Глицин, кипяток и слезы - ты стираешь собственные грезы

Витя Пятью годами ранее - И как ты все успеваешь? – удивленно спросила мама, держа в моих руках табель с оценками. На ее лице застыла довольная улыбка, а в голосе читалась гордость, это очень грело мне сердце. – Одна «четверка», и то по геометрии! Ой, сынок, поверь, и я ее терпеть не могла в школе. Вот только, как все остальное на «пять»? - Он уже десятый год учится на «отлично», ты до сих пор удивляешься, дорогая? – произнес отец довольно холодно, но в глазах читалась гордость. - Любимый, у него вожатские курсы отнимают все свободное время! Мы должны позволять Вите больше отдыхать. Зачем мы так напрягаем ребенка? Витя и так большой молодец. Разве что-то поменяется в нашем к нему отношении, если Витя будет меньше работать? Абсолютно нет! Ему восемнадцать лет! Я в его возрасте перебралась учиться в Москву, где родителей не было, - мама намекала на свою бурную молодость вдали от родины, на которую вернулась позже. Папа скривился. Они виделись в Москве, думаю, отец помнит, что могла устраивать мама. Судя по его недовольному лицу, юность у мамы была слишком веселой. - Не волнуйся, мама, - натянул я улыбку с каким-то тревожным чувством в груди. Вожатские курсы я обожал, учиться мне нравилось, но неопределенное чувство защемило сердце из-за маминых слов. – Учеба правда дается мне легко, а вожатские курсы доставляют одно удовольствие. - Правильно, сын, - грозно заявил отец. – Он должен добиться всего сам, Вика, - так необычно слышать, как он называет маму по имени. Он делает это, только когда не терпит возражений, но мама никогда не обращает внимание на его предостережения. Она громко фыркает, отдает мне табель всего с одной «четверкой», и я стремлюсь запихать его поглубже на полку шкафа, даже не полюбовавшись идеальными оценками. Мама поднимает на отца взгляд, кокетливо улыбается и произносит томным голосом. - Словно ты не поможешь ему, Влад, - в ответ мама называет отца по имени. – У тебя в Москве бизнес, у моего отца здесь, в Новосибирске, своя фирма, мои двоюродные сестры замужем за уважительными политиками города. Твоя родная сестра известная актриса. Ты думаешь, наш сын останется без денег и связей? - Я хочу, чтобы наш сын добился всего сам. Я не собираюсь лишать Витю наследства, дорогая, я лишь говорю, что мы должны воспитать мужчину, способного к самостоятельной жизни, а не ребенка, который станет пользоваться золотой ложкой во рту. - Ты как обычно, - улыбается мама, касаясь плеча отца нежным жестом. Улыбка невольно появляется на моем лице. Всегда приятно наблюдать за их нежностями и вниманием друг к другу. В голове проскальзывает совершенно нормальная мысль для восемнадцатилетнего подростка, но не лично для меня, будет ли какая-то девушка смотреть на меня таким же ласковым взглядом, как мама на отца? Я никогда не пользовался спросом среди девушек, они таких как я не любят, но я все еще свято верил, что однажды повстречаю ту, которая заметит ценные качества в моей душе, а не будет глядеть на внешность. Даже я сам не был особо доволен собственной внешностью, но жаловаться не стану. Не понимаю, как у такого красивого отца мог родиться серый и невзрачный сын? Мама обычно говорит, что я даже привлекательнее отца, но я сильно спорю с этим. Когда мама встретилась с папой, она еще училась в школе, он же преподавал историю в те годы. Он был уже взрослым мужчиной, никаких очков, без которых я вижу лишь размытые пятна мира и постоянно теряю стекла, и пушистых волос, которые невозможно уложить. Девушки никогда не говорили мне, что я красивый, да я и не требовал от них этого. У меня не было отношений, я абсолютный ноль во флирте с дамами и ласками с ними. Да я и не помню, чтобы какая-то из них привлекала меня. Все, о чем я думал, это нормальная карьера и репутация, которую я хочу построить самостоятельно, а не воспользоваться фамилией Адлер. - Лето приближается, Вить, - довольно резко перевела тему мама, не желая слушать отца насчет наследства. – Пойдешь ли ты вожатым? Это значимый плюс в твое личное дело! Если все-таки решишься, я свяжусь с Ариной, она детей каждый год отправляет в лагерь, спрошу, где место приличное, чтобы кормили, следили… - Витя сам поступит, - отрезал отец, перебивая маму на