Never forget us / Никогда не забывай нас

Глава 1: Мальчик-дождь и его опекун

Возможно, его беспокоило непрерывное движение этих волн. Морская вода постоянно сталкивалась с рельефами, созданными самой соленой жидкостью. Тусклая синева, в которой они плавали, плохо отражала солнечный свет, и его глаза часто моргали, щурились и увеличивались, просто чтобы попытаться немного приспособить свое зрение. Непрерывное движение парома перевернуло его желудок, заставив сожалеть о том, что перед отплытием он попробовал эти деликатесы из морепродуктов возле гавани, полной моряков. Ким Тэхён прислонился к бортам корабля, пытаясь не блевать. Возможно, прислонился было неправильным термином; он больше цеплялся, обнимался, как будто они вот-вот утонут. Он немного сожалел, что отправился в это путешествие по морю, но другого пути к этому маленькому острову, к этому маленькому раю не было. Впереди он уже мог видеть их посадочную площадку. На горизонте стали проступать небольшие голубые и блекло-зеленые холмы. Чайки вокруг их парома, явно ищущие пищу, яростно каркали, создавая какофонию в ушах мальчика. — Ты в порядке, сынок? – спросил паромщик у мальчика, смеясь с трубкой во рту. Это был старик, скрытый морщинами и густой седой бородой. На голове у него покоилась шляпа, а гнилые зубы можно было пересчитать по пальцам одной руки. Тэхён посмотрел на мужчину, подняв вверх большой палец, но вскоре после этого у него в горле появился кашель. Старик рассмеялся, а Тэхён проклял чаек. — Мы почти пришли, сын мой, держись! — Мальчик не ответил. — Но если тебя вырвет, я тебя вымою, знай! В этой лодке нет слабаков. И все же Тэхёна всю жизнь называли слабаком. Это будет не первый раз, когда он потерпит неудачу. Видите ли, с раннего возраста юноша с большими миндалевидными глазами страдал редким заболеванием крови. Все-таки в то время врачи не пошли дальше собственных знаний, поэтому излечение от него было невозможным. Ему часто советовали отдохнуть и проветриться. Его семья, особенно его милый отец, заботились о нем всю жизнь. Но тогда их осталось двое, двое мужчин среднего достатка, один уже вдовец, а другой болен. Когда его отец уехал в путешествие по Америке, будучи богатым и проницательным торговцем, к сожалению, смерть забрала его с собой. Он оставил ему головокружительное наследство, но Тэхёна это мало заботило; он остался один. Сейчас ему было двадцать шесть лет, он не был женат, и помимо того, что жил за счет своего наследства, он был превосходным писателем. Он публиковал романы, иногда журналы и газетные статьи. Он воздерживался от текущей политики. Он был анонимным писателем; он не любил внимания. Почти все его знакомые ушли из жизни во время войны, в которой он никогда не участвовал, будучи слишком «слабым». Но на самом деле у него всегда было мало друзей. Один из них, Ким Намджун, специалист по литературе и искусству, один из его лучших друзей, посоветовал ему провести лето в том месте, куда сейчас едет юный Тэхён, написав ему письмо. Он написал: «Дорогой друг, я вижу, что ты выглядишь все более бледным каждый раз, когда я посещаю тебя в твоей обители. Как я скучаю по твоему дорогому отцу! Я думаю, что города душат душу. Даже твой почерк становится все слабее и слабее. Если бы с нами был Сокджин, он бы похлопал тебя по спине и умолял пойти молиться солнцу, убраться из кабинета.» Тэхён смеялся над этими строфами. «Есть место, известное немногим интеллигентам, под названием Балты-Манор. Это вилла, очень сельская, но величественная, расположенная на маленьком острове Мерри-Айленд, недалеко от Чеджу. Я уже рассказал им о вас. Они встретят вас с распростертыми объятиями. Чуть не забыл, Джойс шлет тебе привет