Дисфори́я

Чувства и эмоции, которые правят миром, тут на высоте пятнадцати тысяч метров не имеют никакого значения. Лишь облака, бесконечно тянущиеся вперёд. Словно бы кто-то разлил молоко, а оно всё не перестаёт растекаться по полу. Отнюдь не мягкие и пушистые, по сути, лишь вода в одном из её агрегатных состояний. Но почему так хорошо положить на них свою тяжёлую от грузных мыслей голову? Почему так охота выключить солнце, от которого никак не скрыться. Такое яркое, что слепит глаза. Вероятно, эти мысли и занимали голову молодого юноши, весьма удобно устроившегося на одном из облаков. Взбив себе «подушку» из этой странной наощупь материи, словно бы та была лишь взбитыми сливками, он лежал, закинув ногу на ногу, почти неподвижно так, что издалека можно было подумать, что это статуя очередному Богу. Но Бог здесь только один. Хоть никто Его и не видел, но все свято верят, что Он наблюдает за миром из-за полупрозрачной шторки, направляя историю в то или иное русло и следуя планам, которые известны лишь Ему одному. Но сейчас не об этом, мы слишком отошли от темы. Трудно поверить, но даже на такой высоте бывает ветер, только здесь он в разы сильнее и быстрее. Обычного человека, скорее всего, давно бы уже подхватило, как лёгкую пушинку, и отнесло бы отсюда на многие десятки километров. Своего рода аттракцион, но приятного в нём мало. Но если посмотреть на этого парня, то на его голове даже ни один волосок не дрогнул. А всё потому, что он не человек, хотя, наверное, это и так было понятно. Не каждый же день люди могут просто так прилечь на одном из облаков, как на обычной кровати, и проспать так до самого заката. Но тогда встаёт вопрос: кто же он? Он и сам задавался этим вопросом миллионы раз. Уже не живой, но ещё и не мёртвый. Его сердце давно уже не бьётся. А из этого вытекает, что ему не надо ни есть, ни пить, не дышать, да и спать в принципе тоже не обязательно. Сверхъестественное существо, на пару ступеней ниже Бога. Миллионы людей по всему миру боготворят его, боясь сделать что-то против его милости. Даже не так. Разумеется, он такой ни один. Их, ангелов, десятки тысяч по всему миру. Не упокоенные души, которые по какой-то причине не могут уйти из этой реальности. Но не любой человек может стать ангелом, как не любая ягода является съедобной. Существует особый алгоритм, который известен опять-таки только Ему одному. Загадочный парень, вернее, даже не так. Загадочный ангел. Никто не знает его имени, кроме него самого. Все называют его просто «мальчик с горы Капхён». Красивая кличка, но за ней лежит весьма печальная история, которую знает, наверное, каждый на небесах. И от того ещё хуже. Жалость в глазах других — для него привычное дело. Только он не просил у них всего этого. Ему не нужно их внимание. Тем более такое. — Ты опять ничего не делаешь? — без какого-либо упрека донеслось совсем рядом. Неохотно, и даже с некоторой ненавистью, он разлепил тяжёлые веки карих бездонных глаз, в которых так и читалось безразличие ко всему происходящему. Он не спешил отвечать на вопрос. Конечно, ведь у него впереди ещё целая вечность. Небрежно убрав за ухо выбившийся локон тёмно-каштановых волос своей худенькой, совсем костлявенькой ручкой, ангел томно вздохнул, увидев своего оппонента, которой была женщина средних лет. Её длинные ноги прикрывала лишь полупрозрачная вуаль, на удивление, за которой совсем ничего нельзя было разглядеть. — Ты, видимо, тоже, раз нашла время встретиться с таким, как я, — лёгкая хрипотца в сочетании с его мягким по природе голосом звучала как мёд для ушей любого. — «Таким, как я»? Не высокого же ты о себе