда. — Ты ничего не перепутал? — Рычит он, наступая на Антона, но тот даже не дёргается. — О чем ты? — Не понимающе ведет бровью, прямо глядя в глаза, пылающие злостью. — Ты! — Задохнувшись воздухом, выпалил Выграновский, сжав кулаки, будто намереваясь в следующую секунду ударить по наглецу, который даже не отреагировал ни одним мускулом. Антон насмешливо усмехается в лицо парню, после чего откашлявшись, проговаривает каждое слово: — Твоя ревность не обоснована, Эд. Я друг Арса и… — Заткнись! — Сжатый кулак Выграновского с силой ударяет по стене, от чего Антон невольно вздрагивает больше от неожиданности, чем от испуга, но почти сразу принимает невозмутимый вид. Клокоча от гнева, Эд цидит сквозь зубы, выделяя каждое слово: — Больше близко к моему парню не подходи. — Отвали, — с напором бросает Антон, отпихивая от себя парня, потеряв всякое терпение. — Захочу и подойду. Он мой друг и не тебе решать, ясно? То же мне, нашелся тут… Шаст презрительно фыркает, даже не удостаивая ревнивца взглядом, вновь лучезарно улыбнувшись сконфуженному Арсу, который за все это время стоял с грустно опущенной головой. Парень демонстративно кладет руку на плечо брюнету, ободряюще сжав его. Арс поднимает голову, встречаясь взглядом с теплой зеленью. — Извини, что испортил настроение тебе, — роняет Антон, мягко улыбаясь. — Спасибо тебе еще раз за занятия, они мне очень помогли. — Ага… — Растерянно роняет брюнет, будто утонув в вихре зелени. Антон легонько хлопает по плечу парня, кивает на прощание и уходит прочь, не пытаясь обернуться. То воодушевленное настроение, которое было всего пару минут назад — испарилось вмиг, словно его и не было вовсе. Быстрым шагом Антон преодолевает поворот за поворотом, чувствуя, как закипает с каждой секундой и если он сейчас не выпустит пар, то наверняка сорвётся на рык и сломает что-нибудь. Дверь в спортивный зал с грохотом открывается, пугая присутствующих в нем студентов и преподавателя. Не обращая ни на кого внимания, Антон пересекает зал, направляясь прямо к спортивной атрибутике, что находилась в самой дальней стены. Несколько пар глаз удивлённо наблюдают, как высокий парень на всех порах несётся к груше, что стояла у нескольких спортивных коней и с размаху бьёт по ней несколько раз, издавая гортанный рык. Все ещё пребывая в неком шоке, студенты медленно подошли к парню с изумлением замечая, что тот уже содрал костяшки в кровь. Антон, кажется, был ослеплён внезапной яростью и что есть силы молотил ни в чем не повинную грушу. — Что это с ним? — Слышится чей-то вопрос, на который все только пожимают плечами начиная перешептываться друг с другом, поглядывая на Антона. — Кто его так разозлил? — Может ему какая-то девушка отказала? — Наверное проиграл в конкурсе или что-то в этом роде. — Да нет, ты что? Антон и проиграть? Не в его стиле. — Ну, а что? Не всегда ж ему вести должно? — А может он приревновал кого? Эти фразы долетали до слуха рассерженного Антона, заставляя бить грушу ещё сильнее и если бы та была живой, то на ней обязательно появились бы синяки. Ярость утихла только в тот момент, когда его по имени позвал мягкий, тихий голос, а на плечи легли теплые руки. Антон наконец перестает наносить удары и позволяет развернуть себя к владельцу знакомых рук. Светлые глаза с беспокойством заглянули в зелёные, в которых все ещё плескались остатки гнева, но и те мигом угасли, словно были потушены проходной водой. Антон только сейчас осознал, что ворвался в спортивный зал, где находились студенты инженерного факультета. Он виновато опускает голову, боясь встретиться взглядом с каждым из присутствующих и чувствует жгучую боль в районе пальцев. — Антон, что случилось? — Тихо, почти неслышно вопрошает Арс, бережно взяв истерзанные руки парня в свои, внимательно разглядывая ссадины, будто желая убедиться, что они безопасные, после чего смотрит на понурого Шаста и добавляет: — идём со мной. Арс мягко тянет за собой Антона, проходя мимо преподавателя, у которого отпрашивается в медпункт и получив согласие, выходит из зала, под взгляды сокурсников. Они идут по коридору, минуя идущих навстречу студентов и через несколько поворотов доходят до кабинета медсестры. Весь путь они молчали. Один был сосредоточен на дороге, а второй просто не мог произнести и слова, прибывая в какой-то прострации. В кабинете медсестры пахло лекарствами и чем-то ещё приторным, отчего в горле тут же запершило. Арс мягко усаживает парня на кушетку, после чего стучится в другую дверь с вывеской «Лабораторная». — Тамара Игоревна, здравствуйте, — выпаливает брюнет, когда получает на стук положительный ответ. — Можно у вас взять перекись водорода, вату и йод? — Что такое? — Из лабораторной выходит женщина в белом халате и элегантными очками на носу. На вид ей было лет сорок, но выглядела она весьма неплохо для своего возраста. — Ничего серьезного, просто Антон немного кожу содрал, — с лёгкой улыбкой произносит Арс, скосив взгляд на Антона, который продолжал глядеть в пустоту перед собой. Медсестра больше ничего не говорит, выдав парню перекись и вату, а вместо йода протянула заживляющую мазь и пластырь. Так как ничего серьезного не было, Тамара Игоревна позволяла студентам самим о себе позаботиться, а сама возвращалась к своим делам. Эта некое подобие правила появилось давно и уже все привыкли ему следовать. Арс благодарит женщину и выливает немного перекиси на вату, после чего берет в свои руки кисть Антона и мягко касается одной из ран, которая начинает шипеть, заставив парня болезненно сморщиться. — Что случилось, Антон? — Тихо