Never forget us / Никогда не забывай нас

Глава 8: Прощание с ритмом волн.

Насколько глубокой может быть любовь, которая не может освободиться от воспоминаний? Насколько глубокой может быть боль, до такой степени, чтобы отпустить себя в объятия холодной смерти? Как долго он позволял себе убаюкивать себя морем отчаяния? Насколько глубоко это чувство? Как океан? Как лава в вулкане? Как сильно я могу любить, дорогой отец? И все же ты удивишься, Почему я хочу присоединиться к ним, когда придет мое время Бог никогда не был добр ко мне, Но, возможно, на этот раз они смогут спасти меня. Небольшое движение пальцев, легкий шелест листьев, легкий вздох ветра — вот те элементы, которые проникли теперь в чувства писателя. Его мягкие щеки были влажными, глаза хотели закрыться в глубоком сне, потому что иногда, зная историю до ее корней, можно разбить самое черствое сердце. Но чувство, которое он испытал, его приверженность миссии, перевесили боль, которую он сейчас испытывал. Они мертвы, он знал это, может быть, и в самом деле, он всегда это знал. Однако, окруженный благодатью похоти, юности, которую украла у него болезнь, отвлек свое внимание от работы, которую он должен был сделать, работы, которую Намджун поручил ему. Освободить эти две души от амнезии людей, от сокрытия любви, от злобы ужасно жестокой матери, от опустевшего дома. Теперь это были Чимин и Чонгук, которых он встретил тем жарким летом, держащие его за руки. — Теперь ты знаешь, — сказал Чонгук. Перед ним стояли двое мужчин, которых он никогда не перестанет любить. Он знал любовь, он знал их боль, он знал сожаление, он знал грех. Но это была не их вина. Молодой дворянин был отравлен душой и телом, и теперь его дух страдал от покинутости. Чонгук решил последовать за ним, несмотря на то, что он согрешил, лишив себя жизни, согласно Богу. Вот почему Чимин плакал по ночам, плакал по нему, по ней. Вот почему Чонгук остался рядом с ним. Вот почему дворянин не отпускал писателя. Потому что отец бросил его, Чонгук бросил его, Маман предала и убила его. Вот почему запах аммиака был таким насыщенным, вот почему дом двигался в такт двум мужчинам. Каждую ночь он переживал их прошлое, их воспоминания, воспоминания Чимина. Хлопнула дверь, ноги в коридоре. Одиночество надломило его душу, и теперь прикованный к телу возлюбленного, поклявшегося остаться с ним даже в загробном мире, Чимин так и не обрел душевного спокойствия. Тэхён не мог не плакать, как он мог, при неизбежном прощании, он собирался попрощаться с этими душами? Он собирался их спасти? Да, рассказывая свою историю, как указал Сокджин милому Намджуну. Дух аристократа больше не носил своих белокурых волос, теперь они были черными, естественного цвета, того, который женщина изменила, чтобы сделать его похожим на леди. Чимин сжал его руку, улыбнулся ему, как бы говоря спасибо, как бы говоря: — Прости меня, прости меня за все. Это было сделано из любви, это всегда делалось из любви. Затем он погладил его по щеке, искренне поцеловав. — Я люблю тебя больше, чем что-либо, как я люблю Чонгука, как и я любил свою мать. Чонгук, его возлюбленный, взял его за руку и сказал последние слова, которые он навсегда от него услышал. — Теперь, когда ты знаешь, пожалуйста, люби, убедись, что мы не забыты, никто в этом доме не нашел покоя, даже те, кто позже нашел наши тела, не имели благодати похоронить нас вместе. Я люблю тебя, как любил Чимина всю мою жизнь. Тэхен, однако, не хотел уходить, возможно, он не был готов покинуть их снова, он боялся, что никогда больше не увидит их, и Чимин, зная его, хотя и недолго, пообещал, прошептав ему на ухо: — Надеюсь, ты вернешься, чтобы рассказать нам твою историю, надеюсь, ты нас не забудешь, мы не забудем. Мы еще увидимся, моя маленькая чернильница, мы снова увидимся, когда придет твое время. Теперь иди. И писатель, уже перед воротами старинной