Глицин, кипяток и слезы - ты стираешь собственные грезы

Что ж, на следующий день, полный сил и целей, я после учебы собрался ехать в офис «Радуги» и записаться в ряды вожатых. У Николь рано заканчивались уроки, и она приехала ко мне в школу, чтобы оттуда мы вместе рванули в офис. Сестра выглядела расслабленно, говорила без умолку и твердила, что я справлюсь. А я всю дорогу был задумчивым и даже зашуганным. Сначала мы сели с Николь не в тот автобус, поехав в другую сторону. Спустя пару остановок мы поняли, что-то здесь не так. Сестра расхохоталась нашей тупости, и мы выбежали из автобуса, не заплатив. Кондуктор громко кричала ругательства нам вслед, но мы лишь бежали. Когда мы оторвались от автобуса, я хотел отчитать за этот поступок Николь, но она рассмеялась, обняла меня, и мы зашагали к другой остановке. Наконец, добравшись до офиса, я замер перед входом. Николь подтолкнула меня, но я недовольно скривился. Сестра затащила меня внутрь, шепча. - Думал отмазаться? Ну уж нет, одна я туда точно не поеду! В кабинет сестру, конечно, не пустили, но она улыбнулась мне и плюхнулась на кресло для ожидания. Женщина в строгой одежде окинула презрительным взглядом мою сестру и поскорее унеслась по коридору. Я сделал глубокий вздох и исчез за темной дверью кабинета директора лагеря. Обстановка казалась мне немного устрашающей. Вся мебель из темного дерева: книжные шкафы, стол, стулья. Окно завешано прозрачной шторкой, донося с улицы шум города. За столом сидела грозного вида женщина. Высокая, крупного телосложения, каштановые волосы в высоком пучке, на лице квадратные очки и слишком яркая красная помада. На вид ей лет сорок пять, хотя могла быть и старше. Я замер в дверях, прижимая к себе синюю папку с личным делом, громко откашлялся и поздоровался максимально уверенным голосом, на какой был способен в ту минуту. - Добрый день! Женщина подняла взгляд своих темных глаз поверх очков. Оглядела меня оценивающе, и на губах заиграло подобие улыбки. - Адлер Виктор Владиславович? – медленно протянула она мое имя, словно наслаждалась его звучанием, с вопросительной интонацией. - Да, я, - сухо ответил я и неуверенно поинтересовался. – Вы директриса, Тамара Львовна? – на мой взор она ответила еще одним подобием улыбки и кивнула. Пригласила жестом сесть, и я подчинился, слишком громко приземлив папку на стол перед женщиной. Она брезгливо зацепила обложку ногтями и распахнула ее. Пробежалась глазами по данным на первом листке и произнесла с нескрываемым отвращением. - Мог и не тащить сюда свое дело, я видела твое резюме, Виктор. Отношение к женщине резко изменилось. Директриса бесцеремонно перешла на «ты». Я еле сдержался, чтобы не осадить ее. Максимально мило улыбнулся, как сейчас был способен, и добавил. - Хотел быть уверен, что вы меня примете. - Знаете, у нас не так много вариантов… - устало протянула она. – Мало, кто хочет идти на смены в лагеря. Хотя такая подработка… Но ты должен понимать, что на твоих плечах ответственность за детей. Ты должен следить не только за дисциплиной, но и за их проделками. Никаких драк, сигарет или спиртного. Хотя, тебе это вряд ли грозит, я зачислю тебя в самый младший отряд. Им там по семь-восемь лет, вряд ли они привезут с собой алкоголь. Также ты должен следить за каждым их шагов, сопровождать во время всех общественных мероприятий или кружков и секций, поднимать по утрам и укладывать спать. Я буду присутствовать в лагере всю смену, но сидеть в администрации. Ни одно событие не должно проходить мимо моих ушей. Для детей ты должен быть всем: от родителя до персональной няньки и психолога. - Тамара Львовна, я прошел вожатские курсы, знаете, сколько раз я это слышал? - Я люблю повторять дважды, чтобы мои подопечные уловили всю суть сказанных мною слов, - поджала она губы, словно я оскорбил ее своими словами. – Итак, Виктор, я запишу тебя в первую смену, что начинается тринадцатого июня, вожатым отряда «6». Сейчас в этом отряде двадцать детей, и я сомневаюсь, что их число увеличиться. Будет хорошо, если и эти-то приедут. В напарниках у тебя Алена Павловна, прекрасная девочка. Учится в педагогическом, прилежная ученица, уже третье лето работает в нашем лагере. Одни