Я влюбилась в друга

— Эм... Господин Ким, я... хочу забрать документы из университета. Вы не могли бы помочь с этим?.. Девушка нахаживала круги по набережной, нервно накручивая длинную рыжую прядь на палец. Ни тёплая вязаная кофта, ни причудливый бордовый берет не спасали от пронизывающего холода. Мороз будто прожигал кожу, проникая до самых костей. — С чего вдруг такое решение? — в трубке раздалось громкое кряхтение. — Каыль, ты понимаешь, что это повлечёт за собой последствия? Стипендия, достижения, отношения с преподавателями — всё исчезнет. Ты вообще осознаёшь это? А как же твоя мечта о журналистике? А друзья? — Ох, вот последнее как раз играет против меня, — усмехнулась устало Со, прижимая смартфон к уху. — Вы не представляете, как тяжело далось это решение. Но я хочу перемен... просто тихой, спокойной жизни. Пожалуйста, господин Ким СокДжин, помогите. Я приеду и подпишу все документы. — Должен ли я сообщить твоей сестре и родителям?.. — Сестре — да... Она всё равно узнает, а значит, и родители. Только, умоляю, пока никому больше. Тишина в трубке становилась густой, прямо как горячая смоль. — Ты же понимаешь, что остальные тоже узнают? Юнги не будет вечно в неведении, — произнёс полушёпотом Джин, и каждое слово его падало точно в сердце, как тяжёлый камень. — Знаю. Но мне уже всё равно. Я справлюсь. Связь прервалась. Со так и не поняла, согласился ли он помочь. Она спрятала телефон в карман и сделала глубокий вдох, наполняя лёгкие морским воздухом. Взгляд скользнул по тёмным волнам, а в голове пронеслось:       «Неужели не так давно мы здесь все вместе смеялись, бросали камешки и загадывали глупые желания?.. Как же я была глупа и наивна, когда надеялась на «хэппи-энд»... Слёзы выступили комом в горле. При мысли о друзьях сердце сжалось до дрожи, особенно когда в памяти всплыл образ одного из них — мятежного, дерзкого и невыносимо родного.       «Куда катится моя жизнь?» И тут — абсурдная мысль. Холод и так сковал тело, но вдруг захотелось ступить в воду, ощутить ледяные камни под босыми ногами.       «Может, холод и впрямь заглушит этот ад в голове?» Сбросив кеды и закатав штаны, Каыль подошла к воде. Ветер рвал рыжие волосы, камни впивались в ступни. Шаг. Ещё шаг...       «Уйди, Юнги! Исчезни из моих мыслей! Чтоб ты провалился, как и я из твоей жизни!» Каыль сделала ещё несколько неуверенных шагов, направляясь всё ближе к бушующим волнам.       «Наверное, считаешь меня эгоисткой, раз я ушла, ничего не сказав. Ненавидишь меня, приезжаешь... Хотя нет, скорее всего, тебе просто плевать! А быть может, ты волнуешься... Ну, хотя насчёт этого мне переживать не стоит, у тебя есть кому тебя утешить... А кто утешит меня?» Волны уже лизали щиколотки, когда она вдруг осознала: голова пуста. Его лицо наконец растворилось. — Получилось! — девушка рассмеялась, брызгая водой в разные стороны, словно несмышленый ребёнок. Но внезапно — удар в грудь. Сердце заколотилось с бешенной скоростью. Тело вспыхнуло болью, а ноги свело судорогой. Губы уже посинели от дремучего холода, пальцы онемели и скрючились как коряги. В панике она оглянулась: берег пуст... В метрах ста, сквозь пелену в глазах, мелькнула тень. — Помогите... — хрип вырвался вместе с последними силами. Энергия начала покидать слабое тело. Ноги подкосились. Удар головой о камень — и... тьма.

