Руководство Кейла по воспитанию лисы! (И других родственных видов)

      — POV Рока —       Прошла неделя с тех пор, как Рок стал новым неофициальным членом семьи Хенитьюз. К большому огорчению Рока.       Хотя он никогда не считал себя человеком типа «поел и ушёл не заплатив» и действительно верил в то, что нужно отплачивать другим таким же отношением, какое было предоставлено ему самому, но он не предполагал, что его пребывание будет таким… постоянным.       Рок не мог удержаться, чтобы не почесать задней лапой новый ошейник в пятый раз за это утро. Он, хотя и был явно сделан из самого дорогого и мягкого доступного материала, все же беспокоил его на инстинктивном уровне.       Просто что-то в том, что инородный предмет постоянно трётся так близко к такой жизненно важной области, как горло, действительно приводило его инстинкты в бешенство.       Не помогало и то, что смехотворно броский золотой колокольчик на шее звенел и ударялся о грудь при каждом шаге, отчего у него болели уши и грудь в течение всего дня.       Рок до сих пор не простил Кейла за этот трюк.       Он никогда не должен был терять бдительность рядом с этим озорным рыжим, дремая (какой бы божественной ни была его кровать). Он не зря был описан как первый второстепенный злодей в истории!       Когда звон колокольчика стал невыносимо громким из-за царапанья, лис, наконец, заставил себя остановиться, удовлетворившись тем, что с отвращением уставился на декоративный предмет, который теперь считал орудием пыток.       Рок внезапно начал сочувствовать всем кошкам в его предыдущем мире, которые были вынуждены носить эти дурацкие маленькие дребезжащие устройства из ада.       Самой большой причиной, по которой он так ненавидел этот новый ошейник, был тот факт, что из-за него он действительно не мог скрыть своё присутствие.       Ему удалось успешно избегать страшного старика и его сына в течение всех 24 часов, прежде чем упомянутый дворецкий сумел загнать его в угол с этой окаменевшей добродушной улыбкой на лице.       Кейл, ублюдок, которым он был, оставил его одного в поместье, чтобы пойти выпить или что ещё он делал, когда выходил на улицу. Конечно, он оставил Рока на произвол судьбы против этих искусных убийц, которые были всего в одном неверном шаге от того, чтобы навсегда покончить с его новой жизнью.       Независимо от того, знал ли он, чем занимались эти слуги, Рок мог воспринимать нынешние действия Кейла только как жестокие — идеально соответствующие злодейскому титулу, который он носил в романе.       Встреча с Роном оказалась не менее пугающей, чем он предполагал.       Старый дворецкий просто тихо стоял там, уставившись на него. Его руки были заняты полировкой хлебного ножа, а ухмылка росла с каждым изгибом спины Рока.       Когда он в конце концов заговорил, то, что вылетело из его рта, было полнейшей чушью, от которой Рок почувствовал слабость.       «Ого, этот довольно чувствительный парень, достаточно разумен, чтобы скрыть свою истинную силу. Но это нормально, мы потерпим, наш застенчивый гость может не торопиться, чтобы выйти из своей скорлупы и раскрыть свои намерения».       Его глаза выглядели совершенно холодными, когда он говорил, не было даже намека на мягкого дворецкого, которого он изображал перед хозяевами этого поместья.       «Конечно, если я обнаружу, что у вас здесь не самые приятные умыслы, уверяю, я вполне способен заставить вас пожалеть о том, что вы вообще ступили сюда».       Рок не сомневался в нём, он уже сожалел о том, что вообще решил последовать за Кейлом домой.       Вся эта ситуация повергла Рока в ещё большее потрясение и замешательство, чем что-либо другое. Он был почти уверен, что дворецкий просто угрожал ему; хотя, почему старик чувствовал необходимость угрожать такой слабой и беззащитной лисе, как он сам, он не мог понять.       «Этот страшный старик, неужели даже животные не защищены от его злобы?!»       Каждый день после той встречи он, казалось, сталкивался с Роном в любое время дня, и с каждым таким появлением Рок был чертовски близок к сердечному приступу.       Он был почти уверен, что старый дворецкий следит за ним, что-то высматривая. Хотя ему пришлось бы разочаровать этого человека, поскольку он, очевидно, был обычным лисом, а не… кем бы этот сумасшедший старик себе ни возомнил.       