положительные отзывы от родителей и детей! Алена введет тебя в курс дела уже на месте, будет помогать. - Постойте, постойте!.. Я, конечно, доволен своим положением, но мне обещали экзамен. Проверка того, чему меня научили на вожатских курсах. - Виктор, - посмотрела на меня директриса, как на умалишенного. – Я видела твою фамилию. Поверь, Адлер мы пропустим без очереди. Фамилия. Вот в чем было дело. По сути, директрисе было даже плевать, как хорошо я учился и прилежно готовился, чтобы меня пустили к детям. Тамара Львовна услышала мою фамилию. Адлер. Пропуск во многие места Новосибирска, а может даже Москвы. Меня оскорбили слова женщины. Если отец хотел, чтобы я добивался всего сам, ему нужно было сменить мне фамилию или отдать мамину девичью. - Допустим, - холодно произнес я, чтобы всем видом показать, что недоволен словами Тамары Львовны. – Что насчет заработной платы? - За трехнедельную смену у вожатого зарплата двадцать пять тысяч рублей. Копейки. - Это большие деньги для вожатого, - быстро добавила Тамара Львовна, видимо завидев мое недовольное лицо. – Тем более, - воодушевленно заявила она. – Представьте, молодой человек, какой это плюс в личное дело, - слишком резко перешла она на «вы». Я кивнул собственным мыслям, но Тамара Львовна видимо подумала, что ей. Тихим голосом немного смущенно высказалась она. – Виктор, я понимаю, вы молодой человек, едите тоже не всю смену в лагере работать, как проклятый. Там ведь и дискотеки, и собрание со старшекурсниками… Был у нас один случай, когда вожатый закрутил роман прямо в лагере с девочкой из старшего отряда. На деле, разница в возрасте у них небольшая, но как это отпечаталось на репутации лагеря! Вы, пожалуйста, если даже будите проворачивать что-то подобное, хотя бы скрывайтесь от администрации и остальных вожатых. Не дай бог, меня вызовут в комиссию со словами, что Адлер всю смену, работая вожатым, крутился с молоденькой девочкой! В таком случае, - угрожающе закончила она. – Хороших комментариев в личном деле не ждите. - Я вас понял, Тамара Львовна. Не волнуйтесь насчет этого точно. Она кивнула. В ее глазах мелькнуло уважение. Наверное, она была удовлетворена мои серьезным ответом. Я, наконец, покинул кабинет директрисы, попрощавшись с ней, а она наспех всучила мне у самой двери каталог «Радуги», где были расписаны отряды, обязанности детей и вожатых, расписание смен, праздников и предполагаемых секций. Я пролистал это без особо интереса и засунул в карман, чтобы позже отдать сестре. На входе меня ждала Николь, которая уже не могла усидеть на месте. - Ника, тебя будоражит этот лагерь больше, чем меня, - усмехнулся я, протягивая ей каталог. - Ну? Тебя взяли? – сгорая от любопытства, спросила она, пропуская мою реплику мимо ушей. Я недовольно скривился. - Взяли, как только услышали фамилию Адлер. Словно весь Новосибирск крутится вокруг нашего семейства. Даже экзамен не провели. Директриса лишь предупредила, чтоб я не крутился с девчонками из отрядов. - О, ну тебе этого не грозит, - прощебетала сестра, разглядывая каталог и хмурясь. Я слова сестры воспринял по-своему и, остановив ее, спросил недовольным голосом. - Почему это? - Как почему? – хлопнула она глазами. – Да ладно, Вить, все знают, что последнее, о чем ты думаешь, женщины! Ты так молодость свою не упусти, разглядывая лишь учебники. Ты с девчонками хоть раз целовался? Я недовольно скривился, но промолчал. - Ну вот, а я о чем говорила, - улыбнулась сестра. – Ладно, не волнуйся, подыщем тебе кого-нибудь в лагере. Уж этим я заниматься умею. - Один раз уже пробовала, - угрюмо буркнул я, вышагивая по коридору. Меня вновь поглотили собственные мысли. Так ли я хотел стать вожатым? Нравилось ли мне все время учиться, а не развлекаться, как сверстники? Может, если бы отец так не давил на меня, я бы веселился, был популярным и общительным? Впервые за восемнадцать лет своей жизни я понял, да как-то и плевать мне на это личное дело, на будущую карьеру. Мне просто захотелось жить. *** Я и отец таскали мои вещи в багажник машины, мама тщательно за нами все проверяла. Тринадцатое июня неизбежно наступило, а я, витая в собственных мыслях, пропустил, как окончил десятый класс