***

— Ох, наконец-то! Хоть какие-то признаки жизни! — негромко пробормотал какой-то неизвестный парень, меняя мокрую тряпку на перебинтованном лбе рыжеволосой. Девушка сморщилась от острой головной боли и приторно-сладкого фруктового запаха, витавшего в тесной комнатушке. Её дрожащие пальцы дотронулись до затылка — под ладонью оказались плотные слои бинтов. Она попыталась подняться, не открывая глаз, но сильная рука резко прижала её к подушке. — Лежи, дура! — рявкнул парень. — Я тебя с того света вытащил, а ты сразу рыпаться?! — Что?.. — хрипло выдохнула Каыль, через силу разлепив тяжёлые веки. Перед глазами плыло, но постепенно проступил образ незнакомца: пирсинг на губе, чёрная футболка, татуированные руки, сложенные на груди. — Нормальные люди в такую погоду по морям не шляются! Ты вообще в себе? Она промолчала, скользя взглядом по комнате. Фиолетовые огоньки гирлянды мигали на стене, выхватывая из темноты убогую кухоньку с одноконфорочной плитой и холодильником-малюткой. В углу тускло поблёскивал экран старого телевизора, рядом — стопка игровых дисков. Напротив стояла вторая кровать, аккуратно застеленная белым пледом. Только сейчас Со заметила: вместо привычных спортивных флисовых штанов и кофты на ней была чужая пижама со смешными собачьими мордами. Кажется, это был мопс. — Вы… переодели меня? — Ну а кто ещё? — уверенно парировал парень, но, заметив испуг на её лице, тут же добавил: — Расслабься, ты мне неинтересна. Он выдержал паузу, наблюдая, как в её глазах множатся вопросы, потом небрежно махнул рукой: — Я гей. — Господи… Ну конечно, — прошептала Каыль, закатывая глаза. Вокруг неё их было ну просто неприлично огромное количество! — Эй, да я шучу! — рассмеялся он, вставая и направляясь к холодильнику. — С вами, самоубийцами, что, вообще нельзя пошутить? Банка пива в его открылась с характерным пшш. Он отхлебнул, прищурившись: — И кстати, в наше время быть гомофобкой — это, знаешь ли, моветон. Ты же не старый дед, в конце-то концов. — Эй. Я не гомофобка! — Ага, конечно, — фыркнул он. — Только вот когда я сказал «гей», у тебя лицо было такое, будто я признался в серийных убийствах. — Просто… одна неприятная история, — она отвела взгляд. — Не хочу вспоминать. — Ладно, ладно, — он махнул рукой. Ему и не то чтобы сильно хотелось это слушать. — Тебе нервничать нельзя. Расскажешь потом, когда оклемаешься. Времени у нас — вагон. Она облизала пересохшие губы. Тело ломило, будто его переехал целый грузовик, а во рту словно ночевала кошачья стая. — Спасибо вам… — тихо произнесла Каыль, закрывая глаза. — За что? — парень отпил ещё глоток. — Ну… вы же спасли меня. Значит, я обязана вам жизнью. — Ой, да брось «выкать», — скривился он. — Судя по всему, мы ровесники. Зови меня Чонгук. — Спасибо, Чонгук. Он кивнул, отправив пустую банку в мусорное ведро, после чего начал рыться за громадской тумбой и достал оттуда пакет с овощами. — Я, конечно, не шеф-повар, но бульон сварганить смогу. — Он ткнул ножом в картошку. — Друг-медик сказал, тебе нужно хорошо питаться. — Этот «друг-медик», видимо, и не дал мне помереть? — слабо улыбнулась она. — Ну, кроме тебя, естественно. Чонгук фыркнул: — Ага, по телефону советы давал. Большой помощник! — То есть… ты всё делал сам? Без врачей? Чонгук, не отвлекаясь от нарезки овощей, уверенно кивнул. — Вот оно что! А я то думала, какой это знаток додумался класть мокрую тряпку поверх бинтов. — Каыль звонко прыснула, но тут же зажмурилась от боли. — Небеса тебя наказывают за неблагодарность! — огрызнулся