и воздушный поцелуй. Маленькая Анна тоже. Надеюсь, вы примете мои слова близко к сердцу». И Тэхён действительно принял его слова близко к сердцу. Проснувшись однажды более вялым и бледным, чем обычно, он объявил своему милому дорогому дворецкому, что пора устроить им обоим праздник. Чон Хосок умолял его сопровождать его, он так заботился о своем болезненном хозяине, но он заслуживал больше времени со своей семьей. Поэтому он решил собрать чемоданы и покинуть крупный промышленный город Сеул хотя бы на лето. Теперь вы знаете, почему Тэхён цепляется за единственный доступный паром, который он смог найти, чтобы добраться до обители, о которой так много рассказывал ему его дорогой друг Намджун. На горизонте показался маяк, было чуть больше четырех часов пополудни, июньское тепло обнимало его, и свежий, чистый воздух ворвался в легкие. Тэхён вытер платком лоб. Позади него на чистом небе нависли зловещие тучи, и матрос возвестил об их прибытии. — Мы здесь, сынок! — Паромщик отошел от руля, усиливая огонь в трубке между шершавыми губами. Затем старческими шагами он начал развязывать веревки, чтобы они могли привязаться к столбам маленького крыльца, которое теперь стояло перед ними. Вода здесь была темнее, не такой веселой, как несколько мгновений назад, пряча водоросли и морских существ, словно ревнивая невеста. Тем не менее, Тэхён с нетерпением ждал возможности сойти с этого парома. — Если дорогая смерть не заберет меня раньше, — объявил старый матрос, имени которого он не знал, — я приду за тобой ровно первого сентября. Не заставляй меня ждать, сынок. — Теперь юноша мог видеть, насколько быстрыми были руки старика. Он взял его багаж и проводил его до гавани. Место было пустынным, это действительно был маленький скрытый рай, как и обещал Намджун. — Спасибо, сэр, за поездку, — сказал Тэхён, уже вытаскивая платеж из кармана. Но матрос тут же опустил руки. — Нет, сынок! Ты заплатишь мне, как только снова ступишь в старую Корею. Это обещание! — Затем он нелюбезно почесал ягодицы. Тэхён фыркнул. — Видишь ту дорогу среди старых дубов? — мальчик повернулся, глядя на грунтовую дорогу позади себя. Как только он собрался ответить старику, писатель заметил, что тот уже развязывает веревки. — Вот куда ты должен идти. Запомни! Первого сентября принеси сюда свой большой нос! — Затем старый матрос вернулся в лодку, помахал ему издалека, а затем медленно исчез за горизонтом вместе с кричащими чайками. Тэхён глубоко вздохнул, вздул грудь, взял свои сумки и пошел к той лесистой улице. Никаких указателей, только старая грунтовая дорога, окруженная соснами, елями и щебетанием птиц. По этим улицам не бегали ни люди, ни дети, ни постоялые дворы. Не было никаких признаков Великой войны, опустошившей старую Корею. Очевидно, не было ни бомбежек, ни мелких боевых действий. Это место было похоже на сказку, рассказанную братьями Гримм, со светом, струящимся сквозь ветви самых высоких деревьев и лесными зверями, занятыми своими делами. Молодой человек достал свой мешок с водой, отхлебнул немного, чтобы восстановить силы. Он был одет не совсем как островитянин, а скорее как горожанин. Его белая рубашка с пышными рукавами и богато украшенный бюст делали его похожим на аутсайдера среди красоты этой нетронутой природы. Возможно, люди, которые примут его, смогут дать ему одежду, более подходящую для этого случая. Шляпа, не такая, как у матроса, плоская, покоилась на его завитых темно-каштановых волосах. У него заурчало в животе, и, как бы ни был болен Тэхён, он заботился о своем аппетите, он все равно вырос в росте и силе. Он полез в свою большую кожаную сумку и вытащил свой личный блокнот, прежде чем продолжить свой путь. «15 