и ушел на летние каникулы. Следующий год станет решающий, я сдаю экзамены, но я даже не волновался. Начало каникул, первые дни июня, я не пошел на речку или не ездил в лес, а вновь сел за учебники, решая пробники ЕГЭ. Я бы на улицу вообще не выходил, распорядок дня меня устраивал. Теплая погода говорила о продолжительном жарком лете, но мне вставать с постели и отказываться от учебы совсем не хотелось. Меня вытаскивала Николь. Приезжала к нам, пока родители были на работе, и буквально насильно вытаскивала на улицу. Я очень ей за это благодарен, потому что без сестры бы уже зачах у себя в постели. На улице только светало. В лагерь мы собирались ехать очень рано. Солнце медленно ползло с востока. Воздух уже нагревался первыми солнечными лучами, но мама заставила меня все равно надеть толстовку. Ларек был закрыт, все дома еще поглощал сон, и лишь ранние пташки выходили из домов, удивленно оглядываясь на нас. Мама стояла над багажником папиного автомобиля и оценивала вещи своим проницательным взглядом. Отец уже сел за руль, разогревал автомобиль и листал новости в интернете. Я разглядывал двор, который приходилось покинуть на три недели для подработки. В голове вновь промелькнула мысль, что уезжать-то я и не хочу. Хотелось жутко спать. Мама вчера советовала лечь пораньше, но я ее не слушал, хотел дочитать недавно купленную книгу. Книгу-то я дочитал, остался в восторге, вот только лег около половины второго. И как я буду приглядывать за детьми, если похож на сонную муху? Николь ехала с нами. Конечно, тетушка Арина могла привезти ее сама, но сестра буквально на коленях перед матерью молилась ехать со мной. Знала же, зараза, что без нее я точно депрессией укроюсь. Тетушка ее, конечно, отпустила, хотя такого ярого желания ехать с семьей Адлер она все равно не поняла. Так рано привозить Николь никто не хотел, поэтому на эту роль выбрали того самого парня-скейтера Изабеллы, который примерно в это время ехал на работу. Они прибыли слишком рано, в салоне старого автомобиля играла громкая рок музыка, а Николь ругалась. Парня старшей сестры она ненавидела так сильно, насколько это было возможно. Я часто интересовался, в чем причина такого ненавистного отношения к пареньку. Я, конечно, его тоже не жаловал, но чтоб с такой ненавистью относиться и ругаться по каждому глупому поводу! Николь пожимала плечами, улыбалась и отвешивала в его сторону бранные словечки. Сегодня Николь, конечно, не улыбалась и не язвила. Сестра тоже хотела спать, поэтому, когда вышла из автомобиля, крича на парня Изабеллы, она сразу спряталась в салоне отцовой машины и, свернувшись калачиком, задремывала. Я ее постоянно будил, интересуясь, все ли ее вещи мы сложили, не хочет ли она подняться к нам и сходить в туалет. Уже на третьем вопросе сестра послала меня к чертям, отвернулась и уснула. Я вздохнул, глянул еще раз на угрюмую маму и сел на пассажирское место рядом с отцом. Мы отъехали на пятнадцать минут позже положенного, плюс застряли в пробке, как никак утро понедельника, людям нужно на работу, поэтому и до лагеря добрались позже нужного. Николь к тому времени уже проснулась, а я дочитывал пятую главу новой книги. Отец искал минут пять место для парковки, все было забито машинами людей, провожающих своих детей. У высоких ворот расположились несколько вожатых, уже успевших оформиться, с большими табличками с номерами своих отрядов. Я тихо выругался и выскочил из автомобиля, подхватив свои сумки. Стоило побыстрее и мне оказаться среди этих вожатых. Уверен, кто-то из шестого отряда тоже уже здесь. Николь крикнула мне вдогонку, куда я собрался, но я даже не притормозил, лишь кинул ей жест телефонной трубки, означающий, позвоню позже. Мне удалось прорваться сквозь первых вожатых и толпы взрослых к высоким железным воротам, над которыми большими буквами красовалось название лагеря – «Радуга». На тропинке рядом с указателями практически никого не было, внутрь еще никого не пропустили. Я огляделся по сторонам, но я сюда приехал впервые, любое из этих зданий могло оказаться администрацией. Придется пользоваться указателями. На большом деревянном табло были наклеены таблички поменьше со стрелочками, чтобы заблудшие