Sherliam week

      Их последняя встреча — пересечение взглядов и душ. Шерлок смотрит на единственного, кому под силу было обманывать его.       Уильям Джеймс Мориарти… Нет, Лиам. Просто Лиам — для него, для его всеохватывающе-сильных к тому чувств.       Его лучший друг. Лучший враг. И не только.       Глаза цвета рубинов — такие сверкающе-проницательные обычно, но сейчас безразличные, холодные.       Здесь, на этом мосту, Преступный лорд встретит свою смерть.       Здесь, на этом же мосту, вместе с ним свою смерть должен встретить и Лиам.       Лиам не колеблется. Даже с ним не сражается — изображает лишь. Проигравший и победитель в этой битве давно уже известны. Были известны — с первого дня, когда составлен был весь этот безумно-гениальный план.       Лиам не боится. Лиам готов ко всему — для него и собственная смерть лишь частью игры станет. И всё «после» у него наверняка под контролем до каждой мелочи. Его братья, его сторонники — каждый вложится в эту историю, каждый сделает то, что именно он должен и что только он может. Так было всегда, Шерлок знает прекрасно. У них на все вопросы ответ заготовлен за вечность до того, как те будут заданы; у них на каждое движение есть оправдание, и ничего они не делают просто так.       Вот только… Вот только почему же все они вместе так просили его нарушить планы их лидера?.. Почему никто из тех, кто составлял собою имя Преступного лорда, не желал Лиаму смерти — даже в качестве финальной сцены тому спектаклю, что был ими столь тщательно распланирован?.. На лицах их был страх, в глазах сиял настоящий ужас. Никто не хотел терять Лиама.       Шерлок и сам не хочет.       Для Шерлока Лиам точно свет, единственный такой особенный среди толпы одинаковых. Лишиться такого другапротивника… досадно, по меньшей мере.       Лиам считает себя злом, вот только буквально вершит справедливость.       Лиам считает себя злом, вот только на руке у него всё ещё четыре шрама от той вилки, которой проткнул он насквозь свою ладонь вместо Льюиса. Об этом он рассказал как-то между делом, улыбаясь даже, не всерьёз почти.       Лиам считает себя злом, но лишь светлой грустью сияют его яркие алые глаза, когда говорит он об очередной — своей — жертве.       Лиам считает себя злом, но сам же так хочет избавить мир от зла, столь многое для того делает.       Лиам считает себя злом — но даже если это и так, то из любых двух зол Шерлок именно его выбрал бы.       И выбирает — когда, отойдя на пару шагов назад, отрывается тот от моста, когда летит вниз с прежним безразличием на по-прежнему же безупречно-прекрасном лице, Шерлок срывается с места вдруг. Ловит за запястье, тянет на себя. Падает вслед за ним — улыбается, несмотря ни на что.       — Вот я и поймал тебя, Лиам, — говорит ни с того ни с сего, встречаясь с ним взглядом, в котором впервые за всю эту ночь видятся ему эмоции: удивление, недоумение.       «Поймай меня, если сможешь». Кто же знал, что так буквально обернётся всё?..  Шерлок смог. Поймал.       Спас.       Потому что иначе и быть не могло бы.       И даже если суждено Лиаму умереть здесь — пусть лучше умрут они оба.       Больше Шерлок не позволит ему оставаться таким одиноким.       Притягивает, прижимает к себе.       Ближе, ближе, ближе.       Сильнее. Крепче.       Падать — так вместе.       Шерлок не отпустит его, ни за что, никогда. Пусть сама Смерть им в спину дышит, пусть вся жизнь перед глазами проносится.       Потому что Шерлок любит Лиама — таким очевидным, таким бесстыдно-честным предстаёт перед ним сейчас этот факт.       Предстаёт — ибо не остаётся обоим времени на сомнения: их жизни так хрупки сейчас, что так и хочется подвести итог.       Последней считает Шерлок эту встречу с Лиамом — даже если выживут, уже не быть им прежними.       Оглушительный удар об воду разбивает жизнь на «до» и «после», не оставляя никому из них пути назад.

***

      Первая их встреча — тихое помещение с большими светлыми окнами, занавески на которых колышутся легко, изящно подобно крыльям бабочек. Солнечный свет заливает комнату — Шерлок сидит рядом с Лиамом, лежащим вот уже несколько дней неподвижно, в задумчивости перебирая кудри своих волос, отчего-то ещё более, чем обычно, непослушные.       — Я… Жив?.. — слабый, тихий голос раздаётся вдруг рядом. В сверкающем алым глазу — второй скрыт бинтами — отражается утреннее солнце, и каким-то другим, пусть по-прежнему до дрожи прекрасным, видится в таком свете Лиам Шерлоку. Этот Лиам кажется хрустально-хрупким: дотронься — рассыпется множеством мелких осколков, алым же оттенком отливающих.       Преступный лорд ведь и в самом деле мёртв — остаётся на его месте лишь он, добрый и светлый юноша, которого защищала сотканная из лжи маска опаснейшего из преступников.       И в эту первую встречу про себя обещает Шерлок сразу же, что теперь сам любой ценой защищать будет его, настоящего Лиама.       — Да, — отвечает просто.       — И где мы? — Лиам спрашивает уже вполне осознанно, точно смахнув с себя ту растерянность. Потому что и такой он тоже настоящий — пусть уязвимый теперь, но по-прежнему спокойный, сдержанный.       — В Америке, — отзывается Шерлок тут же. Встречается взглядом с ним — ни капли непонимания, точно и это Лиамом было заранее просчитано. Не может быть уверенным, что оно и в самом деле не так: если и есть в этом мире кто-то, кто мог бы удивить, опередить его, то именно Лиам этим кем-то является, он и только он.       Пара минут тишины — встреча взглядов, что говорят красноречивее слов. Потому что Шерлок не знает, что сказать, — как вообще говорят о чувствах?.. Не выразить ему словами то чувство облегчения, восторга даже, которое один лишь взгляд на Лиама, живого, приходящего в себя, воскрешает в нём.       — Кстати, добро пожаловать, — лишь бросает затем, как бы вдогонку предыдущим своим словам, насмешливо чуть.       Впрочем, совсем другое — Лиам понимает, он уверен, — подразумевается под словами этими.       «Добро пожаловать в новую жизнь, Лиам».       «На этот раз, я верю, ты сможешь стать свободным. Счастливым».       «Теперь я буду рядом с тобой».       Вместе — не только падать, но и взлетать теперь.