Глицин, кипяток и слезы - ты стираешь собственные грезы

Естественно, собираться раньше двенадцатого июня мы с братьями не планировали. Смена в лагере начиналась тринадцатого, нам нужно ехать за город, поэтому выезжать крайне рано. Обычно в нашей семье была традиция ночь перед лагерем не спать. В этом году мы планировали следовать этому принципу. Я со своей участью смирился, подумаешь, смена в лагере, и не такое видел в своей жизни. А так уж уеду от матери подальше. С Леркой мы договорились, что она с дочкой поживет эти три недели у подруги, которая снимает квартиру сама. Я не хотел оставлять сестру с грудным ребенком под одной крышей с нашей матерью. Лерка, отчитав нас, что мы до сих пор не собирались, уехала к подруге еще утром, а мы с братьями бездельничали с самого начала дня. Я сидел на подоконнике, держа в руках грифель и лист бумаги. Тонкие линии превращались в одну общую картину. Я рисовал повешенного парня с изуродованным лицом. Еще психологи в школе твердили, что мои рисунки ненормальные, и у меня проблемы с психикой, но никто и не отрицал. Я обладал настоящим талантом. Талантом, который меня убивал. Внутренние монстры становились невыносимее и невыносимее с каждым годом, бороться с ними становилось сложнее. Думаю, медленно я сходил с ума. Рядом со мной, прижав колени к подбородку, сидел Женька и слушал нашу монотонную речь. Изредка мы спрашивали его о чем-то, но он отвечал отрешенно, волновался перед первой сменой лагеря. Конечно, выстоять Женьке будет трудно, Лерка, я и Марк оставили ужасную репутацию об Орловых. Марк лежал на соседней кровати, сбросив одну ногу вниз. Он подбрасывал вверх теннисный мячик и пялился в потолок, пытаясь научиться попадать в одну и ту же точку. Я схватил другой мячик, пока брат был занят речью о собственной красоте и самолюбии, отчего девчонки вешаются ему на шею, и кинул мяч в его. Естественно, я сбил траекторию. Оба мяча приземлились на младшего брата. Он искусно выругался и сел на кровати. - И зачем это было? - Ты стал таким самовлюбленным засранцем, Марк. - Да ладно, что в этом плохого? Я просто знаю себе цену. - Ты знаешь, почему наш отец сидел? – строго спросил я. Женька напрягся. Марк невозмутимо ответил. - Конечно, знаю. - А вот ни чертя ты не знаешь. Такой же самовлюбленный тип, знающий себе цену. Думал, лучше любого, и ни один не смеет сказать ему правду в лицо, какой он урод. Один сказал, и где теперь место нашего папаши? - Там всем нам место, - обратно приземлился на кровать Марк. – Ты серьезно думаешь, что ты со своей шизой в голове там не окажешься? – проворчал он. - Знаешь, талант только ты называешь шизой, - хмыкнул я. - Да ла-адно!.. – протянул брат. – Вот только не говори, что считаешь себя адекватным! Да ты же в край отбитый! Собственные рисунки видел? – мотнул головой Марк в сторону картин на стене. Там были только эскизы и зарисовки, холсты хранились в шкафу, отчего я часто ругался с братьями по поводу места, их одежда не помещалась. Я понимал, Марк абсолютно прав, но из принципа хотел противостоять ему. Картины и правда всегда были специфическими, продавать их практически не получалось, при том, что я многое отдавать отказывался сам. В основном, я рисовал собственных монстров, которые терзали мою душу из года в год. Их огромные лапы застилали мне взор, противный шепоток влиял на поступки, образы заставляли становиться агрессивней. За это я ненавидел себя, и рисунки единственная возможность, хоть на время выпускать этих демонов наружу. - Я просто вижу мир по-другому, - передернул плечами я. – Это всего лишь картины, моя фантазия, - сказал я в свое оправдание, но Марк знал: все мои шедевры не просто холст и краски. Они отображают мою душу и тех монстров, что таит мое тело. Я откинул в сторону грифель и лист. Рисовать резко расхотелось. Монстры отступили, вдохновение пропало. Я покосился на обоих братьев, так похожих между собой. Они дети своей матери, они ее отражения, в то время как я отвратительная копия своего ужасного отца. Я спрыгнул с подоконника, вытащил из шкафа чемодан и сумку. Братья намек поняли без слов, но выглядели недовольными. Сбор вещей не являлся их хобби. Всю ночь, как и планировали, мы не спали. Матери вновь не было дома. Наутро я любезно оставил