он, ставя кастрюлю на плиту. — Пришлось действовать на авось — до больницы ты бы не доехала. Ох и кровищи было… Она побледнела: — Правда?.. — Конечно нет! — Чонгук рассмеялся. — Хотя… Ладно, признаюсь: ты реально напугала меня. Это ж такой идиотизм — бродить по ледяной воде, пока сердце не встанет! Ладно бы прыгнула с моста — так нет же, решила помучиться, придурошная. Через какое-то время он поставил перед ней тарелку с бульоном и ткнул ложкой в её сторону. — И эти чёртовы камни! Можно было и замёрзнуть, и порезаться, и голову раскроить — три в одном! Тебе бы премию Дарвина вручили! — Я не хотела… Не думала, что так получится… — А надо думать! — он поднёс ложку с бульоном к её губам. — Так как тебя там зовут, моя самоубийца ненаглядная? Она сделала глоток. — Со Каыль. И я не самоубийца. — Хотел сказать, что все вы так говорите, — Чонгук усмехнулся, обнажая ровные зубы, — но потом подумал: мертвецы ведь не разговаривают. Он откинулся на спинку стула, скрестив руки. — Ладно, Со Каыль, я тебя услышал. Но ответь честно: ты и впрямь идиотка, раз полезла в ледяную воду осенью? — Его голос внезапно стал жёстким. — Если бы не я? Чёрт, да тебе ведь только... сколько? Двадцать? Двадцать два? Как бы на это отреагировали твои родные? Друзья? Он резко встал, зашагал по комнате, потом развернулся к ней: — Ты вообще представляешь, что было бы, если бы я не шёл мимо? Всё. Точка. Конец. Красивое тело — труп, светлая душа — воспоминание. Понимаешь, что ни одна, даже самая жопная ситуация, не стоит твоей жизни? Всё решаемо! Абсолютно всё! — Ложка со звоном упала в тарелку, брызги бульона разлетелись по столику. — А если сдохнешь — никогда не узнаешь, что жизнь может наладиться. Что завтра будет лучше, чем вчера. Если хреново — надо либо действовать, либо ждать. Хотя бы ради тех, кому ты небезразлична! Каыль сжала руки в кулаки, её губы нервно подрагивали. — Я не хотела умирать... — Ой, да ладно! — он резко повернулся к ней. — Парень бросил — и сразу «жизнь ад»? Серьёзно? Это твой «конец света»? Ну вот что у тебя такого ужасного могло произойти... Ты на улице ночуешь? Голодаешь? Инвалид без ноги? — Не обесценивай мои проблемы! — рявкнула рыжеволосая, смахивая еле заметные слёзы. Что он намеривался добиться своим бычьим напором? Чонгук замер, потом медленно выдохнул и сел рядом: — Окей. Тогда объясни. Что такого случилось, что ты полезла в ледяное море? И она рассказала. Всё! Без прикрас, без пауз. Не утаив и свою безответную влюблённость ещё со школы, и не забыв про случай на вечеринке. Чонгук молча слушал, лишь изредка поднося ей ложку с остывшим бульон прямо ко рту. Он дал ей возможность выплакаться, выговориться, наконец-то облегчив душу... — Охренеть... — наконец пробормотал он, доставая из кармана вейп. — Ну да... Сюжет для мощного фанфика! Каыль горько усмехнулась: — Вот как-то так. Теперь ты единственный, кто знает, почему я боюсь заходить в общественные туалеты... Её взгляд скользнул к джулу в его руке. — Дай затянуться? Чонгук удивлённо приподнял бровь. Каыль хотела было взять сигарету сама, но Чон опередил её, протянув картридж к её губам. Со с удовольствием затянулась и медленно выдохнула фруктовый дым... Затем парень поднялся и направился к раковине, чтобы забросить туда грязную тарелку. Каыль почувствовала, как по её спине пробежал холодок, а затем мурашки распространились по всему телу, словно трепетный огонь. — Ну... Вот такая вот история. Скажешь что-нибудь? — Удивлён, поражён и сражён наповал, — он снова развалился на стуле. — Как ты могла