июня 1920 года. Я приземлился на Мерри-Айленде, старой колонии недалеко от островов Чеджу. Намджун говорит, что летний воздух здесь пойдет мне на пользу, что это путешествие вернет мне силы… Но его письмо было прервано легким шорохом в кустах. Возможно, это была белка. Он скосил свои большие темные глаза и продолжил писать. «Я останусь на лето в поместье Балты, Намджун пообещал мне, что он уже предупредил вежливый двор, который составит мне компанию на лето». Затем он сунул блокнот обратно в сумку, и как только он застегнул медную пуговицу, чтобы закрыть ее, на грунтовой дороге появились капли. — Святой дым! — воскликнул Тэхён. — Я такой несчастный, отец. Он надел мешок на голову и побежал по грунтовой дороге. По правде говоря, гром напугал его до бесконечности, потому что он знал, что это была буря, которая поглотила его отца в ущелье смерти. Тэхён забеспокоился, когда сначала не увидел фермы: если его оставить одного на острове, то, возможно, он действительно погибнет. Не успел он заволноваться, как увидел перед собой очень старые ржавые белые ворота, метра два с половиной высотой. Однако забор не вел прямо к вилле. Перед старой оградой стоял небольшой пригорок с садом и красивыми ухоженными цветами. Тэхён толкнул старую калитку, моля Господа, чтобы она не была заперта. Тем временем с его одежды и лица капала вода; такой больной, как он, наверняка простудился бы. Когда ворота со щелчком открылись, Тэхён побежал вверх по старому холму, также окруженному деревьями, и в конце концов увидел особняк. Но без вывески, без опознавательных знаков. Действительно, рядом с виллой, в саду в начале леса, он увидел мальчика, похожего на фею, танцующего под дождем. Не обычный юноша, почти божественное существо. Его блуза прилипла к спине, лицо необыкновенной красоты, мокрые светлые волосы прилипли ко лбу. Но он был далеко, он не мог видеть так далеко, как там. Тэхён уронил сумку в лужу, отвлекаясь от наводнения, накрывавшего всё небо. Затем, пока сумасшедший молодой человек продолжал танцевать под дождем, он перевел взгляд, глядя прямо в глаза Тэхёну. Последний стал розовым или, возможно, побледнел. Было дурным тоном обнаружить, что незнакомец смотрит на тебя в пределах твоего дома. Мальчик начал смеяться и побежал прятаться в угол снаружи здания. Техён воскликнул. — Пожалуйста подождите! И словно вернувшись к старым детским играм, юный писатель без раздумий принялся за ним гоняться. Он как будто снова стал ребенком, сам того не осознавая, как, например, когда он играл в прятки после обеда с Хосоком или в догонялки с Намджуном. Он начал кружить по внешним углам этого огромного сада, похожего на лабиринт, пытаясь поймать этот смех или тот звук, который исходил от этого мальчика, это видение Бога. — Подожди, я просто хочу поговорить с тобой! — умолял он. Но его бег никогда не прекращался, и, к сожалению, Тэхён был очень болен. Когда его серцебиение стало прерывистым, а дыхание все более сухим, Тэхён согнулся пополам, чувствуя, что где-то потерял свою шляпу, почти забыв о дожде, бушующем на острове и его теле. Да, он определенно заболел. Подняв лицо, он увидел перед собою другого мальчика, другой великолепный экземпляр, крупнее, грубее, с длинными, как вороново крыло, волосами, такого же роста, как он, возможно, того же возраста. В руке у него были дрова и плоская шляпа, на лице играла легкая ухмылка. — Он пошел туда, — сказал он, улыбаясь и кладя дрова. Указательным пальцем он показал на огромный особняк. Упомянутый был на крыльце дома, Тэхён все еще промок до нитки, пытаясь отдышаться. Ему было стыдно, как собаке, просто неприлично было появляться в таком виде. Кто знает, что подумал бы о нем его