Дисфори́я

Хосок среди них выглядел маленькой птичкой, попавшейся в ловушку. Совершенно растерянный, он не знал, куда бы ему деться. Той информации, которой он владел, было совершенно недостаточно. Как среди миллиона жителей этого города он сможет найти именно его? Пускай он и публичная личность, но из-за этого шансы встретить его на улице становятся гораздо меньше. Не свалится же он прямо сейчас ему на голову? Это было бы слишком легко. — Если с того момента, когда я был здесь последний раз ничего не изменилось, значит мне будет достаточно найти какой-нибудь справочник, ну или что-то в этом роде, — незаметно для самого себя озвучил он свои мысли, что как рой пчёл кружились у него в голове в поиске хоть какого-нибудь выхода из данной ситуации. — Я могу вам чем-нибудь помочь? — в паре метров от него застыла женщина средних лет, по всему видимому, только возвращавшаяся с работы. И либо уж слишком жалостливый вид был у Чона, раз она решилась ему помочь, либо она почувствовала это на подсознательном уровне. В любом случае Хосок был ей очень благодарен, это было видно по его глазам. — Да, эээ… — он нервно почесал затылок. — Мне нужно найти одного человека. Вот только я не знаю ни его адреса, ни номера телефона. Может быть, здесь по близости есть какое-нибудь справочное отделение? — Насчёт этого точно не знаю, но ты можешь попробовать найти о нём что-то в интернете или… — она подняла глаза вверх, будто пыталась что-то вспомнить. — Тут неподалёку, через дорогу, есть библиотека. Ты можем попробовать поискать о нём что-нибудь там. Только поторопись, она совсем скоро закрывается. — Спасибо, — Чон низко поклонился. — Спасибо вам большое за вашу доброту. Я вам очень благодарен. — Ох, не часто в наше время встретишь таких вежливых юношей, — на её лице проскользнула усталая улыбка. — Надеюсь, ты сможешь найти этого человека. — Я тоже на это надеюсь… — еле слышно прошептал он, взглядом провожая свою спасительницу. Так как он ни малейшего понятия не имел, что такое «интернет» и с чем его едят, отправиться в библиотеку казалось наиболее подходящим решением в данной ситуации. Оглядевшись по сторонам, Чон обнаружил пешеходный переход, к которому и поспешил направиться. Туда-сюда на большой скорости проносились машины, так что лица прохожих обдувал приятный летний ветерок. Когда он был ещё жив, ему не часто приходилось бывать в Сеуле. Он жил в небольшой деревушке у подножья горы вместе со своей мамой, где, дай бог, хотя бы раз в тысячу лет одна развалюха проедет. Так, что от подобно зрелища у него захватывало дух, вызывая в сердце ранее не виданный трепет. Загорелся зеленый свет. Не задумываясь, он зашагал вперёд вместе с другими, поголовно уставившимися в свои смартфоны, людьми. Но по иронии судьбы, именно он стал жертвой. Жертвой чего, спросите вы? Жертвой ДТП. Яркий свет галогенных фар, протяжный скрип колёс и чудовищный крик какой-то женщины — последнее, что запечатлелось у него в памяти перед тем, как белый мерседес сбил его. Пускай и не на большой скорости, но удар пришёлся на голову. Этого было бы достаточно, чтобы обычный человек на его месте лишился жизни. Но, к счастью, он таковым не являлся. Из машины сразу же выбежал молодой парень, примерно его ровесник, а может даже и младше, но Чон этого уже не видел. Белые пятна сменялись беспросветной чернотой, как будто бы помехи на старом телевизоре, доставшемся в наследство от чьей-то бабули. А в ушах звон, бесконечно раздваивающийся в геометрической прогрессии на сотни других звуков. Вокруг собралась толпа зевак, тыкающих своими телефонами чуть ли не в лицо. Они как зомби, что собрались за свежими мозгами. Из них всех