дети (и вожатые) знали, куда идти. Развилка вела в три стороны. Налево жилые комплексы всех отрядов, куда мне придется кинуть вещи, когда получу ключи. В той же стороне столовая. Прямо спортивный корт и большая сцена, которую я заприметил еще от ворот. Направо значилось здание администрации, медпункт, места секций для ребят, кинозал и даже речка. Да уж, заблудиться здесь проще простого. Я рванул направо. Сумки в моих руках подпрыгивали. Я то и дело бросал взгляд на часы. До официального времени сборов оставалось меньше десяти минут. Мне стоит ускориться. Наконец, отыскав здание администрации, я залетел внутрь. В приемной находились несколько вожатых, оформляющих свое прибытие за стойками, и пару человек на креслах ожидания. Я подбежал к свободной стойке и грузом высыпал перед женщиной стопку своих документов. Она подняла на меня удивленный взгляд. Я поспешно поздоровался. В свое оправдание сказал, что опаздываю. Женщина молча оформила меня, даже не поздоровавшись в ответ. Я ждал, нервно постукивая ногой по полу. Ребята за соседними стойками уже вышли, взяв таблички. Женщина, обратно отдав мне документы, позвала какую-то Алену. Я уже поздно догадался, что это моя напарница. Спешка выбила из головы даже имя девушки, с которой я буду работать. Эта некая Алена подошла к нам, когда я запихивал в сумку свои документы. В руках у нее был ключ, подмышкой большая табличка с номером нашего отряда. Я улыбнулся и кивнул ей в знак приветствие. - Витя, верно? Рада познакомиться, - улыбнулась она и протянула мне ключ. Я обратил внимание, что девушка правда привлекательная. С длинными русыми волосами, большими голубыми глазами, острыми скулами. Ростом она высокого, примерно с меня, а я метр семьдесят пять! Я подумал, от романа с ней меня отвлекать никто не будет. Конечно, мы можем не сойтись характерами, возможно, у нее и вовсе есть парень, но даже мысли о этом притупляло другое. Я абсолютно ничего к ней не чувствовал. - Я знаю, мы уже опаздываем, но мне нужно срочно отнести в комнату вещи, - выпалил я, кивая на свои сумки. – Мне не хочется подводить тебя в первый день… - Возьми ключ, - всунула она мне в ладонь его. – Отнеси в нашу комнату вещи, во втором корпусе тринадцатая спальня. Я пока соберу малышей вокруг себя. А на линейку потом поведем вместе. Дети еще полчаса собираться будут минимум, ты точно успеешь. Видел на указателях, где корпусы? Там от ворот налево. - Да-да, спасибо, Ален! Я мигом! – подхватил я все чемоданы и рванул на улицу. Благо на территории лагеря людей практически не было, пробки никем не создавались, иначе я бы задержался тут еще на час. Скорее всего во время смены здесь будет уйма народу, протолкнуться нельзя. Хотя тропинки довольно широкие, а расстояние между зданиями в сотню метров, мне кажется, дети совсем скоро заполонят здесь все свободное пространство. Жилые корпусы выглядели более-менее прилично, я волновался, что будет хуже. Стены небольших одноэтажных домиков местами оказались пошарпаны, но внутри оказалось уютно и пахло деревом. Длинный коридор мрачный и темный, а вот сами спальни светлые и довольно просторные. Как я понял, второй корпус самый маленький, там, где живут вожатые. У стен по кровати, в центре окно и один письменный стол. Есть общий шкаф и прикроватные тумбочки. Все старенькое, но выглядит вполне прилично. Я скинул все сумки на пол, раскладывать вещи времени не было. Подметил, что сумки Алены разложены на кровати аккуратно. В голове вспыхнули слова Тамары Львовны, что девочка очень хорошая, учится в педагогическом. Стоит пообщаться с ней поближе, личность она явно интересная. Должен же я завести здесь хотя бы друга. Закрыв дверь и спрятав ключ в карман, я рванул бегом обратно к воротам. Весь вспотел от бега, тяжело дышал, но внешность меня сейчас особо не интересовала. Папиной машины уже не было, отыскать в толпе одногруппников Николь не удалось. Зато я заметил большую табличку шестого отряда и высокую Алену, широко улыбающуюся мне и машущую рукой. Вокруг нее собралась маленькая группка детей. Она была права, дети буду прибывать еще минимум полчаса. Я забрал у Алены табличку, поднял над головой. Алена мило поблагодарила меня и задала риторический