дорогой отец. — Сэр, мне так жаль, что я… — Затем грубая, сильная рука схватила его и вынесла больного из-под дождя, вернув ему шляпу. — Подхватишь болезнь, если будешь стоять как дурак, тогда кто будет играть с Чимином? Тэхён не знал, что ответить, его смущала погода, красота двух парней, грубость последнего и любопытство снова увидеть первого. — Кажется, я заблудился. — Писатель решил объявить: — Мне очень жаль, что я пробрался в ваш дом, я ищу Балты-Манор. Затем деревянная дверь особняка внезапно открылась, при этом и буря утихла, заставив лучи золотого солнца снова выглянуть из-за туч. — Ты же не думаешь отправиться в эту страшную летнюю бурю! Это был танцор, Чимин, как назвал его грубый мальчик, великолепный мальчик, играющий под дождем, маленькая летняя ласточка, маленький розовый шип лилии, капля прохладной воды самого жаркого лета. Блондин вытирал волосы маленьким белым льняным полотенцем, Тэхён сразу заметил отсутствие слуг, возможно, это был другой черноволосый мальчик, работавший в поместье. — Я- — Какие мы грубые! — воскликнул красивый молодой человек. — Меня зовут Пак Чимин. — Затем он погладил, как подумал писатель, необычный жест, грубый бицепс мальчика. — Это Чон Чонгук. Представься, не груби нашему будущему гостю. Мускулистый мальчик протянул руку, внимательно изучая Тэхёна с головы до ног. Писатель пожал его руку, и вскоре после этого снова выглянуло солнце. — Я Ким Тэхён, еще раз прошу прощения за вторжение, мне нужно отправиться в поместье Балты, мне очень жаль. Чимин почти комично расширил глаза. — Не говори глупостей, видишь, дождь еще идет, усадьба Балты тебя подождет. Это всего несколько шагов вниз по этому холму. Здесь можно остановиться на грозу. — Чонгук снова взялся за дрова. — Я собираюсь положить это, Чимин, пожалуйста, покажи ему дорогу, я позабочусь об этом. — сказал он, имея в виду сумку Тэхёна. Чимин улыбнулся и тут же взял писателя за руку, ведя его в дом. — Вы промокли, у нас редко бывают гости, но я сейчас же провожу вас в вашу комнату. — Писатель почти не поверил тому доверию, которое оказали ему два мальчика, и когда он переступил порог дома, он был даже eще больше очарован. Место было огромным, но живым. Все стены были увешаны портретами, точнее Чимина, и тех, что наверняка были его матерью и отцом. Два замечательных взрослых, таких же, как он сам. Вход украшала большая полувинтовая лестница; Чимин повел его за руку сразу после того, как Тэхён снял обувь и полюбовался огромной виллой. — Вы можете не оставлять меня на ночь, — со стыдом сказал писатель. — Я уже причиняю слишком много хлопот. — Не глупи, мы любим принимать гостей, — улыбаясь, ответил ему светловолосый мальчик. Тэхён продолжал наблюдать за огромным особняком. — Это не похоже на старый корейский дом. — Нет, правда, — сказал Чимин, когда они проходили мимо закрытых дверей, — это построил отец моего дедушки после поездки в Европу. Он был очарован их архитектурой. Затем блондин указал на дверь. — Здесь мы поселимся. Где мы поселимся? Тэхён посмотрел на Чимина, вопрос уже вертелся у него на языке. Ты и кто? Может жена? Сын? Чонгук? Но, прежде чем он успел произнести хоть слово, Чимин быстро указал на дверь рядом с его, вернее, с их. — Ты останешься здесь на ночь. — Я не думаю, что мне нужно вас беспокоить до утра, сэр. — Я настаиваю, дорогой. Когда он открыл вход, его встретила спальня-студия. Это была комната писателей, сделанная специально для него. Огромный письменный стол с книжным шкафом на стене украшал кремовые стены комнаты, гигантская кровать, пожалуй, даже великовата для одного человека, с шелковыми одеялами и пуховыми подушками занимала большое место. Затем два окна, одно больше