только виновник ДТП пытался хоть что-то сделать. Он находился в состоянии аффекта, это было заметно по его трясущимся рукам и в безумии бегавшим туда-сюда глазам в поиске хоть какой-то помощи. Присев возле Чона, он никак не мог решиться до него дотронуться, боясь, что причинит ему ещё больше боли. — Чёрт, я вызову скорую, — он судорожно полез за мобильником в задний карман своих классических штанов, но Хосок остановил его на полпути, слабой хваткой вцепившись за рукав его рубашки, перепачкав её в грязи, смешанной с кровью. — Нет… только не в скорую. Мне нельзя… — не до конца понимая, что происходит, он продолжал цепляться за реальность, как за соломинку, что вот-вот оборвётся. — Но, как же… — виновник замялся, явно борясь с желанием наплевать на его просьбу и всё-таки вызвать скорую. На вид рана была очень серьёзная: из головы лилась кровь, а всё его тело было усыпано ссадинами разной степени: от простых царапин и гематом до разодранных до мяса порезов. — Если тебя не отвезти в больницу, ты можешь умереть. Нашёл, чем напугать. Страшнее будет, когда во время обследования выяснится, что у него нет пульса, да и вообще сердце не бьётся. Этого Чон боялся больше всего. Даже в таком паршивом состоянии он понимал, что этого никак нельзя допустить. — Пожалуйста… — со вздохом прохрипел Хо. Замерев на пару секунд, парень с силой вырвал свою руку из его хватки. Достав, наконец, телефон, он по памяти набрал чей-то номер, закусив губу, поднёс его к уху, выстукивая пальцами какие-то дьявольские ритмы. — Ну же, возьми трубку… — он пытался сохранять спокойствие, но у него это явно плохо получалось. — О, Ким, мне нужна твоя помощь срочно! Приезжай ко мне домой и прихвати с собой доктора Ёна. Кое-что случилось, на месте расскажу. Только отцу не слова, прошу. Договорив с неким Кимом, он обнаружил, что Чон потерял сознание, это вызвало у него ещё больший приступ паники. Аккуратно подложив под его голову и ноги свои руки, он попытался поднять его. Сразу же чуть не уронив, он всё-таки донёс его до машины, с комфортом устроив на заднем сиденье, даже наплевав на то, что тот может его перепачкать своей кровью, которая, между прочим, плохо отстирывается. Заняв своё законное место за рулём, он с ужасом уставился на свои дрожащие руки, все в крови. Одна лишь мысль, что он мог убить человека… По всему телу пробежался холодок. Он должен прийти в себя, собраться с мыслями, пока ещё кого-нибудь не сбил. А толпа и не собиралась расходиться, даже после того, как он просигналил им несколько раз, поэтому ему пришлось сдавать задом. У этих двоих сегодня выдался явно не самый лучший день. Хотя, может быть, как раз и наоборот.

***

Комната тонула в полумраке, всё в ней казалось таким нечётким, размытым. Где-то за хлюпенькой деревянной дверью доносились голоса, которые то раздавались шёпотом, то переходили практически на крик. Это то, что слышал Чон, отрывки фраз выхватывая из диалога. Один из собеседников явно ругался за что-то на другого, а тот и не отрицал своей вины, просто просил его о помощи… Хосок попытался открыть хотя бы один глаз, но тут же поплатился за это сильным головокружением и подступающей рвотой. А любое движение руками или ногами моментально отзывалось острой болью по всему телу, словно бы он как ёж был полностью покрыт мелкими иголками, задевать которые было очень опасно для здоровья. Видимо, кто-то из незнакомцев услышал, что Чон, наконец-то, очнулся, так как разговоры в соседней комнате притихли и тут же послышались торопливые шаги в его направлении. И вот к нему ворвались двое мужчин, одного из которых он тут же узнал по телосложению. Это был тот, из-за кого он сейчас находился