не заметить, что твой лучший друг — би? — Что? — Ты что, из средневековья вышла? — фыркнул он. — Юнги явно нравятся и парни, и девушки. Ты что, совсем слепая была, раз не видела очевидного? Каиль вздрогнула от его слов... — Но он ведь встречался всегда только с девушками! Впрочем, я не знаю. Я... я, наверное, плохая подруга... — Нормальная ты. — Чонгук махнул рукой. — Просто Чимин, ну... или как там его, завлёк твоего Мина. Секс без обязательств — обычное дело. — Фу! Замолчи! — она зажала уши, тарахтя что-то вроде «ля-ля-ля», лишь бы переглушить голос парня. — Боже, да что тут такого? Я где-то читал, что любой человек не является на все сто процентов гетеро. Да и ты не имеешь никакого права их осуждать. Они ведь свободны! А если я сейчас на тебя наброшусь? Какой-нибудь твой поклонник тоже будет страдать, но это его проблемы — молчит, значит, сам виноват! Каыль побледнела. — То есть... по твоему, это я во всём виновата? Что за бред! — Бинго! — саркастически хлопнул в ладоши Чонгук. — Поссорилась со всеми и сбежала от проблем? Очень взросло! Извини, но ты просто трусиха, которая раздула из мухи слона! Могла бы уже давно признаться ему в своих чувствах. Не сидела бы тут с перебинтованной башкой сейчас. Девушка вскочила, но тут же зашаталась от слабости. — Мне нужно в туалет... — Первая дверь направо. — Он усмехнулся. — Не бойся, там никто никого не трахает. — Ты просто никогда не заставал девушку, которая тебе нравится, с другой! — выдохнула она с раздражением. Ну правда, он не имел никакого права её осуждать, ведь он просто не сталкивался с такой проблемой! Это было неправильно. — Возможно, — уверенно согласился парень с её словами. — А ты никогда не доставала отца из петли и, думаю, уж точно не прокармливала себя с малолетства, да ещё и младшего брата. Девушка заметно побледнела. По спине пробежал мороз, а в горле встал горький ком желчи. — Иди уже! — усмехнулся Чонгук, наблюдая, как рыжеволосая застыла в шоке. — Мы же всё-таки не играем в «У кого жизнь дерьмовее». Каыль зашла в уборную, резко захлопнув за собой дверь. Сердце сжалось от боли, когда она перебирала в голове его слова. По сравнению с его историей, её проблемы правда казались мелкими и незначительными... В комнате было темновато. На стене, на которой облупилась краска, висело круглое зеркало. Отражение в нём заставило её тихо ахнуть — разбитая губа, землистый цвет лица, мелкие царапины, перевязанная голова. Она задрала кофту — живот почти не пострадал, но руки и ноги... Да, эта «прогулка» по набережной явно не прошла даром. — Эй! Ты скоро там? — раздался голос за дверью. — Ах да, я же не убрал бритвы! Только не вздумай ничего с собой сделать, «не-самоубийца»! — Он саркастически рассмеялся. — Хватит, не смешно, — выйдя, пробормотала Каыль, плюхаясь на кровать. — Я рассказала тебе свою историю, о чём уже жалею. Теперь твоя очередь. — О нет! Обо мне тебе явно хватит того, что я уже ляпнул! — Да брось! Если в твоей семье случилось что-то страшное... — Не лезь не в своё дело! — Я тебе душу открыла, а ты... Я даже не знаю, в чьём доме нахожусь! Может, ты маньяк? — Который сам тебя и спас? — Чтобы потом убить. Мало ли, у тебя такой фетиш? — Логично! — Чонгук рассмеялся. — Знаешь, несмотря на твою трусость и прочее, ты мне нравишься! — Он вдруг по доброму ухмыльнулся, засовывая руки в карманы домашних штанов. — Ну, что рассказывать... Была семья: мама, папа, брат и я. Когда родился Минхо, мать сбежала с каким-то испанцем. До сих пор ненавижу Испанию — наверняка она там с этим