мнения, — она не спешила подходить ближе, держа дистанцию в несколько метров между ними. Хотя она и не являлась кем-то важным, вроде архангела, но каждый считал своим долгом узнать её мнение, а без её разрешения здесь не делается ни одно крупное дело. С её умом и харизмой она бы запросто смогла встать в ряды избранных, но по какой-то причине она всё ещё не сделала этого. — Мне совершенно не интересно, что ты думаешь по этому поводу. Если ты не хочешь сказать мне ничего важного — проваливай. Я устал и хочу спать. — Эй, «Капхён», это так не уважительно с твой стороны. Я ведь могу и обидеться, а тебе лучше быть со мной друзьями, — она сделала акцент на последнем слове, явно давая понять, что за его действиями могу последовать санкции. С шумом вздохнув, он принял сидячее положение, подперев голову рукой. Этот разговор мог затянутся надолго. Оба были слишком упрямы, чтобы договориться хоть в чём-то, оттого ангел и старался избегать общения с ней. — У меня есть для тебя дело, — она закинула ногу на ногу, изящно, словно бы в прошлой жизни она была не иначе как прима-балерина. — Знаю, ты не большой фанат спускаться вниз, но… Когда ты там был последний раз? — конечно, она знала ответ, но не могла упустить шанса задеть того за живое, ну или не живое. — Спроси что попроще, — диалог явно не клеился. — Если честно, ты слишком долго засиделся на одном месте. Я не приставала к тебе с никакими просьбами, потому что мне было тебя жалко, но прошло уже больше семнадцати лет. Не пойми меня неправильно, я просто хочу тебе помочь. — «Не приставала ко мне с просьбами»? Да кроме тебя я тут никому не нужен, — он не удержался от едкого замечания, за что тут же наткнулся на гневный, почти испепеляющий взгляд собеседницы, которая в прочем сделала вид, что пропустила сказанное мимо ушей. — Там внизу есть один парень, он… немного проблемный, в этом вы с ним похожи. Я хочу, чтобы ты за ним понаблюдал месяцок другой, пока в этом не пропадёт необходимость. — То есть, другими словами, ты хочешь, чтобы я стал его ангелом-хранителем на полставки? — его правая бровь взмыла вверх, такого предложения он явно не ожидал услышать из её уст. — Как же ты любишь коверкать мои слова… — она сжала переносицу, явно борясь с желание просто скинуть его с этого облака прямиком вниз. Повезёт — приземлится где-нибудь в океане, нет — проблемой меньше, ей же лучше. — Послушай, ты верно думаешь, что у тебя есть выбор, но это далеко не так. Это не предложение, а приказ сверху, мне лишь сказали его до тебя донести любыми способами. — Если это так, то для чего был весь этот спектакль? Признайся, тебе просто нравится выводить меня из себя, — он подался немного вперёд, из-за чего создалось ощущение, что он вот-вот прыгнет на неё, как на свою добычу. — Ну, так или иначе, это и правда приносит мне некое удовольствие. Но всё же вернемся к делу. Есть несколько вещей, которые ты должен вбить в свою голову и как молитву повторять их перед сном, иначе… — она замолчала, скорее всего, пытаясь подобрать эпитет покрасочнее, чтобы до него уж точно дошёл смысл её слов. — Иначе?.. — Иначе ты умрешь. Хотя чисто теоретически это невозможно, потому что ты уже мертв, но ты запросто можешь разлететься пеплом по ветру. То ещё зрелище, я бы с радостью на это посмотрела. — Твои слова противоречат друг другу. — Иногда желания расходятся с реальностью, как и в моём случае, — всего на мгновение она призадумалась о чём-то с ехидной улыбкой на лице, но тут же вздрогнула, словно бы её застали за чем-то постыдным и неприличным. — Во-первых, ты должен запомнить, что твои крылья — это самое бесценное, что у тебя