вопрос, как я успел так быстро пробежаться по всей территории лагеря. Затем девушка стала пересчитывать детей, проводить перекличку и отвечать на надоедливые вопросы малышей. Я восхищался стойкостью Алены. Я сначала растерялся от такого наплыва малышни, а она сразу взяла все под свой контроль и даже мне раздавала советы. Я строго сообщал малышне, когда она убегала от нас, что отходить от вожатых далеко нельзя. Мой тон заставлял их слушаться, к моему великому удивлению. На остановке рядом с воротами остановился старый автобус. Открылась скрипучая дверь. Автобус оказался настолько шумным, что заглушил всех взрослых и крики малышни и подростков. Все обернулись в сторону общественного транспорта. Лишь скривились и вернулись к собственным делам. Из автобуса вывалили три парня. Не знал, что некоторые родители не привозят детей, а отправляют их на автобусе. Парни огляделись по сторонам. С такого расстояния, тем более со своим зрением, я не мог разглядеть парней. Маленький мальчик, шедший посередине двух старший парней, тыкнул пальцем в нашу сторону, и я нахмурился. Пихнул локтем Алену. Она удивленно повернулась ко мне. Я мотнул головой в сторону отъезжающего автобуса и появившихся парней, направляющихся к нам. Алена сжала губы с такой силой, что они побледнели. Я вновь покосился в сторону остановки. Парни уже приближались, но Алена успела недовольно буркнуть. - Орловы… Некие Орловы подошли к нам. Самый старший из парней выглядел лет на восемнадцать, но я понимал, что на деле он младше. Темно-каштановые волосы ровно лежали на голове, и я даже позавидовал этому пареньку. Прищуренные карие глаза смотрели с подозрением. Острые скулы одновременно отталкивали и притягивали. Нижняя губа разбита, краешек в запекшейся крови. На губах подобие улыбки, которая кажется угрожающей. На парне джинсы, протертые на коленях, отчего ткань там светлее, растянутая черная футболка и толстая цепь на шее. На ногах потрепанные кроссовки. Одна рука в кармане джинс, вторая держит сумку, и я замечаю на косточках ссадины, словно он недавно дрался. Парень помладше не похож на старшего. Русые, может, пшеничные волосы вразброс расположились на голове. Лицо округленное, квадратные подбородок, глаза темно-голубые, взгляд холодный. Парень хищно ухмыляется, в руках сумка и чемодан. На нем такие же джинсы, кроссовки другие, более новые. Футболка белая, с принтом какой-то рок группы. На щеке маленький, но приметный шрам. Он вычурно отвешивает поклон и с ухмылкой произносит. - Как давно не виделись, Алена Павловна. - Слава богу, Марк, ты в этот раз не в моем отряде! Парень расхохотался. - Я тоже рад видеть вас, Алена Павловна! – злобы в голосе не было, можно даже посчитать, что слова довольно искренние. - Орловы, давайте в этот раз без ваших проделок. - Это как получится, - ухмыльнулся самый старший, и я даже вздрогнул от его голоса. Мороз пробрался по коже от грубого тона. Я моментально перевел глаза на него, и наши взгляды встретились. Я плотно сжал губы, но переглядки не прекратил. Какая-то волна тока прошлась по моему телу. Я отвернулся первый. Краем глаза заметил, что парень ухмыльнулся. Я проигнорировал его. Самый младший мальчик, как я понял, брат, разглядывал нас с любопытством большими холодными голубыми глазами. На нем была слишком большая ему кофта и джинсы, новые. Пшеничные волосы, как у старшего брата, растрепались по голове, лицо совсем детское, даже среди ребят своего возраста шестого отряда он выглядел маленьким. Глаза какие-то слишком грустные. - Мы вот, Жеку вам в этом году сдаем, - отозвался средний, подталкивая младшего в нашу сторону. Маленький Женя глянул на самого старшего брата, дождался от него утвердительного кивка, и подошел к нам. Алена приобняла малыша за плечи и спросила, голодный ли он. Мальчик вновь повернулся к братьям, словно ждал, что они ответят за него, но старшие отсалютовали младшему и поплелись каждый к своему отряду. Шум поглотил меня, смех доносился со всех сторон, вожатые бегали за своими подопечными, выстраивали их и получали новеньких от родителей. Я оглянулся на лагерь, который мне словно улыбался. Может, эта смена не будет такой чудовищной, как я себе представлял?