бараном новую жизнь строит. Весёлую и беззаботную. Вот же ирония... Отец после её ухода пытался держаться — воспитывал нас, водил гулять, искал её. А потом начал пытаться покончить с собой. Не справлялся. Всё ещё любил... И знаешь, кто его каждый раз останавливал? Я. Глупо было надеяться, что он одумается... Он прикусил щеку до крови, сжав кулаки. — Минхо спал, когда отцу всё таки удалось повеситься... Я пришёл со школы, а он... Ну, а дальше как в тумане: похороны, гроб, мать даже в суд не пришла, отказалась от нас. Переехали к пьяной тётке — единственной, кто согласился нас взять. Денег не хватало, вот и пришлось подрабатывать где попало. Повезло, что умел рисовать — друзья позвали пройти курсы, чтобы была возможность работать в тату-салоне. Потом и Минхо бросил школу, чтобы помогать. Когда мне стукнуло восемнадцать, сняли эту конуру... Вот и вся история. — Это ужасно, — с трудом произнесла Каыль. — Мне очень жаль... — Да брось! — Он махнул рукой. — Перед тобой здоровый, сытый и чертовски привлекательный холостяк, который через пару дней съедет из этой развалюхи. Я обеспечу Минхо детство, а себе — достойную жизнь! — Куда переезжаете? — Близко к тебе, «не-самоубийца». — Чонгук довольно ухмыльнулся, наблюдая за её реакцией. — Всегда мечтал о большом городе — там и тусовки, и школу для мелкого присмотрел. Мои публикации в Инсте привлекли внимание владельца престижного салона, который предложил мне работу с перспективой заработка чуть ли не в «миллиардах» и временным проживанием. — Он счастливо провёл рукой по чёрным волосам. — Так что у тебя три дня на восстановление. Поживёшь тут, потом отвезу тебя за вещами... А затем — новая жизнь, полная приключений! Каыль глубоко вздохнула, переваривая услышанное. По её губам скользнула едва заметная улыбка, а в груди разлилось странное тепло — трепетное и щемящее одновременно. — Я счастлива, Чонгук. Очень счастлива, — её голос задрожал, — что мой новый друг... если можно так выразиться... будет жить в одном городе со мной. Только вот... — «Только вот» что? — нахмурился он. — Я очень рада за тебя и твоего брата. Но... — она сжала руки в кулаки, — меня охватывает страх. Мне страшно от мысли о «новой жизни», о которой ты говоришь. Чертовски. Я не готова. — Боже! — Чонгук закатил глаза. — Только не говори, что собираешься вечно прятаться в своей раковине! Биение сердца заглушало все прочие мысли. — Нет! То есть... я не знаю... — Каыль нервно прикусила губу, запуская пальцы в рыжие пряди. — Сегодня, перед тем как... перед морем, я отказалась от учёбы в университете мечты. Безумие, правда? — Ты... что?! — Чонгук откинулся назад, будто получил удар. — Вот это поворот! Ладно, беру свои слова назад — ты мне не нравишься! — Ну спасибо, утешил! — её голос дрогнул, а смех рассыпался на резкие, сдавленные звуки. Слёзы катились по лицу, оставляя блестящие дорожки, но она даже не пыталась их остановить — просто вцеплялась в рукава кофты, будто это единственное, что ещё держало её в реальности. — Я не знаю, что мне делать... — её шёпот сорвался в тишину, хрупкий и потерянный. — Дай совет? Он вздохнул, откинувшись на спинку стула, и на секунду в комнате воцарилась гнетущая тишина. — Для начала — вытри слёзы. — Его голос прогрохотал твёрже, чем он планировал. — Соберись. Потом — залатай нервы, обработай раны и выспись как следует. А уж тогда... — пальцы замерли, перестав выбивать дробь по колену, — тогда будешь восстанавливать то, что сама же разрушила. Она вскинула на него глаза — красные, распухшие, но вдруг