Глицин, кипяток и слезы - ты стираешь собственные грезы

Спустя год Рому признали психически нездоровым человеком. После его появления в полицейском участке я узнал, что он там довольно частый гость. Экспертиза доказала, что на картине, которую нашли у него дома, и правда использованы наркотические вещества. И после того, как на Рому завели уголовное дело, начался год моей жизни, когда абсолютно все перевернулось. Роме нельзя было покидать территорию города, пока ведется расследование. Благодаря этой картине, поймали крупного наркоторговца, дело приняло масштабный оборот. Как только я понял, что никак не смогу помочь Роме в расследовании, уж слишком низко мое положение (да, да, даже я не мог ничем помочь), я сразу написал рапорт об увольнении. Родители никак не противились, я к этому времени уже был взрослым самостоятельным мужчиной. Если они и были недовольны, не выказали этого. Я же полностью погрузился в работу над бизнесами и компаниями, которые отец переписал на меня. С Ромой мы виделись. Я просто не мог с ним не видеться, зная, что он живет совсем рядом. Думаю, моя жена практически сразу догадалась, что у меня кто-то есть на стороне. Наши отношения резко изменились, но теперь Катенька, после возвращения Ромы, по-настоящему стала моей сестрой, а не женой. Первое свидание с Ромой состоялось через месяц после нашей встречи. Мы обменялись телефонами, но так и не решались позвонить друг другу. Какое-то странное волнующее чувство пугало и раздирало, мешало сделать первый шаг. Когда мы увиделись в ресторане, было так странно сидеть со взрослым Ромой и обсуждать какие-то повседневные дела. Мы были совершенно разными. Я идеально подходил к атмосфере вычурного ресторана и сливался с серой толпой, а вот Рома, как и в прошлом, выделялся спортивной одеждой и громким смехом. Я прислушался к своим чувствам. Страх был, что мы оба влюблены в образы прошлого, в тех нас, которых больше нет. Но уже к концу первого свидания, когда Рома резко откинулся на стуле и честно признался, что ему надоело обсуждать скучные будни, я осознал, что я влюблен в Рому, любого, и прошлого, и настоящего. Рома признался, что тоже боялся позвонить, а все эти пять лет выдались для него тяжкими. Рома рассказал про колонию, как он сдержал обещания, люди боялись и уважали его. Потом сказал про смерть матери, переезд, учебу, карьеру, шедевральные картины и нескончаемые приступы. В ответ я поделился вкратце самым тяжелым первым годом после расставания, затем про психушку, женитьбу и дочь. Я не стал скрывать семью. Рома меня понял и серьезно спросил, стоит ли нам полностью прекратить общение, раз у меня есть вторая половинка. Но я без стеснения ответил, во мне все еще трепещут нежные чувства к Роме, а не к жене. И я не смогу так просто расстаться с ним вновь, когда мы не виделись столько лет. Второе свидание состоялось дома у Ромы, и я наконец-то познакомился с его семьей. Племянница уже выросла, сестра изменилась, Женька выглядел безумно взросло. Единственный, кто хоть оставил тень от прошлого в себе, Марк. Его поведения и шутки проглядывались и раньше, поэтому я был доволен, что хоть кто-то не изменяет сам себе. У нас был семейный ужин, и я почувствовал по-настоящему уютную атмосферу. Мы обсуждали все и всех, шутили и громко смеялись. Я засиделся допоздна и, зная, что жена осталась у своих родителей вместе с Розой, я согласился на уговоры ночевки в доме Ромы. Мы долго веселились, обсуждали тяжелую жизнь, счастливые моменты, но старались не вспоминать прошлое, дабы не ворошить шрамы и незажившие раны. Потом все разошлись по комнатам, я хотел лечь в гостиной на диване, чтобы никому не мешать, но Рома уговорил переночевать с ним в комнате, на кресле. В спальне горел лишь светильник на тумбе. Рома полусидел полулежал на кровати и смотрел на меня. Я устроился в кресле и монотонно тихим голосом рассказывал о свадьбе Ники и ее жизни в Москве с мужем. От проницательного и столь нежного взгляда Ромы хотелось провалиться сквозь землю или потянуться к его губам и страстно поцеловать. На секунду я прикрыл глаза, чтобы вспомнить, как много лет назад мы целовались в лагере. Рассказ мой прекратился, и, когда я вновь открыл глаза, Рома сидел уже на краю кровати, недалеко от меня. Желание поцеловать его усилилось, и я нервно сглотнул, пытаясь вспомнить, о чем я рассказывал, дабы отвлечься от глупых подростковых мыслей. Вот только когда Рома потянулся целовать меня, я прильнул к нему без лишних вопросов. Сколько же чувств было в этих поцелуях! Пять лет мы не целовались, а сейчас словно пытались восстановить утерянные годы. Естественно, заснул я в ту ночь вовсе не на кресле, а