Если отбросить старых страшных дворецких, то нужно было ещё беспокоиться о молодом, не менее страшном, шеф-поваре.       Он не хотел выставлять этого человека на посмешище, на самом деле, он всего лишь хотел заглянуть на кухню перекусить! Откуда ему было знать, что этот человек вел почти круглосуточное наблюдение за помещением, до такой степени, что фактически охранял её даже после того, как все уснули.       Рок все ещё чувствовал, как его трясет при воспоминании о том, как он пробрался на кухню, сумел найти еду, и ему чуть не отрезали уши, когда он попытался откусить кусочек.       Мимо его головы пролетел большой кухонный нож, который попал бы в цель, если бы он вовремя не пригнулся.       Конечно, он предполагал, что это была не лучшая идея для такого дикого существа, как он, быть пойманным всего на второй день, при попытке стащить еду с кухни в нерабочее время, но в его защиту — еда в этом поместье была действительно слишком хороша.       Если они не хотели, чтобы он таскал еду тайком, то Бикрокс не должен был заставлять все свои десерты пахнуть и выглядеть так вкусно, не давая ему порцию.       Он действительно жаждал медового пирога, который Кейл съел на ужин в тот вечер, и он был уверен, что там должно было остаться что–то, пропажу чего не заметят, если он будет осторожен.       Бикрокс сделал паузу, и, когда понял, что именно пыталось украсть кусочек медового пирога, выражение его лица сменилось с мрачного на слегка удивлённое.       Рок не стал медлить, чтобы выяснить, что этот человек сделает с ним после обнаружения. Он быстро убежал в тот же момент, как только убедился, что второй нож не летит в его сторону.       Каждый последующий приём пищи сопровождался толстым ломтем Медового пирога, как будто мужчина был полон решимости послать напоминание о той роковой ночи — этакая извращенная версия угрозы от шеф-повара.       Конечно, лис всё равно ел пирог: он был слишком вкусным, чтобы отказаться. Он даже позаботился о том, чтобы не оставить после себя ни крошки, на случай, если мужчина воспримет это как оскорбление его стряпни.       Однако этот план, похоже, имел неприятные последствия, поскольку шеф-повар явно воспринял его действия как вызов. Каждый следующий приём пищи сопровождался всё большим куском торта, но с которым всё ещё можно было справиться. Пока что…       В любом случае, прятаться от этих двух людей стало в разы сложнее с тех пор, как на него надели ошейник.       В этот момент он мог только сидеть, съёжившись, в комнате Кейла и оплакивать те дни, когда он действительно наслаждался бы таким уединённым бездельем.       Как бы то ни было, его недавно приобретённый животный мозг был слишком занят, наказывая его за лень и заставляя чувствовать электрические разряды безумия с каждым последующим часом, который он проводил, лёжа здесь.       Раньше такой проблемы не было, ведь его тело было истощено.       Однако теперь, когда он был сыт, чист и здоров в промежутках между приемами пищи и баловством (от Ганса), его тело трещало по швам от энергии.       Он почувствовал зуд под шерстью, отчего ему стало слишком жарко и беспокойно, словно если он не начнёт наматывать круги по всему пространству, то просто взорвется.       Стиснув зубы, Рок встал и принялся расхаживать по комнате в 50-й раз с тех пор, как проснулся этим утром. Он решил попробовать заняться анализом всех фактов, которые он накопил о мире до этого момента, стараясь отвлечься от растущей потребности носиться повсюду.       Благодаря разрозненным фрагментам информации, которые собрал за последнюю неделю, теперь он мог точно определить своё местоположение — неделя до того, как произойдут события в книге. То есть до резни в деревне Харрис оставалось чуть меньше 6 дней.       Рок не хотел ввязываться в это, не хотел сталкиваться ни с одним из персонажей этого мира с того момента, как понял, что его втянули в эту историю; именно потому, что он знал, что не сможет просто закрыть на это глаза.       Как бы ни было утомительно и хлопотно вмешиваться в события этой истории, он не мог оставить всё как есть, особенно когда знал, каким будет результат бездействия.       Конечно, как лиса, в настоящее время пойманная в ловушку в доме Хенитьюз, его возможности и способности были ограничены. Однако, если бы он продолжал действовать в неведении и позволил истории развиваться как есть, очень реальная угроза его недавно обретённой жизни бездельника, несомненно, была бы на его пути сюда.       