в столь жалком положении. А если связать все ниточки, то можно предположить, что второй — это и есть тот самый Ким, так как на доктора он явно не был похож. Хотя у Хосока и плыло всё перед глазами, как будто бы он смотрел на мир через призму или калейдоскоп, но его массивные плечи и широкую грудь он сразу же заметил, как только тот вошел в дверной проём. Ким позаботился о том, чтобы их временный «гость» не лишился ещё и какого-никакого зрения, ослепнув от яркого света ламп огромной люстры, что висела прямо над кроватью, поэтому не стал его включать. Остановившись всё в том же дверном проёме, он устало облокотился на него. Видимо, тяжёлый день выдался не только у этих двоих. — Ты, наконец-то, очнулся. Как ты… себя чувствуешь? — в голосе подошедшего к нему парня чувствовалось неподдельное беспокойство. Вот только за него или за свою шкуру? Ведь судя по дорогой машине и тому, что Чон услышал, он крупная шишка и за такую оплошность ему может хорошенько так достаться. — Гд… где я? — собственный голос показался каким-то чужим и до боли незнакомым. — Вы в доме господина Пака, — встрял в разговор Ким. — Как вы и просили, вас не стали отвозить в больницу, хотя и следовало бы. У вас сотрясение мозга третьей степени и всяческие ушибы по всему телу. Но к счастью, всё не настолько плохо, как могло бы быть, — его строгий низкий голос эхом разлетелся по полупустой комнате. Сам же Пак не мог вытянуть из себя и словечка, то и дело покусывая свои пухлые губы. Он не пытался придумать оправдание своему поступку, ему просто-напросто было стыдно смотреть ему в глаза. — Ах, вот оно что… — прохрипел Чон, вдыхая побольше воздуха через нос. Так стоп… что. Только сейчас в его голову пришло полное осознание происходящего. У него идёт кровь, он дышит и сердце… он резким движение поднёс руку к груди. И сердце, его сердце бьётся, как у здорового человека. — Этого не может быть… — он искренне не понимал, что происходит. — Что, у тебя что-то болит? — Пак тут же подорвался к нему как ужаленный. — Конечно, у него «что-то болит», ты ведь сбил его, Чимин. Очнись! — у Кима, кажется, сорвало башню. Он закипал как вода в чайнике, также быстро и шумно. — Тебе лучше прекратить это, — эта нотка властности в голосе была ему к лицу. — Оставь нас двоих. Как остынешь — возвращайся. Тот покорно развернулся и пошёл на кухню в поисках чего-нибудь покрепче, закрыв за собой дверь. В комнате повисло гнетущее молчание. Пока Пак пытался подобрать правильные слова для своего извинения, Хосок пытался вспомнить. Дело в том, что последнее его воспоминание обрывалось ровно на том моменте, как Кан прервала его дивный сон. Как? Как он оказался в такой ситуации? Что он вообще делает тут внизу? Что пыталась сказать ему эта надоедливая женщина по фамилии Кан? Он не помнил абсолютно ничего. Оставалось лишь связывать уже имеющиеся факты и додумывать самому. — Послушай, я… — еле слышно начал Пак, вырвав его из раздумий. — Мне правда жаль, что так всё произошло. Я тысячу раз виноват перед тобой. Проси всё, что хочешь. Любую сумму, я отдам тебе всё, что попросишь, дабы хоть как-то искупить свою вину. — Всё, что попрошу… — его задумчивый взгляд в никуда даже немного пугал. — Послушай, Пак… как говоришь тебя зовут? — Пак Чимин. Меня зовут Пак Чимин. — Послушай, Чимин… Мы можем поговорить с тобой завтра об этом? Честно говоря, я не вижу ничего дальше своего носа, и голова раскалывается, как будто китайские монахи решили устроить в ней перезвон. — Хорошо, я тебя понимаю. Я зайду к тебе завтра утром. Надеюсь, — Хосок не видел этого, но точно знал, что на его лице просияла светлая улыбка, — тебе станет лучше. Искренне надеюсь.