в объятиях Ромы, столь близкого и родного. Я даже удивился, что чувства могут пылать так сильно спустя годы. И, судя по ситуации, моя любовь была взаимна. Теперь мы встречались как любовники в отелях, у него дома или на моей квартире, когда она была свободной. Мы не просто придавались страсти, мы могли сидеть часами и разговаривать, пока кому-то из нас не пора было ехать на учебу или работу. Чувства тяготили, конечно, тем более шло расследование. И каждый день просыпаясь, я понимал, Рома вновь может оказаться за решеткой. Однажды я приехал к Роме без предупреждения, подвыпивший и выложил, что развожусь. Терпеть Катеньку, как свою жену я больше не мог. Теперь и меня ждали суды по разделке общего наследства и даже ребенка. Рома всю ночь провел у моей постели и успокаивал, говоря, что жизнь наладится, все будет в порядке. Но когда его, весной, признали психически больным и заставили лечь в психушку, я перестал верить, что жизнь наладится. Мы встретились у ворот психбольницы. Врачи разрешили нам попрощаться наедине, но сами далеко не ушли, остались стоять рядом, вдруг больной Рома решит убежать. Он выглядел несчастным. Даже отчаянным. Мое сердце разрывалось, когда я смотрел на него и понимал, как сильно люблю. Первые пару минут мы просто молчали, прощаясь морально и готовя себя к очередному расставанию. Я рассматривал Рому, его шоколадные волосы, карие глаза, высокую худощавую фигуру, изящные руки в карманах. - Как развод? – повседневно спросил Рома, словно мы просто встретились на улице, у супермаркета, и завели дружеский разговор. - Катя уезжает к сестре в Краснодар. Роза остается со мной. Я рассказал ей, что на стороне у меня была не любовница, а любовник. Катя отреагировала спокойно, мол, уже ничему не удивиться. Сказала, что будет молчать, но оставаться в Новосибирске не хочет. - Дочь забирать тоже не хочется? – хмыкнул Рома. - Я попросил оставить Розу мне, да она и не противилась. Буду воспитывать ее сам, дом частный хочу купить, деньги позволяют. Постараюсь быть хорошим отцом. - Однажды ты познакомишь нас с ней, - грустно улыбнулся Рома. – Однажды я узнаю, какая дочка моего любимого мужчины. Балуй ее побольше, Вить. - Скажу Розе, чтоб она ждала Романа, - горько усмехнулся я. – Она ждать будет. А для тебя это стимул не бросать меня после того, как выйдешь из больницы. В этот раз так не прокатит, понял? Я остаюсь в Новосибирске, будут оббивать пороги кабинетов врачей, чтоб с тобой разрешали видеться. - Один раз я уже совершил ошибку, после колонии не связался с тобой. Теперь я обещаю, что найду тебя в любом уголке мира, даже на другой планете, - Рома замолчал, вздохнул, затем достал из кармана сигарету и закурил. Врачи усилили свою слежку. Полился дымок к небу от зажженной сигареты. – Раньше ты всегда отбирал у меня сигареты, - хмыкнул Рома и повернулся ко мне. Я заметил отчаяние и боль в его глазах. - Не сегодня, Ром. - Знаешь, Витек, я обещаю, что буду рядом с тобой всегда, найду везде, потому что люблю тебя. - А я так и не пожалел, что выбрал именно тебя, Ром. Рома потянулся в карман, достал пачку сигарет и запихал мне в руку. Затем бросил окурок на землю, затушил носком кроссовка и еще раз бросил взгляд на меня. Врачи уже приближались в нашу сторону. Свидание подходило к концу. Врачи подловили Рому под руки. Тот не сопротивлялся. Я представлял, какую боль ему придется пройти, сам лежал в лечебнице. Парня развернули, повели к дверям. Рома последний раз обернулся, горько улыбнулся, и его затащили внутрь. Массивные двери захлопнулись за врачами и Ромой. Я продолжал стоять на улице, во дворе психбольницы в надежде, что Рома выйдет, вернется ко мне прямо сейчас, а не оставит опять на непонятное количество времени. Персонал, появляющийся во дворе, с грустью оглядывался на меня, а я продолжал буравить взглядом дверь, словно Рома должен был появиться с минуты на минуту. Отчаяние слишком быстро заполняло пустоту в моей груди, душило и убивало. Я достал из отданной мне пачки, что сжимал в руке, сигарету и закурил. Я никогда не курил, но сейчас мне показалось, что я сохраню с Ромой связь, если закурю. Дым неприятно оседал в легких. Хотел уже закурить вторую, но потом понял, что нужно сохранить эту упаковку на память, до его возвращения. Рома пообещал найти меня. А я даю обещание, которое не успел дать в лагере пять лет назад, я буду любить Рому вечно, что бы ни случилось. Окурок сигареты из обычной, но бесценной пачки придавили носком кроссовка к грязному асфальту, пропахшему чужой болью, и оставили тлеть в одиночестве, заполняя пустоту отчаянием и убийственным дымом двух молодых людей, что так любили друг друга всем сердцем.