спрашивает Арс, после того, как дунул на ссадины, облегчив боль. Он поднимает взгляд на парня, встречаясь с буйной зеленью. — На что ты рассердился? — Не знаю, — бросает Антон, тихо усмехаясь. Он действительно не понял, как завелся и теперь даже не знает, как оправдываться. — Не боишься, что Эд будет злиться? — Пускай, мне все равно, — фыркает Арс, нежно касаясь содранных костяшек, стараясь не причинять боль. — Сейчас ты важнее. — Ого, ты идёшь против своего парня? — Антон ведёт бровью, с лёгкой улыбкой наблюдая за действиями брюнета, стараясь не подавать виду, что ему больно от реакции перекиси водорода. От заботы Арса о нем — сердце пускается в пляс и даже становится страшно, что брюнет услышит его стук. — Устал пресмыкаться. — Арс жмёт плечами, перестав наконец обрабатывать руку, берясь за другую. — Надоело наблюдать за его подобным поведением, каждый день одно и тоже. Ты ведь из-за него разозлился? — Арс поднимает взгляд и Антон тонет в голубой синеве, слово море в солнечную погоду. Антон в ответ молчит, кусая нижнюю губу, вглядываясь в синие глаза, в которых отражались длинные ресницы, похожие на крылья бабочки. Антон только сейчас заметил, насколько у Арса были красивые глаза: черные крапинки вокруг зрачка, золотистые лучики, складочки в уголках, которые появлялись когда парень улыбался и живой блеск. Антон смотрел в них словно заворожённый, совсем забыв о времени и лишь внезапная боль отрезвила его, возвращая в реальность, замечая, что Арс уже несколько секунд не смотрит на него, продолжая обрабатывать его раны. — Я бы и сам смог, — как-то запоздало проговаривает Антон, но Арс его будто не услышал, аккуратно намазывая мазь на одну из ранок, на всякий случай немного подул на нее, чтобы не было больно. — Мне не сложно, — закончив со всем, произносит Арс, улыбнувшись уголком губ. — Пойдем, скоро пара начнется. Арс отдает медицинские принадлежности медсестре, ещё раз благодарит ее и выходит с Антоном в коридор. Не успевают они пройти и полпути, как на них выскакивает Выграновский, свирепо смерив их взглядом и схватив Арса, скрывается с глаз в два счета. Антон удрученно вздыхает, качая головой и замирает, разглядывая обработанные руки. В груди разливается тепло при воспоминании о том, как Арс аккуратно, заботливо и нежно обрабатывал каждую ранку и накрывал ее пластырем. Антон касается одного из них, улыбаясь своим мыслям и вздрагивает, когда внезапно раздается трель звонка. Антон спохватывается и бежит в сторону аудитории, не прекращая глупо улыбаться.

***

День подходит к концу, где-то час назад выпал мелкий снег, который мгновенно таял на слегка подогретой и сухой почве. Несмотря на то, что уже на дворе декабрь, солнце все равно умудрялось подогревать землю, словно не желало прекращать свои истинные обязанности. В саду тихо, отчасти из-за того, что многие ушли в зал, смотреть, как тренируются баскетболисты, а многие предпочли отправиться в общагу. Сударь меланхолично водил ручкой по черновику, вырисовывая какие-то незамысловатые узоры. И даже если он смотрит на лист бумаги, мысли его далеки от этого места. Никита невольно вспомнил своего друга детства, с которым потерял связь после выпуска из садика. Кажется, того звали Артур? Амир? Александр? Он не помнит. Да и как тут помнить, если прошло столько лет? Вы спросите, зачем Сударь вспомнил своего детсадовского друга? А очень просто. Иногда память работает так, что ей внезапно захочется подкинуть нам воспоминание, о котором мы никогда не помнили. Тем более, в раннем возрасте и до пяти лет мы мало что помним. Точнее — ничего. Вот например вспомните хоть что-то из вашего прошлого когда вам было, скажем, два года? Можете вспомнить? Не из того, что вам рассказывали родители или другие близкие люди, а то, что вам никогда не рассказывали? Не можете вспомнить? Перед глазами чёрное пятно, как будто и не было раннего детства, да? Длительная память начинает работать примерно с четырех лет, вот тогда некоторые фрагменты мы помним какое-то время, но потом и те стираются или просто откладываются в далёкий, темный угол памяти, чтобы потом внезапно вспомнить что-то из своего прошлого. Есть и те воспоминания, от которых мы отмахиваемся, желая стереть их навсегда. Такие воспоминания — неловкие или постыдные моменты жизни, которых нельзя удалить навсегда, как это можно сделать в компьютере. А жаль. А есть и те, с которых мы готовы смахивать пылинки и прокручивать в голове, как пластику. Такие воспоминания вызывают разные чувства — от грусти до счастья… Но, мы, кажется, отошли от темы. Никита вспоминал веселого мальчугана, с которым он постоянно играл вплоть до выпуска в школу. Они были лучшими друзьями на тот момент. Сударь помнит, как однажды оба играли в дочки матери, где Никита был отцом, а тот мальчик — матерью. И оба не понимали, почему воспитатели злились и говорили, чтобы друзья нашли какую-нибудь другую игру. Им не объяснили, в чем проблема игры в дочки матери между двумя мальчиками, но тогда оба спорить со взрослыми не стали. А потом оба выросли, пошли в школу и Никита не знает, куда подевался его друг. Сначала он честно искал его, расспрашивал о нем во дворе и у родителей, но все было тщетно. Того мальчика как будто и не существовало вовсе. После лучшего друга детства заменил другой мальчик, — забавный и весёлый Серёга, который первым и предложил свою дружбу. Шло время, детсадовские друзья забывались, заполняя новыми знакомыми и друзьями, сменялись интересы и вкусы, менялась жизнь, и когда-то бывшие первоклассники становились юношами и девушками. Дружба