Он не мог сказать, что испытывал какую-то особую привязанность к дому Хенитьюз или Кейлу, но он, чёрт возьми, был уверен, что не собирался так легко расставаться с этим золотым бедром. Не после недели усилий, которые он уже приложил, чтобы вынести умственное истощение, живя под одной крышей с двумя смертельно опасными убийцами.       Кроме того, если всё пойдет соответствующим образом — кроме избиения его спонсора — ему не придется долго иметь дело с этими двумя головными болями.       Теперь ему просто нужно было найти способ привести сюда главного героя, чтобы он начал путь, проложенный для него в книге, желательно не добавляя резню в деревне в качестве предисловия ко всей сюжетной линии.       Знаете, изменить судьбу мира — дело, конечно, простое.       Рок тихо зарычал под нос, обнаружив, что попал в очередной тупик, когда прекратил расхаживать. Звон колокольчика всё равно вызывал у него очередную мигрень, поэтому вместо этого он решил запрыгнуть на подоконник и выглянуть наружу.       Он чувствовал себя намного спокойнее, глядя в сад: какая-то более звериная часть его мозга находила утешение в естественном пейзаже, а затем в искусственной мебели и резких золотых акцентах, заливающих эту комнату.       Рок уже давно выяснил, как открывать окна в комнате и знал, что в любой момент может легко выпрыгнуть, чтобы попытаться сбежать.       Однако он также знал, что, скорее всего, этим маршрутом он сможет воспользоваться только один раз.       Выйдя через окно, он не сможет закрыть его за собой. Как только слуги, особенно Рон (который уже относился к нему с подозрением), узнают, что он может открывать окна, они наверняка примут более эффективные меры безопасности, чтобы предотвратить будущие побеги.       — POV Кейла-       Появление маленького лисёнка дома действительно изменило всю атмосферу вокруг его половины поместья.       Во-первых, Кейл казался теплее. Слуга даже однажды поймал его улыбающимся, его глаза были бесконечно мягкими, когда он сидел в теплом луче света, поглаживая своего лисьего компаньона. Он выглядел моложе, красивее, а улыбка смягчала обычно резкие стоические черты лица.       Это была такая редкая и мирная сцена, что слуга не мог заставить себя побеспокоить этих двоих чаем, который они просили, решив зайти немного позже.       Кейл также никогда не проводил целую ночь за пределами поместья с тех пор, как привез маленького парня домой. Он даже предпринял попытку вернуться пораньше после своего обычного патрулирования в нетрезвом виде.       Он испытывал искушение провести целый день дома с Роком.       Если бы его отец не выбрал именно это утро, чтобы пригласить его на семейный завтрак, он вполне мог бы уступить этим янтарным глазам, похожим на глаза лани, которые, казалось, умоляли его выпустить.       В тот день он собирался взять Рока с собой в сад, чувствуя себя виноватым из-за того, что всё время держал явно беспокойного рыжего лиса взаперти. Однако приглашение от отца, которое пришло через Рона, испортило ему настроение.       Некогда яркое и бодрое утро теперь было испорчено. Он был не в настроении прогуливаться на досуге по ухоженным садам, где отец, несомненно, легко его найдет.       С молчаливой мольбой о прощении от лиса он ушёл раньше обычного, не забыв проинструктировать слуг, чтобы они вовремя кормили Рока и составляли ему компанию, если ему станет одиноко.       Это был такой же день, как и любой другой, ничего необычного ни в поведении кого-либо в доме, ни в самом лисе. Так как же он мог ожидать того, что в итоге увидел?       Сейчас он глубоко сожалел, что не решил провести этот день дома.       Войдя в свою комнату, его лицо всё ещё было слегка покрасневшим от слабого, но высококачественного алкоголя, который выбрал тогда, он был встречен блеском чего-то, лежащего посреди комнаты.       Первой мыслью было проигнорировать, списать на то, что Рок сбросил что-то со стола в отместку за то, что его снова оставили дома одного на весь день, когда его взгляд упал на пустую кровать.       Это было странно, обычно Рок ждал его возвращения, опираясь на подушку. Видя, насколько ленивым был лис, он был необычайно неприхотливым домашним животным, так как заботился только о еде и сне.       