записку на холодильнике, которую мать заметит лишь через несколько дней. Собранный чемодан и две небольшие сумки мы поставили на пороге. Сна до сих пор не было ни в одном глазу даже у Женьки. Мы напоили младшего брата кофе, сами поглотили по две банки энергетика и отправились на остановку на первый автобус. Я всю эту эстетичную фигню не признаю, но рассвет правда был красивый. Лучи солнца медленно пробирались к земле, чтобы разбудить людей и начать новый день. По обеим сторонам проселочной дороги шел непроглядный лес, который в это время суток выглядел особенно устрашающе. Женька то и дело спрашивал, обитают ли там какие монстры. Марк рассказывал такие истории, что у меня уши заворачивались, не говоря про самого мелкого. На проселочной дороге в пять утра никого не было, лишь проезжали на бешеной скорости редкие автомобили, но и они вряд ли замечали трех парней, шагающих по обочине. Наконец, мы добрались до остановки. До приезда автобуса оставалось еще десять минут. Марк разложился на лавочке, слишком шумно вдыхая воздух. Я недовольно покосился на него, но брат на мой взгляд лишь рассмеялся и продолжил доканывать своим поведением. Вдали показался автобус. Старый, еле движущийся, он тормознул рядом с нами. В моторе что-то громко загудело. Дверь открылась с невыносимым скрипом. Высокая ступень стала для Женьки непреодолимой преградой, и я, подхватив его на руки, запихал в автобус первый. - До «Радуги» докинете? – спросил я, забираясь вслед за младшим братом. Марк запихивал чемоданы и лез сам. В округе все прекрасно знали местный лагерь, и я был уверен, что водитель согласится нас подкинуть, но все равно спросил. Когда начинались летом смены в лагерях, водителям автобусов было крайне выгодно подбирать детей, которых не удосужились отвезти родители, на шоссе и даже за копейки довозить их до лагеря. Пожилой мужчина за рулем кивнул. Я отдал ему деньги за три билета. Марк и Женька, заняв места в самом конце автобуса, поставили рядом с собой чемоданы. Я с одной сумкой сел на ряд вперед. Недалеко от ворот «Радуги» находилась автобусная остановка. Нас высадили. Автобус медленно и шумно поплелся дальше. Женька с восхищением оглянулся на лагерь. Его первая смена. Он еще не слышал местных страшилок, не мазал никого пастой, не сбегал после отбоя или во время тихого часа, не забегал к девочкам с утра в спальню. Его это еще только ждало впереди. Я и Марк оглянулись по сторонам, словно выискивали для себя опасность, а затем Женька завопил. - Вон-вон, цифла шесть! Мы подхватили свои сумки и направились в сторону шестого отряда, чтобы сдать Женьку в руки вожатым. В центре стоял молодой человек, сантиметров на десять меня ниже, его я здесь раньше не встречал. Из-за худощавости казался высоким. Черные, как смоль, волнистые волосы пушились на голове и спадали на янтарные глаза. Острые скулы, тонкие губы, худая длинная шея и слишком выпирающий кадык. На глазах большие круглые очки, какие сейчас носила половина молодежи. Рядом с парнем стояла нам знакомая Алена Павловна, которая была в прошлом году вожатой у Марка. Намучилась она с ним, конечно. Аленка мне нравилась, нормальная девка, если убрать из нее дотошности правильный характер и планы на каждую секунду своей жизни. Марк дал о себе знать первый из нас троих. Он наигранно поклонился вожатой и со смехом сказал. - Как давно не виделись, Алена Павловна. - Слава богу, Марк, ты в этот раз не в моем отряде! – воскликнула радостно Алена. Я тихо хмыкнул. Марк рассмеялся. - Я тоже рад видеть вас, Алена Павловна! - Орловы, давайте в этот раз без ваших проделок, - довольно строго сказала вожатая. - Это как получится, - пожал плечами я, глядя на Алену с ухмылкой. Девушка закатила глаза. Как только я подал голос, ее напарник слишком резко повернулся ко мне. Мы поймали взгляды друг друга. Его реакция была странной. Парень резко поджал губы, нервно сглотнул, и я сначала опешил. Неужели испугался? Но затем, судя по его резким движениям и нервно сжимающимся кулакам, он скорее был недоволен мной. Отвел вожатый глаза первый, и я невольно ухмыльнулся, скрывая за этим выражением странное чувство, возникшее, когда парень без стеснения смотрел мне в глаза и словно хотел разглядеть душу. Похоже, он друг Алены Павловны. Такой