между Сережей и Никитой крепла изо дня в день, и кажется уже не видели смысла расходится по разным дорогам, поэтому они и приняли решение поступить в один институт, чтобы быть рядом. — Хеллоу, май френд! — Раздается громкое приветствие совсем рядом из-за чего Сударь вздрагивает, резко очнувшись от своих мыслей. Никита поднимает голову, встречаясь с насмешливым взглядом серых глаз. — Отвис наконец, уже пять минут зову. — Прости, я задумался, — растерянно произносит Никита, на что сосед смешно фыркает, садясь рядом. — Я заметил, — Артем заглядывает в черновик, в котором обе страницы были разрисованы. — Ты о чем так усердно думал? — Друга вспоминал, из детского сада, — хмыкает Сударь, разглядывая свое творение. — Не знаю почему он вдруг в голову пришел. — Может что-то напомнило о нем? Каким он был? — Искренне интересуется Чернец, внимательно всматриваясь в парня. Сударь задумывается на несколько секунд, после чего со вздохом пожимает плечами, проронив: — Ну… Мальчик как мальчик, темные волосы, светлые глаза и улыбался всегда. Мы детьми были, я на его внешность не особо запомнил. — М-м, может у него особенность какая-то есть? — Предполагает Артем, с горящим интересом в глазах. — Та, что хорошо запоминается. — Есть одна. — После недолгих раздумий произносит Никита. — Шрам чуть ниже плеча от зубов. Его укусил один мальчик, за то что друг защищал одну девочку. — Сударь по-доброму усмехается, качая головой, не замечая того, как меняется взгляд соседа. — Шрам говоришь… — Тянет Артем, после чего снимает с себя пальто и рубашку, под удивлённый взгляд парня, оставаясь в одной футболке. Чернец указывает пальцем на небольшую отметину на левой руке, которую Сударь никогда не замечал только потому, что всегда выдел соседа в рубашке. — Такой? На бледной коже руки, чуть ниже плеча красовался почти смазанный шрам от детских зубов. Рубец был не сильно заметен, если не приглядываться. Сударь завороженно смотрит на шрам, после переводя взгляд на Артёма, который выжидающе смотрел на него, поджав губы. До Никиты доходит долго, а может просто потому, что было слишком неожиданно, но когда осознание резко ударяет в голову мыслью, что перед ним оказывается все это время был тот самый друг детства, связь с которым он давно потерял, ошарашенно выдыхает, выпуская клубок пара. — Как тесен мир, однако… — Шепчет Никита, ловя улыбку своего соседа. — Я и не думал, что этим другом окажешься ты. Артем хмыкает, надевая вещи обратно, ёжась от прохладного ветра. И почему только сейчас память подкинула эти воспоминания о давнем друге, а не сделала этого раньше? Что сподвигло ее заставить вспомнить его о нем? Сударь рассматривает парня, подмечая про себя детали его внешности: темные волосы, прямой, с лёгкой горбинкой нос, широкий лоб и тонкие губы, которые растягивались в улыбку. Артем отдаленно похож на себя маленького, но в то же время это совсем другой человек. Людям свойственно меняться. Именно поэтому, когда многие люди вырастают из детей, мы не можем их узнать. Особенно, если мы долго не общаемся с ними. Артем в детстве, как вспомнил Никита, был немного пухлым, с милыми щёчками и волосы его были почти до плеч, из-за чего многие даже путали его с девочкой. А теперь это крепкий парень, с широкими плечами и стройной фигурой, а волосы подстрижены под полубокс. — Ты сейчас во мне дыру прожжешь, — Сударь вздрагивает, вырываясь из мыслей, тряся головой. — Извини. — О чем опять думал? — Думал о том, почему я тебя не узнал в первый же день. — Хмыкает Никита, изогнув губы в добрую усмешку. — Столько времени прошло. — Мы были детьми да и после сада мы не общались. Много воды утекло, вот и не узнали друг друга. — Проговаривает Чернец, пожимая плечами. — Зато сейчас узнали. Да и вообще, зачем ворошить детское прошлое? Я привык жить настоящим. — И то верно. Но я рад, что ты когда-то был моим другом детства и мы встретились тут спустя столько лет. — Я тоже. Сударь в ответ улыбается, оглядывая соседа. Иногда жизнь подкидывает и такие вот сюрпризы. Живёшь себе рядом с определенным человеком и знать не знаешь, что вас когда-то что-то связывало, пока память не подкинет вам какие-то ваши общие картинки. Ведь, как говорилось выше, детские воспоминания мы забываем и те могут резко возникнуть перед глазами в любой момент. Чаще, такие совпадения называют судьбой. Может так и есть? — Ты снова пропал, Никит, — фыркает Артем, щёлкнув пальцами перед глазами парня, весело посмеиваясь. — Может ты голодный, а? — Я… — Сударь не успевает договорить, перебитый громким урчанием живота. — Понял, — хохочет Чернец, встав с места и потянув за собой соседа. — Я тебя для этого и искал. Пошли поедим? Одному скучно. — А чего друзей не позвал? — Интересуется Никита, следуя за Артемом. — Да они меня кинули! — Притворно возмущается Артем, обернувшись к Никите, состроив печальную моську. — Поешь со мной? — С радостью! — фырчит Сударь и прибавляет шаг, обогнав соседа. — Только чур, ты угощаешь! — Вот чёрт, а я надеялся, что ты угостишь, — со смешком отшучивается Артем и оба смеясь идут в сторону выхода из института. Ветер весело играет с оставшимися листьями, будто дразнится, что сейчас сорвёт их и унесет прочь. На небе слабо зажглись и замерли первые звёзды, а луна серебристым лучом касается тех темных мест, где не освещают фонари, будто указывая на кое-где оставшийся снег, что был похож на сахарную пудру, которую случайно просыпали. С разных сторон слышатся разговоры людей и даже детский смех и крик. Среди всего этого неспешным шагом идут Никита с Артёмом, обсуждая все, что придет в