Когда он не смог найти пятно красного меха на кровати, он начал обыскивать другие диваны и мягкие подушки в комнате — везде было пусто.       Нахмурившись и с растущим беспокойством, которое тщетно пытался подавить, он быстро подошёл к двум мискам в углу комнаты — его сердце упало, когда он увидел, в каком состоянии находятся миски для еды и воды Рока.       Паника начала нарастать, голос Кейла дрожал, когда он звал маленького лиса, начиная перерывать ящики и шкафы в поисках.       «Рок? Рок! Это не смешно, Рок! Прости, что держу тебя взаперти, но клянусь, я выведу тебя в сад завтра… нет, даже сегодня вечером, если ты только сейчас выйдешь!»       Рыжего лиса нигде не было видно, не было даже намека на звон, указывающий на местонахождение Рока. Именно тогда его взгляд окончательно вернулся к тому первому блестящему предмету, который он проигнорировал при входе.       Это был колокольчик.       Колокольчик Рока.       Всё ещё прикреплённый к порванному кожаному ремешку, из которого состоял его ошейник.       Кейлу хотелось упасть в обморок.       Он знал, что это глупо, ему не следовало даже пытаться снова открыть своё сердце, но он сделал это, и ему было больно. Все, кого он любил или с кем чувствовал близость, в конце концов всегда покидали его, теперь он это знал.       Его глаза горели, пустота вернулась в ту когда-то слегка заполненную дыру в груди. Он не знал, смеяться ему или плакать над ситуацией, в которой он сейчас оказался.       Таким Рон и нашёл его, стоящим на коленях, его рот колебался между хмурой гримасой и самоуничижительной улыбкой, остатки ошейника были сжаты в побелевших костяшках пальцев.       Было очевидно, куда делась лиса: широко открытое окно выдавало её с головой. Был ли это сам лис, которому удалось сбежать, или кто-то другой, кто схватил его, можно было только догадываться.       Однако у Рона уже были свои подозрения, и он чувствовал, что теперь знает ответ на этот вопрос.       «Молодой господин, похоже, что ваш новый питомец стал самонадеянным. Должно быть, он заблудился по дороге домой.»       Старик внимательно следил за выражением лица Кейла, пока тот говорил, его добродушная улыбка превратилась во что-то слишком резкое, чтобы его можно было назвать дружелюбным.       «Я уверен, что он скоро вернется».       Кейл почувствовал, как давление на его грудь слегка ослабло от слов дворецкого.       Он вернул своему лицу нейтральное выражение, хотя так и не ослабил мертвой хватки на кожаном ремешке в руке.       Он встал кивнув, и вокруг него снова воцарилась атмосфера безразличия. Рон был прав, он поспешил с выводами. В конце концов, рядом с ним всё ещё был его верный дворецкий — он ещё не всех потерял.       Кейл мог понять смысл слов старика, кивая в знак согласия, не поворачиваясь к нему лицом.       Он пока не сдавался, ведь был шанс, что Рок вернется. Он был умным лисом и пристрастился к стряпне Бикрокса, и просто ужасен в выживании снаружи.       Рок вернется. Он обязательно вернется.       Рон уловил маленькую искорку надежды в глазах своего молодого господина, его собственное сердце сделало забавный кувырок в груди, как будто он смотрел на то, как надежды его собственного сына потенциально рушатся у него на глазах.       Он не мог позволить этому хитрому маленькому лисёнку задеть чувства его щенка, молодого хозяина, сейчас. Кейл воссоединится со своим питомцем.       Даже если бы Рону пришлось тащить брыкающуюся и кричащую тварь обратно в эту комнату.       — POV Рока -       Выбраться из поместья оказалось проще, чем он ожидал.       Поскольку внимание Рона и Бикрокса было сосредоточено на чём-то другом, ему было нетрудно проскользнуть через остальных слуг.       Запомнив их распорядок дня и выучив все необходимые приёмы ходьбы и шаги персонала, он мог легко учуять/услышать их и избежать задолго до того, как они даже мельком увидели бы его красную шерсть.       Рок быстро нашел дыру в живой изгороди, отделяющей поместье графства от остальных их земель.       Он извивался, как рыба без костей, его мех немного цеплялся за колючие ветки, хотя основное покалывание лис игнорировал.       Хотя он и не любил оставлять за собой слишком много следов, сейчас у него не было времени беспокоиться об этих вещах. Он должен был получить фору в выполнении своей миссии.       