***

Лучи этого противного солнца доставали его даже в этой Богом забытой комнате через окно, завешенное шторами. Так ярко, что даже с закрытыми глазами ему жгло роговицу. Забыв о произошедшем, Чон сладко потянулся, тут же пожалев об этом. Хотя это было уже не так больно, как вчера вечером, но его кожу как будто обжигало кипятком, если он вдруг задевал ещё не успевшие покрыться корочкой раны. Простонав от боли, он резко распахнул глаза. Уже лучше, он хотя бы видел пальцы своих рук настолько чётко, насколько это было возможно в его состоянии. Вчера он отрубился почти сразу же, как договорил с Чимином. И сколько он проспал? Который вообще час? Его действительно волновал этот вопрос, хотя по сути это было не так важно на фоне других проблем. Пока Хо вертел головой в поисках хотя бы каких-нибудь часов, в дверь осторожно постучали и, не дожидаясь ответной реакции, вошли. Это оказался Ким. Теперь при свете дня его мускулатура казалась ещё больше, чем вчера. Это, конечно, было не вежливо со стороны Хосока, но он просто откровенно пялился на него, оценивая внешность по всем критериям. Ким был высокого роста, выше него самого на полголовы, с приятными чертами лица, хотя за этой угрюмой гримасой так сразу и не скажешь. Одет он был в дорогущий костюм, как показалось Хосоку, хотя он в этом не сильно много знал. И весь этот образ дополняли золотые часы на его правой руке, даже в темноте ярко поблёскивающие при движении. — Доброе утро, господин… Как мне вас лучше называть? — откашлялся он, поправляя галстук на шее. — Ну, эээ… дело в том, что, кажется, я вчера слишком сильно ударился головой и… эээ не могу вспомнить, — да, он соврал, но в этом была и доля правды. — Хорошо, я вас понял, — кажется, эта новость его сильно расстроила, ведь из-за этого у них могут возникнуть большие проблемы. — Господин Пак хотел встретиться с вами лично, но ему нужно было срочно уехать на совещание. Не знаю, на сколько долго оно продлится… — он посмотрел на часы. «То есть всё-таки не для красоты носит» — ухмыльнулся про себя Чон. — Вы не могли бы сказать, который час. Я совершенно потерялся во времени… — Уже почти десять утра. В любом случае, я прошу вас немного подождать, — он замолчал, вспоминая, всё ли он сказал, что хотел. — Ах, и, если вам что-нибудь понадобиться, позвоните по этому номеру. С этими словами Ким достал из кармана телефон и передал его Чону. Растерявшись, он не знал, принять ему этот подарок или отказаться. Ким прочитал это по его лицу и тут же добавил: — Я даю его вам на время, так что не переживайте. Если захотите чего-нибудь перекусить, еда — в холодильнике, — закончив, он вышел из комнаты, оставив дверь приоткрытой. Проследив за тем, что он остался в квартире один, Хо с шумом выдохнул. Всё-таки этот Ким умел держать ситуацию в напряжении. — Посмотрим-ка, что у нас тут, — еле как разблокировав телефон, он понял, что с тех пор, когда он был здесь в последний раз, прогресс не стоял на месте, но общий принцип был понятен. Тыкнув по значку «телефонной трубки» он попал в «контакты», где был всего один номер. — Так значит твоё полное имя — Ким Намджун. Занятно, но ни о чём не говорит, — выключив телефон, Чон положил его рядом, на прикроватную тумбочку. — И что же мне теперь делать? Ответ всё никак не приходил в голову. Ясно было одно, что первым делом он должен вернуть свои потерянные воспоминания, но как это сделать? Ещё раз оглядев комнату, он наткнулся на непонятный бумажный пакет на всё той же прикроватной тумбочке. И как он его раньше здесь не заметил? Подумав, что это могло принадлежать ему, он без зазрения совести поспешил изучить его содержимое. Внутри оказалось не так много вещей: телефон, согнутый чуть ли не пополам, кажется, ему досталось сильнее, чем Хосоку, банковская карточка, бумажка с какими-то цифрами, скорее