есть. Потеряешь их — умрёшь. Точно не смогу сказать, как одно связано с другим, ведь мы не препарируем ангелов, знаешь ли, но факт остаётся фактом. — Какая морока, — со скучающим видом зевнул он, что опять-таки не проскользнуло мимо её глаз. — Во-вторых, ты во что бы то ни стало должен защитить свою «цель». Конечно, я понимаю, если он умрёт тебе не будет не горячо не холодно, но для нас, ангелов, знаешь ли, чужие жизни превыше всего, — сказала она так, будто бы он не относился к их числу, да и вообще не имел к ним никакого отношения, даже косвенного. — А вы не можете найти кого-то более ответственного на эту роль? Ты же ведь и сама прекрасно понимаешь, что я не справлюсь. Он помрёт у меня в ту же секунду, как я спущусь на землю. Как я могу уберечь чью-то жизнь, если свою даже не смог сохранить? — не смотря на всю импульсивность слов, он произносил их с каменным выражением лица. Пугающее зрелище. — Я впервые полностью согласна с твоими словами, — она позволила себе небольшой смешок, и тут же продолжила, — но я повторюсь, это зависит не от тебя, и даже не от меня. Я бы сказала тебе: «если что-то не нравится, иди жалуйся», но у тебя даже на это нет прав. — минутная пауза, чтобы он полностью ощутил всю тщетность своей ситуации, и она продолжила. — И наконец, в-третьих, никто, слышишь, никто не должен узнать твоего имени. Для ангела очень важно его имя, даже, наверное, важнее чем крылья. Если человек вдруг узнает твоё настоящее имя, может случится нечто плохое. А может и не случится, но лучше это не проверять. Хотя. думаю для тебя это бесполезное правило, ты даже своим-то не называешь своего имени. Что, стесняешься? Обещаю, что не буду смеяться, если ты мне его расскажешь, — она положила одну руку на сердце, а другую подняла вверх. — Кто бы говорил, сама не лучше, — недовольно фыркнул он. — Ну и кто же тот несчастный, за которым я должен следить? — Ну, другие знают хотя бы мою фамилию — Кан, это лучше, чем тебя бы называли по кличке. Ты что животное? Хотя что я спрашиваю, разумом вы не далеко ушли друг от друга. Не выдержав, он встал первым и уже было собирался уйти прочь, наплевав на всё, но Кан остановила его: — Ладно, прости, я и правда перегнула палку, — а в словах ни капли сожаления. — Всю информацию по поводу твоей «цели» тебе скажут уже там, внизу. Помимо этого, тебе выдут всё самое необходимое — деньги, ключи от дома, паспорт и тому подобное. Отправляйся, как будешь готов. Но есть один нюанс — ты не сможешь вернуться обратно на небо, пока Он не посчитает это нужным. Как бы сильно тебе этого не хотелось. — Как и ожидалось, никаких путей для отступления, — посчитав, что разговор закончен, он кивнул в знак уважения и, развернувшись к ней спиной, зашагал восвояси. — Постой, думаю, за столько лет, что мы друг друга знаем, я заслужила узнать, как всё-таки тебя зовут. Мне и правда интересно, — вероятно, она чувствовала себя лучше, когда знала что-то, что было недоступно другим. Своего рода увлечение, которым она и завоевала себе репутацию. — Если из-за этого ты сможешь спать спокойней. Ах, подожди ты же никогда не спишь… — он откровенно издевался над ней. — Ну хорошо, раз тебе и правда интересно, моё настоящее имя — Чон Хосок. Ни то, чтобы это было секретом. Просто никто никогда и не интересовался, как его зовут, кроме этой назойливой Кан. Но она его просто бесила, поэтому и не говорил. А потом Чон и сам привык, что все его зовут по прозвищу. Не «Эй, ты» и уже хорошо. Своего рода изгой в мире ангелов, он никогда и не стремился избавиться от этого титула. Просто потому, что так легче существовать. Просто потому, что другим его видеть