голову. Кафе, в которое они направлялись, находилось в двадцати минутах от института, поэтому сейчас они не спеша общались, будто и не торопились поскорее что-нибудь поесть. — Слушай, а из-за чего вы переехали? — Вдруг интересуется Сударь, отчего Артем запинается, удивлённо ведя бровью. — Так резко спросил, мы уже столько тем обговорили, — хохотнув, произносит он, после чего задумчиво чешет затылок, пожимая плечами. — Отцу дали работу в другом городе, вот мы и уехали. — Я так и думал, — кивает Сударь, посмотрев в небо. — Вселенная, почему так? — О-о-о, с голодухи с ума сошел? Уже с кем-то говоришь? — Смеётся Артем, тут же отбегая от соседа, который в шутку замахивается рукой. Сударь секунду наблюдает за тем, как удаляется от него фигура друга и после бежит следом, громко хохоча. Между парнями завязывается игра, что-то похожее на битву. Оба словно вернулись на несколько лет назад, когда они ещё играли вместе в одном саду и во дворе. Созданный ими шум привлекает внимание прохожих, которые оборачиваются и смотрят им в след. Кто-то улыбается их ребячеству, а кто-то недовольно ворчит и идёт дальше. Так пиная друг друга и бросаясь шутками, парни добираются до кафе, куда вваливаются одновременно, громко смеясь, пугая этим посетителей. Немного успокоившись, но все же не прекращая смеяться, парни отправились в самый дальний угол у окна, ожидая официанта. К ним подошла миловидная девушка лет девятнадцати с тонкими чертами лица и дежурной улыбкой. — Добрый день, я ваш официант на сегодня, что-нибудь желаете заказать? — Звенящим голосом проговаривает девушка, протягивая меню. — У вас есть сырный суп? — Интересуется Никита, открывая книжку, пробегаясь глазами по названиям блюд. — Конечно, будете брать? — Да! И ещё пюре со шницелем из индейки и капучино, — Никита вежливо улыбается девушке, которая записала заказ в блокнотик и вопросительно посмотрела на Артёма. Сударь тут же передал ему меню, кивнув: — Давай, заказывай! — Я буду то же самое, что и он, — отмахивается парень, после чего подумав, добавляет: — Если есть карамельное мороженое, то и его, пожалуйста. — И мне! Девушка пару раз чиркнула в блокноте и попросив подождать несколько минут, удалилась, оставив парней одних. Сударь оглядел помещение, хмыкнув про себя. Интерьер кафе был в стиле кантри,¹ со светлыми тонами, что делало помещение более просторным и по-особенному уютным. Красивая музыка совсем не мешала посетителям и даже служила неким фоном, так же тут витал весьма приятный запах еды. Окно, возле которого они сидели, выходило на дорогу, по которой то и дело проезжали машины и проходили люди. Возле окна росли два куста сирени, образовав собой что-то вроде арки, а через дорогу находилось здание, в котором было несколько сетей магазинов. Сударь переводит взгляд на соседа, собираясь поинтересоваться его мнением об этом месте, как замечает, что тот за кем-то пристально следит, ни на секунду не отводя взгляд. Проводив его взгляд в ту сторону, куда смотрел парень, Сударь замечает ту самую официантку, которая приняла у них заказ. — Она тебе нравится, да? — Тихо хохотнув, спрашивает Сударь, наблюдая за тем, как уши, а после и само лицо соседа краснеет и он мигом отводит взгляд, потупив его в стол. — Нет! — Бросает Артем, краснея ещё больше, чем смешит Никиту. — Если она тебе нравится, то просто познакомься с ней, — со знанием своего дела советует Сударь, наклонив корпус вперёд. — И пригласи на свидание! — Говорю ж, не нравится она мне, — фыркает Артем, продолжая краснеть, упрямо уставившись в стол. — А врать не хорошо! Я вижу, что нравится, — гнет свое Никита, посмотрев на официантку, замечая, как та плавной походкой направляется к их столу с подносом в руках, усмехается про себя и снова смотрит на друга. — Ваш суп и кофе готовы, второе подадим чуть позже, — пропел мелодичный голосок и Сударь с трудом сдерживает смешок, наблюдая за тем, как Артем быстро поднимает взгляд на девушку и тут же опускает голову, смущённо улыбнувшись. — Спасибо! — Искренне благодарит парень, придвигая к себе тарелку, после чего смотрит на все ещё красного друга и тут же озаряется улыбкой. — Девушка, а можно спросить? — Да, конечно, — кивает девушка, улыбаясь все той же дежурной улыбкой. Боковым зрением Сударь замечает движение со стороны соседа и улыбается шире, замышляя шалость. На бейджике, который был прикреплен к одежде девушки, было написано имя «Оля». — Оля, а у вас есть парень? — Сударь одаривает официантку обольстительной улыбкой, не забывая наблюдать за Артёмом, который покраснел ещё больше и сделал вид, что он ничего не слышит, поедая тарелку супа. — Нет, парня нет, — с улыбкой отвечает девушка, чуть краснея от смущения. — Это все? — Жаль, что такая красивая девушка не пристроена, надо исправить, — деланно деловым тоном произносит Сударь, бросив хитрый взгляд на Артёма, а после жестом просит девушку приблизиться и добавляет так тихо, чтобы слышала только она: — как насчёт моего друга? — Извините, мне надо работать, — вместо ответа роняет красная от смущения девушка, кивнув обоим парням и удаляется быстрым шагом. — Слыхал? У нее нет парня! Действуй, — вскрикивает Сударь, довольно улыбаясь. — Подкати к ней! — Зачем? Я говорил, что она мне… — бормочет Артем, не поднимая головы, но не успевает договорить, как Никита его перебивает. — Да нравится она тебе, я же вижу! — Фыркает он, после чего утыкается в тарелку, продолжая усмехаться. — Просто признай это. — Она не нравится мне. — Тихо проговаривает Артем, посмотрев на Сударя исподлобья и вновь возвращая взгляд в тарелку. Сударь