другого, выходили в сад, где Тэхён, глядя на него забыл, что он взрослый. О, беззаботное детство. Он уже видел свои чемоданы у кровати, идеально уложенные. Чонгук был быстрым. Как и ожидалось от надлежащего воспитания, особенно от гостя, Тэхён, к сожалению, не принес с собой никаких подарков ни для Балты-Манор, ни для двух молодых людей, которые так тепло приветствовали его в своем доме. Так что молодой человек в этот момент чувствовал себя неуютно, мокро, и, конечно, его плохое физическое состояние, которого он стыдился, так как оно заставляло его чувствовать себя полумужчиной, не поможет ему в последующие дни. Белобрысый мальчик вошел в комнату с писателем, поправляя постель и одеяла по-девичьи. Тэхёну было так сложно и трудно отвести глаза. Тело его было маленькое, но хорошо очерченное, что было видно по его воздушной рубашке, немного немодной, как и по его черному жилету с вышивкой. Его хорошо сшитые брюки и слегка мокрые от дождя волосы, необычно светло-русые. Лицо, идеальное. Его рот украшали большие губы с идеальными жемчужными зубами. Заостренный нос и глаза слаще карамелизированного миндаля. Его жена была бы счастливой женщиной, хотя женщин в том особняке он не видел. Может быть, он был опальным дворянином, а может быть... Тэхёна оторвало от этих мыслей нежное прикосновение к его руке, которое вскоре заставило его вспотеть. — Когда вы будете готовы, ужин подается в большом зале в 19 часов, вы можете наслаждаться своим пребыванием здесь. — Что я могу сделать, чтобы отблагодарить за такую доброту? — Он спросил. Тэхен не успел еще раз сказать спасибо, как добавил молодой человек. — Мы продолжим играть в прятки. Это была довольно странная просьба. Но Тэхен не хотел быть грубым, указывая на такую детскую манеру. Поэтому он кивнул, возможно, надеясь на еще одну ласку со стороны мальчика. Закрыв дверь, писатель взял на себя обязательство немедленно переодеться, вытереться и вдохнуть те травы, которые помогут ему почувствовать себя лучше. После он посмотрел на книжный шкаф с величайшими романами, некоторые даже из зарубежных стран, они были немного староваты, интересно читать. Он увидел, что в столе стоит черная чернильница, листы бумаги, готовые впитать следы чернил цвета сепии. — Мне повезло, — сказал себе Тэхён. — Если они когда-нибудь окажутся убийцами, я мог бы написать здесь свою последнюю работу, отец. Шатен, порывшись в сумке и поблагодарив Бога за то, что его одежда и вещи остались целы, не пострадали от дождя, решил продолжить пополнение своего маленького личного дневника. «Во время моего пребывания на Веселом острове меня встретил сильный ливень, а затем двое невероятно гостеприимных молодых людей. Их зовут Пак Чимин, определенно хозяин дома, а затем таинственный Чон Чонгук, вероятно, единственный слуга, оставшийся на вилле", но тут его рука остановилась, как и его мысли. Тэхен чувствовал сильное желание переживать, жить, а не просто записывать то, что происходит вокруг него. Его характер был, конечно, документировать свою жизнь и воображение своих читателей, но в тот момент он был заинтригован тем, что чувствовало его сердце при виде белокурого мальчика, танцующего под дождем. Это был трепет свободы, чего-то нового. Такого ощущения писатель еще не испытывал. Вскоре после того, как его болезнь была диагностирована, его юность прошла в тяжелых книгах и в интеллектуальных салонах, встревоженных людях, которые были для него почти тривиальными, но не Намджун. С ним его всегда окружали стены и домашний уют. В этот момент он был благодарен своему умному другу, думал он, он расскажет ему все об этом, когда вернется. Кто-то постучал в его дверь, и когда Тэхён взглянул на часы, то