Bang Chan

Чан падает на мягкий диванчик в гримерной и пытается отдышаться. Рыжий парик немного сползает набок, когда в гримерную входят еще три человека. Джисон устало теснится к Чану, доверчиво закрывая глаза. Бан просто так не сбросит его на пол, как это может сделать, например, Чанбин. Да и рядом с Хенджином он тоже не мог закрыть глаза. Чанбин тоже еще тяжело дышит, но садится в кресло рядом. Хван Хенджин вообще не садится, сразу бежит к зеркалу проверять свой внешний вид. Несколько минут назад закончился их масштабный концерт. Зал был забит так, что мышь не проскользнет. Люди забивались опасно тесно, стараясь войти как можно большим количеством. «3рача» – молодое трио современных и совсем юных реперов, которые покорили всю страну. Никто не знал, сколько им точно лет, поэтому не могли предугадать, где они учились. Вот только в настоящие лица все-таки никто не мог запомнить и узнать. Чан и Хенджин были одногруппниками, которых тянули родители. Чанбин приехал с юга страны и музыкой зарабатывал на жизнь. А Джисон вообще нигде не учился – только закончил школу и решил полностью отдать себя музыке. Хенджин нашел это трио уже сформированным и подал заявку на танцора, сумев сблизится с парнями ближе, чем другие парни из подтанцовки. Главным условием было сохранять конфиденциальность личностей участников, а с недавних пор и Хенджина тоже. У каждого был псевдоним, который позволял им спокойно пользоваться настоящими именами в реальной жизни. — Ну что, с началом нового учебного года! – Джисон поднимает бокал шампанского и улыбается ярче остальных, ведь не ему завтра вставать на пары. Чанбин с Хенджином рискуют поднять текилу, а Чан поддерживает Джисона, хоть и знает, что каждый такой праздник заканчивается одинаково. Чан останавливается на шампанском, Хенджина выносит с текилы, а Чанбин и Джисон стойко идут на повышение градуса. В целом этим довольны все. Джисон веселится куда энергичней, словно не он два часа назад скакал на сцене. У Хвана тоже второе дыхание открывается, когда Хан тянет его за собой. Они танцуют в клубе, в который приехали передохнуть. Макияж на лицах совсем другой, парики сняты и одежда намного свободней. Оба парня медленно перемещаются к центру танцпола, где пьяный Хенджин пытается научить не менее пьяного Джисона клубным танцам, вот только сам Хан шлет к черту его и его попытки стать учителем, дрыгаясь в собственном ритме клубных битов и ритма сердца. Хван, впрочем, тоже долго на нем не зацикливается, ведь давно сделал вывод, что Джисон танцует плохо, и сам отдается музыке в прямом и переносном смысле, высоко подняв руки. Чанбин и Чан пристально следят за друзьями, чтобы не потерять. Чан снова обводит взглядом маленькую улочку за клубом и улыбается. Несмотря на то, что каникулы кончились и приходится снова возвращаться в учебный процесс, что существенно отражается на их музыке, он счастлив. Счастлив, смотря на то, как изрядно пьяный Чанбин еле стоит на ногах, опираясь спиной о здание клуба, пока Джисон и Хенджин все еще продолжают танцевать. Каждый чувствует свою молодость, но о будущем сейчас догадывается только Чан. Такси развозит всех по домам. Чан едет самым последним, самостоятельно заплатив за друзей, на всякий случай. Он смотрит на ночной город, который оживает после зимней спячки и улыбается. Сегодня выдалась жаркая ночь для конца февраля, что не может не радовать. Хенджин и Джисон и подавно сбросили свои ветровки, танцуя на улице в одних майках. Чанбин был в кофте. А сам Чан был одет под стать погоде, уже подозревая, что через недели две он будет ухаживать за младшими с температурой. Утром Чану в голову ударило смущение. После будильника он лежал еще пару минут, гадая, как пройдет этот студенческий год? Раскроют ли его в этот раз, либо так и продолжат обращаться как с серой мышью? Учеба в универе была отдушиной для него, ведь там на него никто не был готов наброситься на шею и просить автограф. В универе он не был популярным от слова совсем и был рад этому, хоть с каждым разом за последние три года он входил в эти двери с тревогой. У них уже учился знаменитый актер, которого однажды встречали около входа толпа фанатов, которые его едва не задавили, что заставило его перевестись на заочное обучение. Чан так же не хочет. Парень медленно поднимается с постели, надеясь на лучшее, и идет умываться. Первое правило: никакой косметики. Бледноватая кожа с мешками под глазами сильно отличалась от идеальной внешности CB97. Утром Чан не завтракает, только перекладывает мелочь в карман, чтобы купить кофе по дороге. В любимом кафе Чана пахнет просто восхитительно. Приятный и нежный запах обволакивает каждый участок этого заведения, сладковатый запах свежей выпечки и