В конце концов, ему предстояла долгая прогулка, и у него не было преимущества ночи и возможности слиться с толпой, прогуливаясь по оживлённым улицам.       К счастью, его тело было полно энергии после последних семи дней ленивого сна и переедания. Рок ускорил шаг, позволив лапам быстро унести его по булыжной мостовой и прочь с открытого пространства.       Он держался ближе к затенённому углу зданий и лавировал между прилавками продавцов, как раз вне досягаемости тяжелых шагов людей.       Таким образом, он проложил свой путь по извилистым улочкам к входным воротам, в точности следуя пути, которым Кейл провёл его в первую ночь в Городе Дождя.       Именно в такие моменты он был благодарен за свою хорошую память.       Пройти через ворота средь бела дня было гораздо более сложной задачей. Однако вскоре он заметил тележку с брезентом, накинутым на товары внутри, которая медленно двигалась ко входу.       Водителю тележки было трудно ориентироваться на оживленной улице. Он не заметил бы, как безбилетник проскользнул в его тележку.       Рок принял решение мгновенно, быстро оглянувшись вокруг, чтобы убедиться, что никто не обращает на него внимания, прежде чем запрыгнуть на деревянный выступ тележки и сунуть нос под брезент.       Хорошо, что его тело было почти таким же гибким, как у кошки.       Вскоре он нашёл пустую банку среднего размера, в которую едва поместился весь он. Он устроился поудобнее, придерживая свой пушистый хвост лапой и стараясь не издавать ни звука, пока стражники у ворот проводили обычную беглую проверку товаров торговца.       Рок подождал внутри повозки ещё некоторое время после того, как охранники у ворот дали понять, что всё в порядке; он решил немного прокатиться в повозке, прежде чем он осмелился выглянуть из неё.       Лис мог видеть быстро уменьшающиеся ворота вдалеке, используя их в качестве ориентира, он мог примерно определить, куда они направлялись, основываясь на своей памяти о карте, на которую однажды украдкой взглянул в кабинете.       К счастью, тележка в данный момент двигалась в нужном направлении, так что Рок приготовился к поездке.       Зачем спускаться и изнурять себя ходьбой, когда он мог воспользоваться бесплатной поездкой?       Он ехал автостопом примерно до середины вечера, когда повозка начала отклоняться от намеченного курса.       С сожалением он спрыгнул вниз. Некоторое время он смотрел вслед повозке, а потом вздохнул и повернул обратно в сторону деревни Харрис.       Поездка на телеге сократила, по крайней мере, половину всего путешествия, он просто должен быть благодарен за это.       Он уже начал скучать по своевременной еде, которую получал в поместье Хенитьюз, и у него потекли слюнки при воспоминании о вкусном мясе и сладких пирожных.       Рок проглотил ощущение пустоты во рту, его желудок уже жаловался на решение лишить его двух приемов пищи в этот день.       Он и не подозревал, как быстро его тело привыкло к роскошному обращению. Лис заставил себя не обращать внимания на это чувство, решив рысью направиться к лесу впереди, чтобы преодолеть как можно большее расстояние до наступления темноты.       Солнце уже было на пути к тому, чтобы опуститься за горизонт позади него.       В таком состоянии он бежал ещё час или два, прежде чем сгущающаяся темнота и всё более громкое урчание в животе не заставили его остановиться.       Голод сделал его раздражительным, напомнив ему о другом досадном факте — он не смог забрать древнюю силу перед началом своего путешествия.       В начале своего плена в графстве, он размышлял над идеей забрать древнюю силу щита, чтобы немного повысить свои защитные возможности как лиса.       Однако, независимо от того, как он это планировал, он не мог придумать хорошего способа добыть необходимое количество пищи, чтобы создать судьбоносную встречу, необходимую для её получения. Не в те ограниченные сроки, которые ему были даны, и с ограничениями его тела.       Он даже не был уверен, сможет ли такое животное, как он, должным образом получить древнюю силу, даже если у него есть человеческая душа.       В целом, было просто больше минусов, чем плюсов в попытке собрать силу щита, прежде чем отправиться в деревню Харрис.       