заметил, что сейчас действительно время ужина. Повернув дверную ручку, его приветствовал Чонгук, тихий мальчик. — Ужин готов, — только и сказал он. — Сюда. Чонгук, казалось, мало говорил, он звучал почти робко, или, возможно, он не доверял Тэхёну. Его голос, однако, был как мед в горячем молоке, менее скрипучий, чем у молодого Чимина, более теплый. Тэхён, как и светловолосый мальчик, обнаружил, что смотрит на молодого помощника по дому. Его тело было крепким, движения расчетливыми. Но эти мысли вскоре отогнали прочь, когда они спустились по лестнице, и Чонгук, не говоря ни слова, вытащил носовой платок из рубашки, уже не мокрой от пота. Он осторожно подошел к писателю и стал тыкать ему в нос. — Ты хорошо себя чувствуешь? У тебя кровь, — Тэхён снова смутился, никто никогда не делал для него такого жеста. Даже дорогой Хосок, который знал о застенчивости своего хозяина. — Ой. — Наш гость плохо себя чувствует? — Чимин вышел из комнаты с явно обеспокоенным лицом. — О, дорогой, ты действительно теряешь кровь. Писатель был смущен, но сильные, надежные руки Чонгука обнимали его. — Я думаю, что это от жары, — сказал слуга. — Будем надеяться. Чонгук обнял его за плечи, словно писатель был беспомощной девицей, и повел его в столовую. Фантастический запах ударил ему в ноздри, хотя в тот момент он был прикрыт платком, так что у Тэхёна тут же потекла слюна. На длинном столе были разложены все деликатесы, какие только мог вообразить жадный ребенок, желудок начал бурлить, издавая гротескные звуки. Чимин фыркнул, и Чонгук сделал то же самое. Тэхён покраснел, чувствуя себя почти непринужденно со своими любезными хозяевами. Но еды хватило только на троих, а слуг в доме так и не появилось. Кто готовил эти вещи? После того, как кровь перестала течь, все трое сели за стол, как ни странно, все близко друг к другу. Казалось, что хороший тон не был нормой в этой великолепной обители, да и двое молодых людей жили без правил. И на самом деле, поблагодарив Господа, они начали наливать себе сладкое вино только после того, как угостили Тэхёна. — Приятного аппетита, — улыбаясь, сказал Чимин. — Надеюсь, ты оценишь то, что приготовил для нас Чонгук. Писатель расширил глаза. — Ты сам это приготовил? Чонгук с полуухмылкой улыбнулся, а затем ущипнул блондина за щеки, как будто тот был ребенком. — Вот так Тэхен снова нашел их отношения несколько странными. Два джентльмена вели себя не так, по крайней мере, как в Большом Сеуле. Но, возможно, это было скорее островное поведение. Он начал есть, и в этот момент эндорфины ударили по звездам. Еда была настолько хороша, что он был очарован, тем временем он мог наблюдать за природой своих хозяев. Чимин и Чонгук не были похожи друг на друга, возможно, они были дальними родственниками. Белокурый юноша часто улыбался рядом с темноволосым и вел себя не как со слугой, а как с близким другом. Это он заметил, когда тот тоже сел с ними за стол и без задней мысли съел мясо. Слуги не ели с господами. — Итак, — сказал Пак Чимин, вытирая рот носовым платком. — Какова деловая цель вашего визита на этот отдаленный остров? — Я писатель, — сказал Тэхён, раздумывая, рассказать ему о своем состоянии или нет. Он не хотел показаться хрупким. — Близкий друг порекомендовал мне Балты-Манор, чтобы провести лето вдали от серости Сеула. — Должно быть, он очень хороший друг, этот остров прекрасен — О чем ты пишешь? — хором спросили два мальчика. — Я пишу рассказы, романы и иногда в журналах», — покраснел Тэхён, он очень стеснялся, когда ему нужно было представить свое искусство. — Боже мой! Как чудесно! Чонгук! Нам определенно нужно рассказать историю! Чимин вёл себя так, как будто он был подростком, почти