усадьбы, с пожитками на плече и с тяжелым сердцем, в последний раз повернул голову, чтобы увидеть двух своих возлюбленных, под тем дубом, обнимающихся, машущих ему руками на ветру. — Прощай, моя любовь. Когда он снова добрался до гавани, то обнаружил, что старый паромщик сидит на лодке и ждет его, покачиваясь в волнах. Он подошел к нему, садясь на маленький паром с дневником в руке и с такой надеждой в горле. — Ну что, сынок? Ты нашел то, что искал? Тэхён улыбнулся, теперь тоже убаюканный волнами, больше не пугаемый волнами моря. — Да, — улыбнулся он, — и теперь мне есть что рассказать. Паромщик посмотрел на него, растянув губы и засунув в рот трубку. Пора начинать жить, сын мой. Говорят, что писателю призраков потребовались годы, чтобы идеально написать историю двух влюбленных из Балты-Манора на Веселом острове, без цензуры, не упустив ни одной детали. Говорят, что на этот раз он не скрывал своего имени, своей личности, а опубликовал историю открыто, чтобы каждый мог ее знать, читать, мечтать о ней среди уже затихшего грохота бомб Большого Сеула. Говорят, что как только он ступил в Сеул, в свой особняк, он стал другим человеком, поцеловал своего дорогого дворецкого Чон Хосока в лоб, заверив того, что скучал по нему в те месяцы. Он обнял Намджуна, поблагодарив его за жизнь. Говорят, что он провел годы за бумагами, за чернилами, среди перьев, среди чернильниц, но теперь со счастливой душой. Говорят, что его болезнь, однако, еще не прошла. Он оставил письмо своему ближайшему другу, письмо, которое мог понять только он, прежде чем уйти навсегда. «Дорогой Намджун, Я сделал это ради любви, я сделал это ради свободы. Как глубока долина любви, я думал, что это может знать только Бог, но вместо этого я обнаружил, что я тоже могу это осознавать. Я обнаружил, что моя миссия состоит в том, чтобы жить и рассказывать о чистой любви в этой земной жизни. Я обнаружил, что скрывать себя означало не заботиться о себе. Я научился любить себя, Намджун, я научился принимать свое состояние, и это тоже благодаря тебе. Но теперь я наконец умираю, мой друг, наконец, трубы загробной жизни зазвучали мне в ночи. Они зовут меня Намджун, они ждали меня. Если бы мой отец мог видеть меня сейчас, я думаю, он гордился бы мной. Я буду благодарить тебя вечно, Я надеюсь, увидеть вас снова в ближайшее время. Всегда ваш, Ким Тэхён" Говорят, что писателя-призрака, теперь уже почти изъеденного болезнью, в последний раз видели в гавани, когда он снова направлялся на Мерри-Айленд. Говорят, что он сел на пустой ржавый паром, как и в свое первое путешествие. — Итак, сынок, ты готов к своему последнему путешествию? — спросил его старый моряк. — Да, я готов. Он снова увидел этот порт, этот остров, о котором он так мечтал, надеясь увидеть его еще раз. Как только писатель ступил на землю, он повернулся, чтобы отдать перевозчику последний платеж. Но когда он протянул руку, то увидел, что перед ним не старый, с трубкой, бородатый мужчина, а его милый отец, которого он так любил. Он улыбнулся, похлопав его по плечу. — Приятного путешествия, мой любимый сын, ты никогда не был один, Скоро увидимся. Говорят, что он шел по лесистой дороге Балты-Манора, что его бедное, слабое сердце перестало биться у подножия этих ворот. Говорят, что тело писателя так и не было найдено, но рядом с могилами теперь уже двух возлюбленных, на отдаленном острове Мерри-Айленд, была добавлена ​​новая могила. В надгробии выгравировано: Пусть их любовь всегда будет благословлена ​​и никогда не забыта. Еще говорят, что если хоть на секунду подойти к этим ржавым воротам, к этому господскому дому, к этому старому дубу, то все равно можно услышать, как кто-то шепчет какую-то историю. Говорят, что вы, даже в мгновение ока, можете увидеть троих влюбленных, теперь воссоединившихся навеки, до конца времен. Добро пожаловать домой, любимый, мы ждали тебя.