же скучный правильный паренек. - Мы вот, Жеку вам в этом году сдаем, - сказал Марк, подтолкнув Женьку в сторону вожатых. Мелкий бегло взглянул на меня, и я со всей серьезностью кивнул. Взглядом дал понять, развлекаться можно, но стоит иметь границу, которую нам с Марком, к сожалению, не показали в свое время. Уж брату пойти по своим стопам я не дам. Я всучил Женьке его сумку, затем Марку, и мы развернулись, чтобы уйти. На развилке перед воротами остановились. Марк ударил меня по плечу, поржал с моей угрюмой реакции и поплелся в сторону своего отряда. Я еще раз обернулся и нашел глазами парня с табличкой шестого отряда. Женька уже довольный общался с местными парнями. Я облегченно выдохнул. Он парень, он выстоит эти сложность жизни и общения со сверстниками. Ему как никак в школу в этом году идти, пора учиться общаться. Я развернулся на сто восемьдесят градусов и зашагал в сторону четвертого отряда. Таблички такой огромной там не было, держала ее женщина лет тридцати, в которой я сразу узнал добродушную Татьяну Петровну. Она в этом году взяла самых старших ребят. Я поплелся к ним. Пару парней в знак приветствия пожали мне руку, трое дали «пять». Многих я знал, они приезжали сюда из года в год, с некоторым был в прошлом году в одном отряде и спал в одной комнате, но также и не узнавал многих лиц. Удивительно, что новые ребята приезжали сюда в таком возрасте по собственной воле. Татьяна Петровна покосилась на меня, я отсалютовал ей, и она, тихо хмыкнув, повернулась к другом парню. На удивление, вожатая относилась ко мне совершенно нормально, даже часто помогала, до того, конечно, когда я начинаю творить всякую дичь. Меня толкнул Васька, и я врезался в спину какой-то девчонки. Она резко повернулась ко мне с криком. - Ты совсем охренел?! Ее глаза поползли на лоб от удивления, когда она поняла, кто стоит передо мной. Врезался я в Нику, у которой батя какой-то там немец, эмигрировавший в Россию и разработавший здесь свою фирму. Когда мы познакомились пару лет назад, я думал, Ника будет строить из себя богиню, а она оказалась «своей» девчонкой. Даже часто к нам присоединялась, когда мы сбегали и устраивали пакости. - Матерь Божья, Орлов, тебя каким ветром сюда надуло? Ты ж мне в прошлом году клялся, что на последнюю смену под дулом пистолета не явишься! – весело заявила рыжая. - Затащили, - усмехнулся я, закатив глаза. - О, круто! – радостно заявила она. Возможно, здесь не будет так скучно, как я думал. – Марк тоже здесь? - Ага, и Жека на первой в своей жизни смене. - Кто в каком отряде? В какие корпусы нам придется пробираться после отбоя? – хмыкнула Николь. Я развеселился. Возможно, эта девчонка не позволит мне скучать в долбаной «Радуге». - Марк в пятом, Жека в шестом. Глаза Ники распахнулись, губы сжались. Она нервно поправила хвост рыжих волос. Я уставил на нее, брови поползли вверх. - Тут такое дело, - неловко призналась она, почесав затылок. – В шестом вожатый мой брат. Если я спалюсь, что не соблюдаю правила, он меня убьет. Родаки ему наплели, что я прилежная девочка, как типа была моя сеструха, вот он и думает, что так и есть. - Че, серьезно, тот дрищ твой братан? – усомнился я, глядя в сторону шестого отряда. - Иди знаешь, куда? – пихнула она меня локтем. – Он вообще крутой, ты с ним познакомься. Его если растолкать, он за любой кипишь. - По нему же видно, что весь кипишь у него сворачивается на математике. - Ну с этим да, проблема, - вздохнула Ника, глядя в сторону брата. – Надо его просто хоть раз взять на свою тусовку, он поймет, как веселиться нужно. - Так он же вожатый. - И что, он теперь все три недели тухнуть должен? Только ты это, аккуратней будь… Не нарывайся, в общем. Мы типа двоюродные, у него батя Адлер, я сама дядьку боюсь. Хрен знает, как тетка за него вышла, но я б такого мужика стороной обходила. - Что за Адлер? – задался я вопросом. - Бизнесмен какой-то, крутой в Новосибирске. Брата же и вожатым взяли, только его фамилию услышали. А он сам-то нормальный, с ним весело даже… - Фаус, Орлов, хватит языками молоть, давайте за нами, - строго объявила Татьяна Петровна. Я подхватила подругу под локоть и поволок к остальным ребятам, что уже отдалялись от нас. - Познакомишь потом, - буркнул я и перевел тему разговора.