изумляясь всему, но внимание Тэхёна снова привлекла маленькая рука, схватившая руку черноволосого мальчика, которая затем обвилась вокруг длинных пальцев молодого человека. Эти двоекак застенчивые любовники. Тэхён начал потеть. — Если наш гость захочет, мы будем счастливы. Он услышал шум, доносящийся из кухни, перевел взгляд, а затем посмотрел на своих хозяев. — Мне очень жаль. Здесь водятся кошки. Не расскажете ли вы нам историю позже? -- Конечно, я еще не нашел способа отблагодарить вас, — неуверенно сказал писатель. — Прятки! Мы поиграем в прятки позже! После того, как они закончили трапезу, Чимин встал, неся посуду на кухню, как служанка, все еще подчеркивая отсутствие рабства. Это было странно, особенно для такого благородного дома, плюс у Тэхёна до сих пор не было возможности спросить, почему два одиноких мальчика были одни на острове, кроме Балты-Манора. Но пока Чимин с улыбкой на лице уносил посуду, Чонгук повернулся к писателю, скрестив ноги и улыбаясь ему. — Господин Тэхен, Чимин действительно заботится о твоем присутствии, к тому же ты еще и писатель, человек с интеллектом. Наверняка твои намерения не злонамеренны, кроме как остаться на ночь, — писатель знал, что происходит, Чонгук предупреждал его, как ревнивая собака. — Но, — продолжал он, — если вы сделаете его счастливым, вы сделаете счастливым и меня. Я ценю его счастье больше, чем собственную жизнь. Вы выглядите очаровательным молодым человеком, сэр Ким, и мы часто остаемся здесь одни. Компания нас радует. — С этими словами он встал, оставив молодого человека ошеломленным, и продолжил помогать убирать со стола. Если бы он хотел его смерти, своими бицепсами он бы уже нокаутировал его. Кроме того, его желудок был полон; если бы его отравили, он бы уже был мертв как камень. Он чувствовал себя немного виноватым, думая таким образом, но как ему можно было довериться? Мужчина был взволнован словами Чонгука, он думал, что толстяк немного грубоват, но вместо этого он оказался таким же нежным и осторожным, как дорогой Чимин. Краем глаза он заметил, как на кухне смеялся юный херувим и как его дразнил юный Чонгук, который, в свою очередь, выглядел счастливым, пока они играли с водой. Дождь все еще шел, солнце уже садилось. Тэхён действительно хотел узнать природу их отношений, потому что немного завидовал им. Он никогда не любил компанию девиц, немного кокетничал в своем окружении, и, если бы не его отец и его друзья, его жизнь была бы пронизана медициной, одиночеством и книгами. Любить мужчин считалось преступлением, и он никогда не ходил на поиски того, что его интересовало или не интересовало, он всегда засиживался в чернилах и книгах. Из-за страха перед его природой. Но то, что он видел перед своими глазами, было нежной беззаботностью, которой он так желал, свободной молодостью, не мыслями, а только чувством. Тэхёна опасно привлекали эти два мальчика, их манеры, нежная красота Чимина, мужественность Чонгука. Возможно, он хотел бы остаться подольше. Вскоре после этого двое молодых людей со смехом вернулись в столовую. Чимин хлопнул в ладоши. Теперь не в рубашке со шнуровкой, а в простой с подтяжками, Чонгук выглядел так же, как и он. — Итак, — его взгляд был малиновым и теплым. Однако в какой-то момент небо снова загремело, солнце закрыли зловещие тучи и дом приобрел более жуткий оттенок. Застенчивые окна запотевали, очаг освещал только часть большого зала. Тэхён почувствовал комок в горле, что-то непреодолимое. Он мог видеть, как Чонгук стоял позади блондина, хитро проводя рукой по его груди. Снова те интимные жесты, за которыми ему почти стыдно быть зрителем. Потом Чимин объявил. — Пришло время поиграть в прятки, мистер Ким.