и не хотят. Когда у тебя есть то, чего нет у других, тебе завидуют. И плевать они хотели, какой ценной тебе это досталось, всё равно будут думать, что тебе это на блюдечке с золотой каёмочкой принесли. В данном случае речь идёт о крыльях. Кто из вас хотя бы раз не мечтал взмыть вверх, над облаками, почувствовать лицом порыв встречного ветра, да так, что сердце сейчас выпрыгнет из груди из-за переизбытка адреналина в крови? Вот Чон уж точно не мечтал. Самый его большой страх — высота. Каждый день он ходит по острию ножа. Он всё ещё помнит, как было больно. Это единственное чувство, которое он никогда не забудет и не с чем не перепутает. Хотя ему и дали неограниченное время на сборы, Хосок решил не медлить и спуститься вниз сегодня же. Ведь по сути ему и взять-то с собой и нечего. Хотя нет, одно он всё-таки хотел унести с собой. Воспоминание о бесконечно ярком солнце, раскрашивающем миллионы квадратных километров белой массы облаков в неповторимые оттенки оранжевого и жёлтого. Закат — единственное время суток, когда этот сверкающий диск на небе не вызывал у него откровенного отвращения. Он любил видеть то, как каждый день умирая, оно заполняло это место надеждой. Мол, смотри, я каждый раз восстаю из пепла вновь, значит и ты сможешь. Но правда в том, что есть вещи, которые, как бы ты не старался, не зависят от тебя. И всё, что тебе остаётся — просто наблюдать, как твоя жизнь превращается в ничтожную горстку пепла, из которого ты, увы, не восстанешь. Проводив самый последний луч за горизонт, он встал, отряхнувшись от невидимой пыли. На самом же деле, он просто оттягивал время перед прыжком. Беспокойные мысли метались у него в голове. А плохое предчувствие насчёт всей этой задумки не покидало его с того момента, как они расстались с Кан. — XXI век на дворе, а они до сих пор не додумались сделать лифт? — буркнул он себе под нос, стоя на самом краю облака, будто от этого что-то изменится. Знаете, что самое прекрасное у ангела? Его крылья. Говорят, чем чище твоя душа, тем они больше и пушистее. И если бы на небесах существовал конкурс «Самые красивые крылья», Хосок явно бы занял на нём законное призовое место. А сейчас под серебристым светом луны, они искрились как два больших брильянта. Распахнув их с характерным звуком, он испугался собственной тени, настолько она была велика. Упрямый ветер тут же подхватил его, увлекая за собой вниз. Один взмах и он вырвался из потока, оставив в нём вихрем кружиться собственные перья. Ещё взмах и он устремился вниз, как комета на ночном небе. Их запросто можно было спутать. Пилотаж высшего уровня, любой бы лётчик ему позавидовал. Хотя он и не так часто пользовался своими крыльями, его навыки пугающе восхищали. Одарённый, не иначе. Наверное прекраснее, чем звёзды на ночном небе, лишь огни большого города. Они слепили не меньше, чем солнце в самый ярки день, из-за чего Хосок инстинктивно зажмурился и чуть не врезался в внезапно выросшее дерево. В самый последний момент увернувшись, он приземлился не самой мягкой посадкой, кубарем свалившись в кусты, к счастью, без шипов. От места, где ему пришлось совершить аварийную посадку до Сеула на глаз было где-то пару километров. Но Чон подумал, что хватит на него сегодня полётов, поэтому решил прогуляться. Так странно было ощущать под ногами не что-то бесформенное, а твёрдую, в этом он убедился пока падал, землю. Всё вокруг просто кишило разного рода звуками и запахами. Такая громкая тишина. Точнее не так, здесь на земле нет такого понятия как тишина. Было темно, и даже луна, что сейчас старательно освещала всё вокруг, не могла разогнать этот мрак. Её бледно