полуслове. Родители всегда спорили насчет моего воспитания. – Куда возьмут, туда поедет. Пусть экзамены сдает. - Да что ж ты так сына! – вспылила мама. – А если в лагере чего-с случился? Мы должны позаботиться о Вите. Он наше единственный сын, в конце концов! - Он может все сам, Вика. - Он ребенок, - покачала головой мама. Я резко схватил ее за руку и, нахмурившись, сказал. - Прекратите спорить, мам, пап. Я уже выбрал лагерь. Вчера полночи искал в интернете. Даже резюме уже свое скинул, надеюсь пригласят. Говорят, в «Радуге» даже питание отличное, мам. Хочешь, тебя с собой возьму? – с улыбкой спросил я. Мамино лицо смягчилось, и я заметил морщинки вокруг глаз. Неприятно зажгло сердце. Время не щадит никого. - Отлично, Виктор, горжусь, - положил мне руку на плечо отец. Одинаковый рост. С ума сойти, еще пару лет назад отец казался мне великаном. – Мама права, это большой плюс в твое личное дело. Кто знает, что будет завтра, ситуация в стране… Ты меня понял, Витя. Все может измениться в любой момент, кто знает, какие навыки тебе в жизни пригодятся и кем ты станешь. Вот вернут нам пионеров, поколение еще моего отца… - Дорогой, ты преувеличиваешь, - заулыбалась мама. – Вряд ли военная операция на Украине затронет жизнь обычных людей. - Вика, не зарекайся. Санкции не за горами, - покачал головой отец и поджал губы. Затем резко добавил. – Витя пойдет либо в армию, либо в полицию. Он будет служить Родине. - Конечно, пап, - моментально заверил его я, чтобы отец не смел сомневаться в моей силе и стойкости. Хотя про себя я подумал, что армия не моя мечта. А вообще, какая у меня мечта? Школу окончить, в университет поступить… Какой факультет? Я даже не знаю, кем хочу работать. Отец прав, я буду служить Родине. Я стану настоящим мужчиной. Я тащусь в свою комнату, когда мама и папа остаются в гостиной смотреть какой-то сопливый фильм, на который мама уговорила папу путем смешных и неумелых манипуляций. Отец просто слишком любит маму и готов даже смотреть с ней дурацкие фильмы. Валюсь на кровать. Силы резко покинули меня. Вот-вот и я окончу десятый класс, нужно лишь поднапрячься в последние учебные дни. Я себе так постоянно говорю, а потом загружаюсь работой по полной программе. Вожатских курсов осталось пару занятий, я тоже на финишной прямой. Еще концерт. Нужно подучить свою роль. С творчеством я не дружу. Еще стоит поехать в офис «Радуги» и сдать экзамены. И как с этим справляться? Хватаю с полки теннисный мячик. Подкидываю к потолку, лежа на кровати в своем личном мире, куда родители обычно не приходят. Если уроню мяч, могу повредить очки. Становится как-то плевать. Другие странные мысли занимают мою голову. Черт. Мячик все-таки падает. Выпадает левая линза из оправы. Я тихо ругаюсь. Сажусь в кровати. Нащупываю рукой линзу. Хватаюсь за стекло. Вставляю обратно в оправу. Придется протереть, на ней остались мои отпечатки пальцев. Оглядываю комнату свежим взором. Распахнутое настежь окно. Душный воздух стоит. Конец мая, а погода словно середина июля. За окном строй многоэтажных домов, отличающиеся лишь цветами и жителями. Слева небольшой магазинчик, где я обычно покупаю чипсы и газировку. Парни со двора берут там пиво и электронные сигареты без паспортов. На новомодной детской площадке играет малышня с родителями. У окна письменный стол с разложенными стопочками книгами. Над кроватью на маленьком скотче мои заметки, старые рисунки, когда я пробовал рисовать в редкие приливы вдохновения, фотографии с родителями и другими родственниками. У пустой стены высокий деревянный бежевый шкаф, закрывающий дефект на обоях. На нем зеркало. Я стараюсь игнорировать свое отражение, но глаза то и дело возвращаются к собственному телу и лицу. Всю жизнь я пытаюсь стать идеалом. Неужели прилагаю слишком мало усилий? Провожу рукой по черным волнистым пушистым волосам. Сжимаю пряди. Я должен стараться, должен работать, должен добиваться… Мне нравятся женщины, женщины, женщины… Я нормальный парень, я настоящий мужчина, я должен защищать Родину. Я вечно что-то должен. А все что мне хотелось, это хоть раз окунуться в настоящие чувства, а не пыхтеть над учебниками и работой. Я хочу быть таким, как все, чтобы меня любили. Сколько мне еще придется получить знаний, чтобы слышать от всех слова гордости?