ставшие чуть яснее. — Мне кажется, — он прикусил язык, подбирая слова, — ты нужна Юнги точно так же, как и он — тебе. Тишина. А потом она закрыла лицо руками — не чтобы плакать, а чтобы скрыть дрожащую улыбку. — Чёрт... И в этом одном слове было столько облегчения, что даже воздух в комнате будто стал легче. Каыль молча кивнула, опустив глаза. Тёплые ладони Чонгука легли на её плечи, осторожно притягивая ближе. Он обнял её за талию, а она — нерешительно прижала ладони к его спине, ощущая под пальцами твёрдые мышцы. — Никогда не думала, — прошептала она, уткнувшись лицом в его плечо, — что буду благодарить судьбу за свою глупость. Что открою душу незнакомцу. Что его объятия окажутся теплее любого чая в стужу... — Жизнь — штука непредсказуемая, — тихо ответил он. Его пальцы нежно запутались в рыжих прядях. — А теперь — молчи. Просто молчи. Казалось, что всё случилось именно так, как и должно было случиться. Как будто два корабля в бушующем океане проблем нашли друг друга, чтобы помочь наконец отыскать путь к тёплому солнечному берегу, где будет ждать счастье и... любовь?.. ...хотя Каыль перестала верить в это дурацкое слово... Их объятие могло бы длиться вечно, если бы не раздался звук открывающейся двери. — Ты представляешь, хён! — зазвенел голос. — Я заляпал твою куртку! — быстро тараторил вошедший в дом мальчик лет десяти, расшнуровывая чёрные ботинки. — Мы с Хюн Шиком заходили в «Макдональдс» за молочными коктейлями. И прикинь, этот тип вылил на меня полстакана, типа в шутку! — наконец сбросив обувь, мальчик поднял глаза и встретился с двумя парами изумлённых глаз. — Ли-лисичка?.. — Личный сталкер!? — удивлённо произнесла Каыль, отстраняясь от Чонгука и разглядывая шокированного мальчишку. — О боже! Хён, только не говори мне, что это твоя новая… — Девушка? — перебил Чонгук, с ухмылкой глядя на младшего. — Да, это моя новая любовь! — восторженно произнёс он, приближаясь к рыжеволосой и уверенно кладя руку на её талию. — Эй! — отпрянула Со, ударяя парня кулаком в грудь. — Я хоть и больная, но дать сдачи могу, особенно за враньё! Ничего не понимающий мальчик прошёл вглубь комнаты, ошарашенно глядя на брата. — Что она здесь делает, хён? — Какой ты недружелюбный, Минхо! — с насмешкой произнёс Чонгук, вставая и подходя к младшему, чтобы дать подзатыльник. — Это Каыль, она поживёт у нас до переезда. А откуда ты её знаешь? — Не тупи… — прошептал мальчик. — Я же рассказывал тебе о ней пару дней назад. Глаза Чонгука мгновенно округлились. Когда младший без умолку говорил о таинственной незнакомке с длинными рыжими волосами, которая покорила его сердце, парень представлял маленькую милую девочку лет девяти, а не свою ровесницу. Мило улыбнувшись ошеломлённой Каыль, старший Чон схватил брата за локоть и быстро завёл его в ванную, закрывая дверь на щеколду. — Ты серьёзно? — едва слышно спросил парень. — Гук, серьёзнее некуда! Это она! Милая лисичка в нашем доме! — радостно запищал Минхо, тряся брата за руку. — Ты просто волшебник, Гуки! Исполняешь все мои мечты! Я думал, что больше её не увижу. Да… Ещё одна проблема… Осознав свою беспомощность и отсутствие сил для серьёзного разговора с младшим, Чонгук шумно выдохнул, положил руку на спину брата и несколько раз похлопал его. Разрушать детскую наивность совсем не хотелось, как и обманывать влюблённые блестящие глаза. Чонгук явно попал в неловкую ситуацию. — Ладно, пойдём поедим, поболтаем. Каыль всё равно останется у нас на три дня, так что вам придётся познакомиться поближе. — Я с радостью, хён!