белый свет пересекался с жёлтыми огнями фонарей города. Полностью поглощённый ими, он исчезал, так и не добравшись до земли. Откуда-то сверху послышался хруст ветки и еле слышное шуршание листвы. Чон ожидал увидеть кого угодно: от безобидной белки до хищной совы, но уж точно не белокрылого ангела, беззаботно свесившего свои ноги. Раскачивая ими назад-вперёд, он деланно балансировал, держа руки на груди, как будто чем-то недоволен. — Привет, ищешь кого-нибудь? Могу помочь, — его голос прозвучал настолько неожиданно, что у Чона по спине мурашки пробежались. Хотя звучал он довольная приятно, даже в какой-то степени сладко, но у Хосока он не вызывал ни малейшего доверия. — Зачем задавать вопрос, ответ на который ты знаешь заранее? — наклонив голову в бок, он уставился на незнакомца своими стеклянными глазами, в которых не читалась ни одна из существующих эмоций. — Так то, что о тебе говорят на небесах, не слухи. Да, «Капхён»? — вопрос прозвучал в пустоту. — Ну, в любом случае, я сюда пришёл не сплетни о тебе собирать. Меня зовут Ко Ёншим. Моя задача — информировать таких новичков как ты о том, кто их «цель» и отчего его/её нужно защищать. — Допустим. — А я смотрю, ты не многословен, — это должно было прозвучать как шутка, вот только никто не смеялся. Более того, на лице Хосока ни одна мускула не дрогнула. Он слышал эти слова уже столько раз, что и не посчитать. — Ладно, перейду сразу к сути. Того, кого тебе нужно защищать, зовут Пак Чимин — сын главы крупной компании, один из претендентов на роль следующего президента этой же компании. Ты должен спасти его от пожара, в котором он сгорит заживо, не сумев выбраться из-под упавшей на него балки. К сожалению, большей информацией я не владею. Когда, почему и из-за кого произойдёт этот пожар, тебе предстоит выяснить самому. — Видимо, он спас страну в прошлой жизни, раз вы так стараетесь его спасти, — нотка обиды прозвучала в его голосе. — В том то и дело, что стараться спасти его должен ты, а не мы. Считай, что это твоя работа. — Тебе легко говорить, это же не твоя забота, — закатив глаза чуть ли не до самого мозга, цокнул Чон. — Хорош бурчать себе поднос. На, лучше, лови, — кинув ему прямо в руки бумажный пакет, отмахнулся Ко. — В нём всё, что тебе может понадобиться, чтобы приспособиться к здешнему миру: телефон, документы, деньги. Я бы сказал «если тебе вдруг что-то понадобится, зови меня», но с завтрашнего дня я в отпуске. Так что могу пожелать тебе лишь удачи. Пакеда, «Капхён». Надеюсь, больше не увидимся, — ну хотя бы честно признался. Не успел Чон даже ответить ему, как тот, взмахнув крыльями, взмыл в небо, вызвав тем самым резкий порыв ветра. Проводив его силуэт взглядом, Хосок с шумом вздохнул, предвещая весь тот ужас и мороку, с которыми ему придётся столкнуться в ближайшее время. Он совсем не любитель подобного. Ему больше по душе спокойствие и стабильность. — «Отпуск»? Какой ещё на хрен «отпуск»?! Этот паршивец… — сжав шершавую бумагу в руках, он прорычал это, как зверь, в не себя от подступающей злости. Простой до истин, никто никогда не понимал его или не хотел понять. Когда он показывал свои эмоции при других, они со смехом отворачивались, крутя пальцем у виска. Так что надобность в них и совсем отпала. Только наедине с собой он мог позволить себе эту маленькую глупость. Ведь лучше, чем ты сам, тебя никто не понимает. Добраться до города не составило большого труда. Давно это было, когда он в последний раз видел живых людей, тем более в таком большом количестве. Вечер пятницы — на улицах полно их, пруд пруди, а больше всего молодёжи, желающей забыться в пьяном угаре.