больше не спорит, внимательно наблюдая за реакцией и поведением Артема за все время, что они находятся в кафе. Чернец уже обрёл привычный цвет кожи лица и теперь просто жевал кусок шницеля, блуждая взглядом по кафе, иногда выкидывая какие-то фразы Никите и тот поддерживал короткую беседу, после вновь продолжая наблюдать. Несколько раз он заметил, как Артем провожает взглядом Олю, как после будто бы ищет ее в толпе и когда находит, его уши чуть краснеют, а взгляд загорается каким-то блеском. Когда же девушка подходит к их столу, Артем вообще не поднимает голову, делая вид, что занят чем-то очень важным. От всей этой картины Сударю хочется смеяться, но он только весело улыбается, прикрывая рот кулаком. — Кстати, завтра у нас общее собрание в актовом зале, помнишь? — Сударь вздрагивает, когда спустя несколько минут длительного молчания Артем решает заговорить. — Помню, — кивает Никита, заедая слова мороженным. — Будем обсуждать концерт на Новый год, давно пора. — Интересно, что на этот раз придумают учителя, — хмыкает Артем, проследив взглядом за ложкой с мороженым в руках соседа, после отводит взгляд в сторону. — Да, как обычно, танцы, какая-нибудь сценка, стихи, песни… — фыркает Сударь, на секунду задумавшись. — Вообще, я бы был не против, если бы нам дали шанс самим что-то придумать. Это же интересно! — Согласен, — кивает Артем, а потом вдруг замирает, словно ему в голову пришла какая-то мысль. — Слушай, а помнишь прошлый год? — Этот год я никогда не забуду. — Смеётся Сударь, вспоминая один из моментов прошлого нового года. — На моменте выступления Антона рухнул занавес и накрыл его собой! — Вот смех то был! — Смеётся Артем, отодвигая пустую вазочку из-под мороженного. — Было забавно, когда он пытался исправить ситуацию и выбравшись из занавеса, обернул его вокруг себя и будто так и должно быть сказал: «Я есмь царь! Карету царю!» и пошел за кулисы, спотыкаясь и смеша всех этим. — А пока мы пытались вернуть занавес на место, Павел Алексеевич отвлекал публику, — подхватывает Сударь, смеясь. — Никогда не забуду этот год… Ребята обсуждали прошлый концерт, смеясь над некоторыми моментами и постепенно их разговор перетек в обсуждении всей студенческой жизни. Из кафе они вышли спустя долгое время и медленным шагом направились в общежитие, продолжая обсуждение. Они даже не заметили, что за то время, которое были в кафе, выпал снег и сейчас лежал чистым полотном без изъянов и сверкал многочисленными огнями. Их обдувал морозный, вечерний ветерок, на который парни даже не обращали внимания, погруженные в разговор. Об официантке Ольги Сударь вспомнил в тот момент, когда сидел над одним из своих конспектов. — Ты так и не подкатил к той, хорошенькой? — Прокашлявшись, как ни в чем не бывало роняет он. Артем от неожиданности роняет ручку и оборачивается к Сударю, будто не понял, что тот сказал. — Ну, к Оле ты не подошёл! Ничего, в следующий раз ты… — Эй, я уже сказал! Не нравится она мне, отстань, — с притворной злобой шипит Артем, вскакивая с места, подбегая к кровати, на которой лежал Сударь, что инстинктивно прикрылся тетрадью. — Не нравится она мне! Сударь не успевает сказать и слова, как из-под его головы исчезает подушка, оказываясь на лице. Артем делает вид, что душит друга, что-то бормоча под нос, игнорируя попытки Сударя оттолкнуть его. В какой-то момент Никите все же удается вывернуться и опрокинуть соседа на свою кровать, при этом нависнув над ним. — Подраться захотел? — С прерывистым вздохом произносит он, упираясь руками в кровать рядом с головой парня. — А чего ты все понять не хочешь, что мне та девушка не нравится? С чего вообще у тебя эти выводы, — выпаливает Артем, непроизвольно положив руки на плечи соседа. — Ты за ней пол вечера наблюдал и при том покраснел, когда я тебя спросил, нравится ли она тебе. — Это ничего не значит! — А то, что когда она подходила к нашему столу и ты делал вид, будто не видишь ее и вообще ты невидимка? —… Я все равно останусь при своем… — Вздыхает Артем, смущённо отворачиваясь в сторону. — Ты вообще ни о том подумал. — В каком смысле? — Сударь замирает, вглядываясь в покрасневший профиль парня. — Эта девушка напоминает знакомую моей мамы… — Со вздохом проговаривает Артем, после чего легонько пихает соседа в плечо. — Может слезешь? — А, да, извини, — спохватывается Сударь, принимая сидячее положение, подождав, когда и Артем тоже устроится напротив него. — Знакомую твоей мамы? — Ну да, у моей мамы есть знакомая, а у той дочка есть и она младше меня, — объясняет Артем, все ещё краснея, чем умиляет Сударя. — Мы недолго общались с ней, она потом исчезла с радара. Думал что та девушка это она, но я ошибся. — Может это действительно она? — Нет, ту девушку звали Мила, а эта Оля. Так что нет. — А чего тогда краснел там, сидел? — Да ты меня смутил перед ней! — Взрывается Артем, хватая подушку, ударяя ею соседа. — Ладно, больше такого не повторится! — Смеясь вторит Сударь, отвечая на удар. Артем вновь ударяет соседа подушкой и скатывается с кровати, чтобы тот не успел ответить. Сударь срывается следом и теперь оба машут подушками, ударяя по всем частям тела, громко хохоча и иногда сбивая друг друга с ног. Их шумная, веселая потасовка привлекает внимание соседей на этаже, которые с любопытством заглядывают к ним в комнату и замечая, чем парни занимаются, тут же без промедлений включаются в игру. Успокоились они только спустя минут двадцать, рухнув там кто где стоял и переводили дыхание, счастливо посмеиваясь, а после пожелав друг другу хорошей ночи, разошлись обратно по комнатам.

