Неизменное

— Только далеко не убегайте! — раздается шутливо-строгий голос. — Мне вас ни за что не догнать. Девочка с мальчиком хватаются за руки — ладошки чуть влажные от радостного волнения — и с гиканьем несутся стремглав вниз с холма. Босые пятки топчут землю, шёлковая трава щекочет розовые ступни, и девочка, запинаясь о камешек, подпрыгивает, хохочет и тут же начинает кружиться. Мальчишка, краснея ушами и щеками то ли от бега, то ли от нежного трепета, который занимается в груди, не отстает от подруги и ускоряется. — Да постой же ты! — несётся вслед девчонке, а она, быстрая как ветер, уже почти поравнялась с громадным деревом, что высится посреди долины. — Ну и ноги у тебя… — отдышавшись, наконец, тянет мальчик, падая рядом на траву. Пальцы вплетаются во влажные волосы, короткие русые прядки щекотно колят ладонь, и мальчик расплывается в улыбке. Он лежит под раскидистыми ветвями, прикрыв глаза, улыбается во весь рот, просто потому что на сердце сейчас так отчаянно легко и ярко. И не видит, как восхищенный взгляд карих глаз его подруги ласково ощупывает каждую веснушку на его носу и щеках. — Да что сразу ноги! Нормальные такие ноги… — бурчит девочка себе под нос, быстренько отводя глаза. Не хватало, чтоб он заметил, как она тут пялилась. А то ещё возомнит о себе… На щёки наползает предательский румянец. Она от души потягивается, зевает сладко и вытягивается во весь рост рядом со своим спутником. В воздухе повисает приятная тишина, лишь шёпот листвы да редкие переклички птах нарушают её; тёплые лучи майского солнца лукаво просачиваются сквозь узор ветвей, зажигают изумрудным золотом резную листву. Минуты текут не спеша, тянутся, как первая весенняя паутинка. Но совсем скоро тишину нарушает глухой перестук трости, она ударяет в землю, и та смягчает звук. — Габи, Фалько! Сколько раз я просила не бегать с холма, — беззлобно журит знакомый голос, а следом падает бархатистый смешок. Габи лениво приоткрывает один глаз и, сделав притворно виноватую мордашку, говорит: — Ну всего разочек можно ведь? Смотри, Пик — мы целые и невредимые. Скажи же, Фалько! Она толкает мальчика в плечо, и тот, не открывая глаз, просто угукает в ответ. Пик снова смеётся, кратко и нежно, как птичка. Она прислоняет трость к стволу дерева и опирается локтем о низко склонённую ветку, по которой сбегает красновато-бурая лоза. — Пик, а расскажи сказку! — Габи распахивает глаза и награждает девушку хитрым взглядом, в нём читаются озорство и мольба одновременно. — Давай, ну пожалуйста, у тебя лучше всех выходит. — А что, — ласково замечает девушка, убирая за ухо длинную прядь, — братец вам не рассказывает сказок? А тётушка? Габи дует губы и ворчит, ёрзая на месте, отчего Фалько таки оживает и подаёт голос: — Братец всегда сильно занят, а тётушка опять болеет, ей не до нас. Пожалуйста, Пик, ты так рассказываешь — заслушаться можно! В карих глазах загораются искорки веселья, и Пик добродушно смотрит на ребят, замерших в ожидании у корней вяза. Она оглаживает нагретый солнцем ствол дерева, осторожно обводит кончиками пальцев угловатые листья виноградной лозы. На плечо ей опускается лёгкая крылатка, щекочет шею россыпью маленьких цветков, и Пик улыбается, беря её в ладонь. Это вяз приветствует гостей. — Хорошо, тогда слушайте внимательно… Габи хмурит лоб, тёмные брови сходятся галочкой на переносице, и задумчиво переспрашивает: — Выходит, у них получилось, да? Она разворачивается, пачкая колени травяной зеленью, и пальчиком касается зазубренного листка — едва-едва, самого краешка, словно боится сломать, навредить. Фалько как будто и вовсе не дышит, только заворожённо следит глазами за убегающей ввысь гибкой лозой, которая так тесно оплетает тяжёлый и мощный ствол вяза, будто никогда больше не желает с ним расставаться. По извилистой коре струится тонкая ветвь, точно живоносный ручей, пробивающий себе путь сквозь скалы. Рука Фалько немедленно находит руку Габи и сжимает очень бережно, её пальцы тонкие, как молодые прутики, а ещё они такие мягкие, прямо как спелый персик. Пик ещё что-то говорит, и её тихий размеренный голос стелется в напитанном теплом воздухе. Фалько на миг крепко зажмуривается, он твёрдо знает: если под таким деревом загадать желание — оно непременно исполнится. Рука Габи в его ладони отзывается крепким пожатием, и на сердце становится легко и звонко. Я часть от тебя, и я буду с тобой.