***

Дни в доме братьев Чон пролетели незаметно — слишком уж быстро. Шрамы потихоньку затягивались, а Чонгук и Минхо окружили Каыль такой заботой, что порой казалось — они соревнуются, кто сможет проявить больше внимания. Девушка успела не просто привязаться к ним, а по-настоящему сродниться. Она открыла для себя вкус бананового молока, которое Чонгук закупал коробками, и впервые за долгое время смеялась до слёз, обыгрывая Минхо в PlayStation. Даже сквозь остаточную усталость и ломоту в теле Каыль понимала — эти дни стали для неё спасательным кругом в бескрайнем океане. А встреча с Чонгуком... возможно, самой важной за последнее время. Чёрный внедорожник, забитый коробками и сумками, мягко покачивался на поворотах. В салоне, помимо братьев и Каыль, находился кудрявый парень за рулём — их друг Куан. — Ещё раз спасибо за помощь, — Чонгук похлопал водителя по плечу. — Без тебя бы не справились. — Да ладно, бро, — Куан ухмыльнулся, отбивая кулак. — Мы же команда. Каыль улыбнулась, глядя в окно на мелькающие пейзажи. Лёгкое волнение заставляло её постукивать ногой по полу автомобильного салона и теребить концы белого шарфа — того самого, что Чонгук купил специально для неё. Похоже, он стремился избавить её от малейшего ощущения холода. — Лисичка... — тихий голос вывел её из задумчивости. Маленькая ладонь легла на её колено. — Обещай, что теперь мы будем видеться каждый день! Минхо смотрел на неё с такой надеждой, что Каыль невольно улыбнулась. В его глазах светилась чистая, детская привязанность. — А куда она денется? — весело вклинился Чонгук, обернувшись с переднего сиденья. — Если не придёт — найдём. Не зря же я терпел этого джентльмена в своей постели, пока он великодушно уступал тебе свою кровать. — Я поступил как настоящий мужчина, хён. — И спасибо тебе за это, — Каыль нежно потрепала мальчика по волосам. — Настоящий мачо! Весь в брата, да? — Нет! — возмутился Минхо. — Да! — одновременно рассмеялся Чонгук. Салон огласился смехом. Пока Чонгук, развалившись в кресле, листал соцсети, а Куан сосредоточенно вёл машину, Каыль снова уставилась в окно. Но мирное молчание длилось недолго. — Ого! — Чонгук оживился, тыкая пальцем в экран. — Куан, ты помнишь Богома? Он устраивает хэллоуинскую вечеринку через три дня! Все фотки и видео в этом! — Неудивительно, — флегматично ответил водитель. — Он же как переехал — сразу клуб открыл. Вечеринки — его конёк. Чонгук лукаво ухмыльнулся, поймав через зеркало заднего вида взгляд Каыль. Девушка сразу насторожилась. — Даже не думай! — она замотала головой. — Нет! — Я ещё ничего не сказал. — По твоей роже всё видно. — Нет-нет, «не-самоубийца» ты моя! Ты пойдёшь! И это не обсуждается! — он игриво ткнул в её сторону пальцем. — Считай, это будет наш праздник новоселья! — Эй! — вклинился Минхо. — Я тоже хочу! Возьмите меня! — Мечтай, малыш, — отмахнулся Чонгук. — Это только для взрослых. Каыль нахмурилась. Раздражение медленно поднималось по спине, а левый глаз начал дёргаться — верный признак надвигающейся бури. — Я не пойду. Точка. — Вот именно, что «пойдёшь»! — Чонгук рассмеялся, но, встретив её стальной взгляд, тут же сделал серьёзное лицо. — Считай это благодарностью за всё, что я для тебя сделал. В салоне повисла тягостная пауза. Наконец Каыль сдалась, тяжело вздохнув: — Ну если вам нужен овощ с кислой миной... ладно. Я согласна.