***

Новый день встретил ребят морозом и снегопадом. Такое явление было редкостью для Солнечного города, поэтому никто даже не огорчился такой погоде, а наоборот радовались и даже забывали про усталость и сон, бросаясь друг в друга рыхлым снегом. Пары более менее проходили бодро и практически в быстром темпе, дух предстоящего праздника витал в воздухе и все студенты вместе с преподавателями потихоньку готовились к украшению института. В зале, где обычно проходила линейка, была установлена огромная ёлка, от которой вкусно веяло лесом и прохладой. Каждый, кто проходил мимо лесной красавицы, считал своим долгом остановиться и вдохнуть ее запах. На одной из перемен весь институт собрался в актовом зале, где их ждал директор Екатерина Владимировна Варнава, строгая, но в то же время добрая женщина, с красивой фигурой и преподаватель по философии Павел Алексеевич Добровольский, весело улыбаясь студентам. Когда шум утих и студенты уселись по местам, Варнава громко начала свою речь: — Итак, уважаемые студенты, как вы уже в курсе скоро у нас будет Новый год и нам нужно решить несколько задач, — девушка сделала значительную паузу, после чего продолжила. — Первая задача, это украсить институт, вторая подготовить концерт и третье нужно организовать дискотеку. После последней фразы, зал взорвался одобрительным гулом. Директор несколько секунд позволила студентам обсудить сказанное, после чего подняла руку, призывая всех к тишине. — Обычно, мы сами вам даём указания, что и как нужно делать, но в этом году все будет по-другому. — Екатерина Владимировна загадочно улыбается, обводя присутствующих взглядом. — Павел Алексеевич предложил нам, чтобы вы сами, без нашей помощи создали праздник. — Да, на этот раз организация украшения института и концерта полностью ложится на ваши плечи. — Подхватывает Добровольский, улыбаясь. — Хочется увидеть, на что вы способны. Ну, что? Принимаете вызов? — Принимаем! — Хором раздается со всех сторон, вызывая довольные улыбки стоявших на сцене. — В таком случае я даю слово Павлу Алексеевичу, который будет за вами приглядывать, так что вы можете подходить к нему с любыми вопросами, — с улыбкой произносит директор, после чего кивает Добровольскому. — Хорошо, раз вы уже приняли вызов, обратной дороги нет, — весело констатирует Павел Алексеевич, скрепив руки за спиной. — Для начала, я хочу чтобы вы выбрали человека, который полностью будет организовывать праздник. Может среди вас есть человек, которому вы доверяете и хотите видеть главным? — Антон Шастун! — Раздалось несколько голосов, стоило только мужчине закончить свою речь. — Эй! Чего это я сразу, а? — Вспыхивает Антон, поднимаясь с места, пытаясь разглядеть тех, кто выкрикнул его имя. — Ты лидер команды по баскетболу. Лидер везде должен быть лидером! — Отвечает ему какой-то парень с верхнего яруса, в котором Антон узнает Нурлана из медицинского. — А я хочу? — Возмущается Шаст, скрестив руки на груди. — Я вот предлагаю Димку Масленникова, он чем хуже? — Э, нет! — Протестует Дима, сидящий на соседнем ряду. — Я могу, но не хочу! — Тогда… Тогда… — Антон теряется, блуждая взглядом по лицам ребят и каждый из них отрицательно качает головой, выставляя сложенные крестом руки перед собой. — Вы серьезно? — Эй, Тоха! — Сударь дёргает друга за рукав, привлекая к себе внимание, заговорщицки шепча. — Соглашайся! У меня идея есть. Если чё мы тебе поможем. — Ладно! — Сдается Антон, замечая азартный блеск в глазах друга, не в силах больше сопротивляться. — Вот и ладушки, — довольно произносит Павел Алексеевич, хлопнув в ладоши. — Антон, спускайся сюда, дальше мы будем обсуждать, чем и кто займётся. Антон послушно идёт пробирается через ряды к преподавателю, таща за собой Сударя. По пути тот бросил пару каких-то фраз, но Антон их не смог расслышать. Когда оба парня поднялись на сцену, Павел Алексеевич продолжил: — Итак, нужно выбрать тематику украшения института и придумать сценарий концерта. — Павел Алексеевич, у Сударя есть идея, — почти сразу выпаливает Антон, подталкивая друга вперёд. — Тогда поделись с нами, Никита, по-доброму улыбается Добровольский, махнув рукой приглашающим жестом. — Я вот что хотел предложить, а что если сделать все своими руками? То есть смотрите… — Сударь оживляется, размахивая руками, рассказывая свою идею с энтузиазмом. — Мы не покупаем еду на банкет в ресторанах, а делаем ее сами, декорации и костюмы делаем своими руками, украшение института тоже. Ёлку только можно обрядить шарами, мишурой и гирляндой, а все остальное — собственными руками. Как вам идея? — Неплохая, даже интересная, — хмыкает директор, все это время молча наблюдавшая за всеми вместе с заместителем. — Что скажите? — А мы успеем? До Нового года осталось почти четыре недели! — Звучит голос какой-то девушки с экономического, на которую тут же обратились несколько десятков глаз. — Успеем, — заверяет Антон, которому идея пришла по душе. — Главное все делать в темпе и сообща. Я знаю, что тут есть много мастериц на все руки, а так же есть художники и музыканты. Мы объединимся и все получится. Кто за? Вверх взметнулся весь лес рук, отчего Антон и Никита довольно улыбнувшись, обернулись к виновникам собрания. Варнава одобрительно кивнула ребятам, а Добровольский приглашающе махнул рукой, предлагая ребятам продолжить свое слово. — Тогда разделим обязанности, — начинает Антон, оперевшись рукой об плечо друга. — Есть желающие, кто хочет отвечать за концерт? Там нужно составить сценарий и ход концерта. Можно два человека! — Кто хочет попробовать себя в этом, выходите сюда! — Подхватывает Сударь, сложив руки на груди. На несколько секунд в зале повисла гробовая тишина, после чего все тут же зашептались. Парни терпеливо ждали, пока кто-нибудь не спустится к ним. Спустя пару минут в середине зала поднялись двое человек и направились к сцене. Сударь вынул из рюкзака рандомную тетрадь, открыв ее на середине, записав имена: Макаров Илья и Марина Кравец. Дальше к ним спустились те, кто хотел отвечать за банкет: Ирина Кузнецова и Оксана Фролова, за украшения отвечали Екатерина Добрачева и Дмитрий Позов, а за дискотеку вызвался быть главным Артем Чернец с Дмитрием Масленниковым. — Отлично! — Антон хлопнул в ладоши, оглядывая названных выше ребят. — Теперь осталось разбить всех на команды. — Антон несколько секунд думает, прежде чем оборачивается к залу. — Давайте так, запомните этих ребят за моей спиной и кто куда захочет, тот подходит к ним и записывается. Срок на обдумывание — три дня. А потом сценаристы покажут свои идеи через неделю. На этом все. — Хорошо, молодцы, — довольно кивает Павел Алексеевич, хлопнув Шаста по плечу. — У вас все получится. Чур, не отлыниваем! Покажите себя. По залу пробежался одобрительный гул, после чего директор всех отпустила. К Антону с Сударем тут же подошли ребята, отвечающие за свои темы. Им нужно было обсудить детали, поэтому сейчас не торопились никуда уходить. Пока они тихо беседовали и хихикали с шуток, остальные не спеша спускались к выходу. — Вы сказали, что у нас все будет сделано своими руками, — задумчиво произносит Кравец, кокетливо бросая взгляд на Антона. — Но у нас не так много тех, кто хорошо рисует, мы разве успеем? — Я уже говорил, что мы все успеем. — Отмахивается Антон, оглядываясь назад, наблюдая за тем, как поток студентов постепенно редеет. — Тем более, декорации не так сложно рисовать. Сначала вы придумаете сценарий, а там посмотрим. Для украшения института никаких особых навыков не нужно, просто импровизация. — А что насчёт фотографий? Мы обычно делаем фото, как все готовится к Новому году… — пропела Ира, отчего Антон на миг растерянно замирает, но после озаряется улыбкой. — Я знаю одного человека, который нам в этом поможет. Уверен, что он справится! — Ты это о ком? — Хором интересуются ребята, с любопытством в глазах. Антон в ответ загадочно молчит, покачивая головой. Краем глаза он замечает знакомый силуэт, сердце от которого начинает биться чаще. Обернувшись, Антон встречается взглядом с Арсением, который приветливо кивает ему и чуть улыбается. Антону хочется подойти к нему, но он останавливает себя, кивнув в ответ и наблюдает, как в следующую секунду шею брюнета обхватывает рука Эда. Где-то в груди появилось неприятное чувство, а руки непроизвольно сжались в кулак. Антон даже не заметил, как улыбка пропала с лица, а взгляд стал жёстким, чем привел ребят в замешательство. Опомнившись, Антон быстро попрощался и быстрой походкой рванул к выходу, не дав никому себя остановить.