приглушенная инструментальная музыка на фоне. Эта кофейня не блещет популярностью, находясь на небольшой улочке по пути к его универу, но создает внутри себя оригинальную атмосферу уюта, которую повторить, кажется, невозможно. Милый бариста по имени Ли Минхо, заметив вошедшего Бана, тут же улыбается и сразу же заворачивает на кухню, но Чан успевает его окликнуть. — Один кофе. Минхо в замешательстве. Он оглядывает фигуру студента, но тот не выглядит слишком потрепанным. — Вы расстались? — Что? Теперь уже Чан смотрит на старого знакомого с неподдельным интересом, пока тот готовит напиток. — Ты всегда брал два стакана и круассан. Как я понял, не для себя ведь? — А, ты об этом.. – Бан тихо смеется, а потом достает необходимую сумму за кофе. – Нет, мы даже не встречались. Я брал это для друга, но вчера он немного перебрал и, если он и явится на пару, то вряд ли его желудок будет рад. Минхо поворачивается спиной к посетителю и слегка улыбается, закрывая стакан крышкой и пытается одернуть себя, оборачиваясь обратно с приветливой улыбкой. Чан, впрочем, этого и не замечает. Чан благодарит его и выходит из заведения. От туда в принципе выходить не хочется, тем более на пары, но за три года Чан привык к такому ощущению и спокойно продолжает идти, по пути встречая помятого Чанбина, который еле вылез из плена похмелья, но принес с собой его остатки. — Как ночь? – интересуется Бан, стараясь не улыбаться. Чанбин только мычит, зевая, и машет рукой, уходя в другую сторону. Но идти в свою аудиторию Бан пока не спешит, засекая время на наручных часах. Когда он видит зомби-блондина, то контролировать улыбку становится в разы сложнее. Хенджина тоже плохо отпускало, хоть и пил он меньше Чанбина. В отличии от друзей Хван не дружил с алкоголем вовсе, хоть ему и нравилось испытывать то, что он ему дает. Легкость, раскованность, полная уверенность в себе и никакого негатива. Пьяный Хван был не из тех, кто легко лез в драку, скорее из тех, кто легко лез в постель. Чан осторожно похлопывает его по спину, на всякий случай убирая за спину полупустой стаканчик кофе, чтобы не вызвать ничего неприятного. — Больше никогда не буду пить, — уверенно заявляет младший, еле поднимаясь по лестнице. Чан позади него фыркает и кивает. Каждый раз все идет по одному сценарию. Вот только издеваться над другом он больше не может. Из дверей нужной аудитории вылетает личное солнышко Бан Чана под именем Ли Феликс. Он резко тормозит, увидев их двоих, а потом убирает с лица улыбку, поддерживая Хвана под локоть. — Он уже говорил, что больше никогда не будет пить? – спрашивает Ли у Чана, даря улыбку и получая то же в ответ. — Говорил. — Да идите вы! Мне реально плохо, — Хван дует губы и первым заходит в дверь. Феликс смотрит ему в след несколько секунд, переводя взгляд на Чана. Бан тоже не знает, что ему сейчас делать, но заходить он не может. Сердце стучит как после марафона, потому что Феликс делает шаг навстречу к нему. — Ты ведь был с ним вчера? – улыбается Ли еще шире и сердце Чана внезапно делает сальто назад и пропускает удар. – Выглядишь, честно говоря, не очень. Младший встает на носочки, аккуратно проводя ладошкой по щеке парня и большим пальцем осторожно ведет по мешкам под глазами. Вид Чана не критичный, но в отличии от беби-фейса Ликса Бан кажется намного старее. Когда именно Чан влюбился, он не понял, но осознал это на первой же лекции. Феликс быстро убирает руку от его лица и спешит за него, скрываясь быстро за коридором надеясь успеть до начала лекции. Бан смотрит ему в след, тяжело вздыхая. Мысли снова путаются и, вполне возможно, что выглядит он со стороны как поплывшая девчонка из сериала. Звонок оповещает студентов о начале занятий. Бан быстро залетает внутрь в числе немного опаздывающих студентов, которые едва успевают до прихода преподавателя. — Нынче перваки какие-то слишком наглые, — недовольно ворчит Сынмин, садясь рядом с Баном, — ну ты прикинь, идут напролом, даже по сторонам не смотрят. Считаю, что все им должны и обязаны, даже извиниться не могут. Никакого уважения. Чан соврет, если скажет, что не скучал. Вечно умирающий на первой паре Хенджин от похмелья или недосыпа, сидящий рядом с ним лучезарный Феликс, рядом с самим Баном ворчливый на все и всех Сынмин. Через пять минут ворвется переполошенный Чонин, который в спешке в первый день после каникул, практики или после выходных забывает даже причесаться, на что снова ворчит Сынмин. Отдыхать от учебы ему нравилось, вот только возвращаться было куда приятней. Эта группа стала ему роднее одноклассников, с которыми Чан проучился по времени дольше. Преподаватели в этом семестре не поменялись, поэтому время на представления и правила они не тратят, сразу обсуждая материал.