всего, с пин-кодом от карточки, и поддельные документы. — Так, это уже что-то. Сам я всё это не мог достать, значит кто-то из наших мне это передал. Вот только кто? И могу ли я с ним связаться? По его затылку будто ударили тупым предметом, режущая боль распространилась по всей задней части, так сказать, эффектом волны, и вместе с ней в его памяти всплыли отрывки разговора с ангелом с земли — Ко Ёншимом. Хотя он и слабо помнил, как тот вообще выглядел, но почему-то его имя чётко врезалось ему в память. Ко говорил ему о какой-то «цели» и о том, что это его работа, но в чём она именно заключалась? Вряд ли ему нужно кого-то убить, этот вариант точно отпадает. На самом деле, у ангелов очень много задач на земле, и понять какую именно поручили ему, являлось задачкой не из лёгких, но вполне возможной. — Сейчас бы вернуться обратно на небеса… Там всё легко и просто, и никто от тебя ничего не требует, — он издал протяжный стон, не понимая, что ему делать дальше. Он попал в какую-то безвыходную ситуацию. — Аааргх, я так сойду с ума. В дверь раздался звонок, застав Хосока врасплох. От неожиданности он даже подпрыгнул на месте. Кто бы это мог быть? Вряд ли Чимин стал звонить в собственную квартиру, хотя он мог забыть ключи… Человек за дверью был очень настырным, как будто бы знал, что дома точно кто-то есть. Кряхтя поднявшись с кровати, Чон вышел в коридор, придерживаясь за стену, он чувствовал, что без опоры точно свалится на пол. — Чимина, я знаю, что ты здесь, открывай, у меня срочные новости, — барабаня по двери руками и ногами, кричал незнакомец. Чон старался быть максимально бесшумным, его присутствие здесь никак нельзя было раскрыть. Тихо на цыпочках, почти как ниндзя, он подобрался вплотную к двери, на всякий случай даже задержав дыхание, чтобы посмотреть в глазок. Но он оказался слишком глупым ниндзя, точнее даже не так, неаккуратным, так как умудрился задеть ногой зонт, что с грохот упал на пол. За дверью воцарилась тишина. Мысленно обматюкав этот проклятый зонт и свою неуклюжесть, Хо молился про себя, чтобы тот оказался глухим и просто ушел, оставив его в покое. — Твою мать, я знаю, что ты там! Живо открыл дверь, гаденыш! — у Хосока сердце в пятки ушло. Это выглядело так, как будто он — интроверт, который боится встретится с доставщиком пиццы, да и вообще с людьми в целом. Отчасти в этом есть доля правды. Так как тихо отсидеться было не вариант, ведь этот бешенный мог и вовсе дверь выломать, Чон решил сдаться и впустить его в квартиру, ну или хотя бы лично сказать, что никакого Чимина здесь нет. Повернув замок несколько раз, от отварил железные затворы, наконец, взглянув на этого неугомонного, который ну вот никак не ожидал увидеть, перебинтованного левого парня на пороге квартиры своего друга. Они были, примерно одного роста, хотя Хосок, наверное, всё-так был ниже. Он был красив, но красота это была опасна. Особенно выделялся его стиль в одежде. Если взять каждую надетую на него вещь по отдельности, то можно было сказать, что это полная безвкусица, но вместе они прекрасно гармонировали между собой, создавая неповторимый образ. — А вы, собственно, кто такой и где Чимин? — он заглянул в квартиру в поиске чего-нибудь подозрительного, например, трупа его друга или вскрыто сейфа с деньгами и важными документами. — Могу спросить тебя о том же? — не придумав ничего лучше, ответил он вопросом на вопрос. — «Тебя», кхм, — в его взгляде росло подозрение всё больше и больше с каждой секундой. — Я однокурсник Чимина, и по совместительству его давний друг — Ким Тэхён. А вот ты кто такой и что ты делаешь в квартире моего друга… один? — окинул он Хосока взглядом полного превосходства. — Ну, скажем так, я его временный гость, — Чон было хотел почесать затылок, но вспомнил что на голове у него сплошной шлем из бинтов.