***

Эмиль неспешно шел в сторону аудитории, задумчиво кусая нижнюю губу. Его мысли блуждали где-то далеко, вертясь вокруг одного человека. С тех пор как Эмиль начал общаться с Масленниковым, тот будто бы преследует его повсюду. Иманов не против дружбы с ним, но сложно быть рядом с тем, кто постоянно с тобой флиртует и не ясно, в шутку или всерьез. Напрямую спрашивать Эмиль не решается, поэтому просто не обращает на флирт внимание и пытается увести разговор в другое русло. Масленников ведь знает об ориентации парня, неужели не боится, что тот может случайно влюбиться? Но он словно делает вид, что все в порядке. — Эмилька! — Парень вздрагивает от резкого отклика, оборачиваясь назад, замечая бегущего к нему Диму. Лёгок на помине, как говорится. — Да? — Эмиль замирает в метре от аудитории, ожидая, когда парень к нему подойдёт. — Ты чего тут делаешь? У тебя аудитория в другом крыле. — Я заметил, что ты целый день не ел. Вот, принес немного. — Дима вынимает из рюкзака какой-то сверток, который передает парню. Эмиль чувствует тепло от свертка и догадывается, что в нем лежит. — Не стоило, Дим, — хмыкает он, ухмыляясь уголком губ. — Но, спасибо! — Нужно есть, тем более тебе, выглядишь худым, — возражает Дима, закидывая на спину. — Ещё есть время, так что съешь сейчас, холодной уже будет невкусно. — Ага, хорошо… Дима с улыбкой кивает, после махнув рукой на прощание и уходит прочь, оставляя Эмиля одного. Парень вспоминает, что на самом деле ничего не ел, так как помогал вместе с Антоном, Димой, Катей и другими ребятами вырезать разные фигурки из разноцветной бумаги, снежинки и звёзды, а так же делали из ниток шарики. Кто-то предложил сделать небольшие облачка из ваты. А после развешивали по институту по потолку, стенам и окнам. К облачкам были приделаны маленькие снежинки, на окнах разные шарики, а на дверях и стенах бумажные гирлянды и поздравления с Новым годом. Студенты занимались этим на переменах, а так как их было много, то успели все за полдня. На обед в столовую они естественно опоздали, поэтому купили перекус в буфете и в автоматах. У Эмиля в рюкзаке и так лежал тульский пряник с соком из яблок, но вкусно пахнущая шаурма была намного лучше. Усмехнувшись, Эмиль заходит в аудиторию, проходя на свое место, чувствуя как от запаха теплого свертка сводит желудок. Он садится возле Димы, который меланхолично жевал какую-то булку и глядел перед собой отсутствующим взглядом. Эмиль даже на секунду удивился, вспомнив, что глаза друга все утро сияли так, что если бы на город внезапно обрушился мрак, то возле Димы было бы светло как днём. И вот сейчас Позов выглядел потерянным что ли? Задумавшись на долю мгновения, Эмиль разворачивает шаурму и аккуратно разделив ее на пополам, протягивает вторую половину другу, легонько стукнув его локтем. Дима вздрагивает, переводя пустой взгляд на протянутую руку с едой и благодарно улыбается, принимая угощение. — О чем задумался? — Участливо интересуется Эмиль, откусывая свою половину и почти мурлычет от удовольствия. — Да так, ни о чем… — Отмахивается парень, отводя взгляд. Это Эмилю показалось странным и он тут же напрягся, внимательно разглядывая профиль друга. — Дим, ты все утро сиял аки начищенное золото, а сейчас кислый как лимон, — хмыкает Эмиль, пихнув Диму плечом. — Что случилось? — Да ничего не случилось, просто устал… — На щеках парня появляется лёгкий румянец и взгляд снова загорается. Эмиль ведёт бровью, ухмыляясь уголком губ, наблюдая за тем, как Дима тут же прячет рвущуюся улыбку за своим куском. Эмиль решает больше не доставать друга, оставив разговор на потом и поэтому он молча наблюдает за ним, доедая шаурму. Он вспоминает каждый шаг Димы, пытаясь самому угадать, из-за чего Дима такой мечтательный и смущённый. Да, именно мечтательность Эмиль перепутал с потерянностью. Неверное потому, что всегда видел друга серьезным, с ясным взором глаз и твердостью ума, а сейчас рядом с ним сидит совсем другой человек. Поз снова ушел в свою реальность, медленно жуя кусок шавермы, уставившись в одно точку. Эмиль вновь копается в памяти и усмехается в кулак при воспоминании о том, как парень ни на секунду не сводил глаз со своей напарницы Кати. Та девушка хороша собой: стройная фигура, мягкие черты лица, изящная линия бровей, серые глаза и пухлые губы, которые растягивались в яркую улыбку. Кажется Дима с самого первого взгляда не мог отвести от нее сияющих глаз и постоянно был с ней. — Хватай и держи ее, — тихо советует он другу, стараясь сделать так, чтобы тот не услышал и не понял, что Эмиль догадался. В это время в аудиторию зашёл преподаватель вместе со звонком, из-за чего поднялся шум, созданный студентами. Преподаватель кафедры политологии жестом просит студентов занять свои места и раскрывает журнал, отмечая присутствующих. После того как отсутствующие по уважительной причине были отмечены, Илья Николаевич начал пару, расспрашивая студентов об пройденной теме. Некоторые отвечали неуверенно или неохотно, а вот остальные наоборот, давали четкий ответ, чем радовали преподавателя. После тот дал им письменную работу, пригрозив, что скоро у них начнется практика и учиться нужно ещё усерднее. Эмиль и Дима закончили свои варианты и тихонько играли в крестики — нолики, стараясь не шуметь и не мешать другим. Вскоре с пары прозвенел звонок и студенты кубарем спустились к выходу, сдавая свои работы. Эмиль в этой толпе ловит своего друга и оттаскивает в сторону. — Димка, можешь передать Серому или Антохе, что задержусь немного? Мне нужно сбегать кое-куда, — тараторит Эмиль, заглядывая в серые глаза. — У вас тренировка ж сегодня, да? Хорошо, я передам, — Дима рассеянно кивает, забывая поинтересоваться, куда это другу понадобилось? Да и неважно это было. — Ты только передай! Скажи, что я быстро прибегу. Эмиль машет рукой и бежит в противоположную сторону, чуть не сталкиваясь с выходящими из других аудиторий. Он бежит по коридору, взглядом выискивая нужный ему кабинет и практически влетает в него, с трудом переводя дыхание. Ляйсан Альбертовна, которая стояла за кафедрой немного пугается, но после озаряется улыбкой, укоризненно качая головой. — Ты куда так спешил? — У меня тренировка через несколько минут… Тороплюсь… — прерывисто дыша, произносит парень, выпрямляясь и подходя к кафедре. — Я в курсе, но у тебя ещё есть полчаса, так что давай, садись. — Утяшева указывает на первый ряд, куда Эмиль послушно направляется, попутно достав ручку и тетрадь. — Давай начнем? — Я готов! Эмиль помимо новогодних хлопот занимался сайтам их института вместе с Ляйсан Альбертовной вот уже несколько дней. Он вызвался помочь женщине, так как ему самому было интересно делать презентацию, оформление заголовка и самой стены. Сегодня им осталось сделать последний штрих — видео из старых фотографий, творчества и вообще жизни института. Видео, на которое они потратили почти сорок минут, получилось трогательным и это должно было привлечь внимание новых будущих студентов. Это была самой главно целью директора института. — Все, молодец! Мы закончили, спасибо Эмиль, — улыбается Утяшева, похлопав парня по плечу. — Я тебя сильно задержала, беги. — Не за что! Я рад был помочь, это интересно, — искренне проговаривает парень, вскакивая с места. — До свидания, Ляйсан Альбертовна! — До встречи, Эмиль. Парень снова бежит по коридору, который сейчас был пуст и почти спотыкается на ходу, так торопится поскорее попасть в зал. Он надеется, что не сильно задержал ребят и тренер не станет ругаться. Он пролетает лестничный пролет и сворачивает в коридор, что вел в спортивный зал, который использовался во время непогоды и темного времени суток зимой. Он не замечает того, как сбивает плечом какого-то человека и влетает в раздевалку, где быстро скидывает с себя одежду, надевая спортивное и заходит в зал, на лету поймав мяч, брошенный тренером. — ИМАНОВ! — Подобно грому прокричал Шеминов, сердито сдвинув брови. — Ты в курсе, насколько опоздал, м? — Станислав Владимирович! — Эмиль кидает мяч в сторону, краем глаза замечая, что его кто-то поймал. — Я у Ляйсан Альбертовны задержался, простите! У нас были проблемы небольшие, но все уладилось. — Ляйсан Альбертовна сказала, что задержит тебя на полчаса, сейчас же прошло сорок восемь, где ты был? — Все больше злится тренер, делая угрожающий шаг. Присутствующие с любопытством наблюдали за ними, не смея пошевелиться. — У нее, правда, Станислав Владимирович! Я бежал сюда со всех ног… — Выпаливает Эмиль, делая шаг назад. — Хорошо, раз ты мне не врешь… — Тут же потеряв весь пыл, выдыхает Шеминов, махнув рукой. — Идите на разминку и после двадцать кругов, а потом тренировка. — Так точно, — выкрикивают стройные голоса. Ребята начинают разминку, иногда оглядываясь на Эмиля, который сосредоточился на своих мыслях, не замечая чужих взглядов. Парни разминались лениво, почти без энтузиазма до тех пор, пока в зал не заглянули девочки и стайкой не расселись по скамейкам. Тогда бо́льшая часть парней тут же начали красоваться, чуть ли не тыкая своими мышцами в носы девушкам. Но те на них внимания не обращали, приковывая взгляд к двум единственным парням, которые сделали вид, что не замечают ничего вокруг. Их майки с номерами и шорты выделяли открытые, рельефные участки тела. Девушки с восторгом наблюдали за каждым их наклоном и потягиванием, фотографируя исподтишка. Когда же они оба это заметили, тут же смутились, принимаясь убегать по залу, пытаясь скрыться в толпе своей команды. Эмиль отдался бегу, на время забыв обо всем на свете. Мысли вдруг вернули его к Масленникову, рисуя его образ, с мягкой улыбкой и задорным огоньком в глазах. Образ висит перед глазами несколько секунд и после он трясет головой, отгоняя некий дурман. В какой-то момент он поворачивает голову и замедляет шаг, замечая оживший образ в дверях.