Тем не менее, это всё равно было оставлено как потенциальный предмет интереса на потом, предпочтительно после того, как он успешно вернет Чхве Хана в Город Дождя целым и невредимым.       Кроме того, если он смог бы получить древнюю силу даже с этим телом, он может также попытаться получить ещё несколько. Жизненная Сила Сердца выглядела особенно привлекательной при его весьма ограниченном времени.       Он хотел бы иметь возможность наслаждаться своей жизнью бездельника как можно дольше.       Рок отогнал эти мысли об усилениях на задний план, когда урчание вернуло его внимание к настоящему.       Его желудок, жадная испорченная тварь, в которую он превратился, вовсе не молчал о своей потребности в пище.       Мысленно щелкнув языком, Рок отправился на поиски еды, как это было, когда он впервые проснулся в этом теле. Он поднял морду в воздух и обнюхал все вокруг.       Впервые за много дней он положился на свои более примитивные инстинкты, которые привели его к еде; следуя за сладким ароматом, возможно, спелых фруктов, пока не нашел куст ежевики, скрытый среди густой листвы.       Плодам хвастаться было нечем: они были маленькими, дикими, к тому же немного кисловатыми. Однако еда есть еда, когда вы находитесь на улице (или в дикой природе, в данном случае), а Рок никогда не был привередливым.       Однако, обладая человеческим умом, он приступил к процессу сбора и складывания самых спелых ягод на соседний лист, отказавшись прибегать к совершенно животному способу поедания ягод прямо с куста.       Он предпочел бы не набивать рот горькими листьями и кусочками веток с каждым укусом, если бы мог этого избежать.       Рок был в процессе тщательного сбора этих ягод около 10 минут, когда его нос и уши уловили что-то необычное.       На этот раз его лисьи инстинкты казались сбитыми с толку, посылая смешанные сигналы добычи и не добычи одновременно. Как будто он сомневался, будет ли приближающаяся тварь представлять угрозу или будет чем-то, что он сможет одолеть.       Он несколько привык доверять этим чувствам за последнюю неделю привыкания к этому новому телу, поэтому был на взводе, как только узнал об этом существе. Вернее, эти существа, поскольку его уши услужливо уловили два набора шагов.       Как только он точно определил, с какой стороны они идут, он спрятался, маскируя свое присутствие, сидя среди остро пахнущих растений, запах щипал его нос и почти заставлял его собственные глаза слезиться.       Рок оставался неподвижным и тихим, его уши навострились, чтобы услыхать звук вялых и неуверенных шагов, в которых он медленно разобрал две пары или четыре лапы, в общем, четвероногое, что бы это ни было.       Он отметил, что они также были маленькими, поскольку веса существ было достаточно только для того, чтобы листья шелестели под лапами, а не громко удара о землю.       По мере того, как пара приближалась, он мог уловить звук разговора, доносящийся с их стороны и озадачившего мужчину, превратившегося в лиса.       «Нуна, у меня болят лапы. Мы идём уже несколько дней! Разве мы уже не можем отдохнуть?»       «Пока нет, мы всё ещё слишком близко. Давай, Хонг, еще чуть-чуть!»       Затем одна пара лап остановилась, Рок предположил, что это был тот, кого звали «Хонг», основываясь на предыдущем разговоре.       «Я не могу идти дальше, Нуна! Я слишком голоден и устал. Я правда, правда не могу!»       Другие шаги тоже остановились, развернулись и пошли обратно к тому, кто только что говорил.       По звукам их голосов Рок мог сделать вывод, что эта пара была молода. Он также мог сказать, что двое были близки, возможно, братом и сестрой, по тому, как один обращался к другой «Нуна».       Рок нахмурился: плохое предчувствие закралось в его грудь при мысли о причинах, по которым двое детей могли гулять одни в лесу, так поздно ночью, на пустой желудок.       И если их разговор можно было понимать буквально, то они, скорее всего, от чего-то скрывались. Рок встречал таких детей в своей прошлой жизни. Сильная воля и стремление укрыться от плохих вещей. Дом, в котором он вырос после того, как стал сиротой, поначалу был полон таких детей.       Неприятное чувство поселилось в глубине его сознания при напоминании о тех днях.       Ему следовало отвернуться, он не имел никакого отношения к той паре за кустами. Однако он не мог избавиться от чувства неправильности, бросив их здесь вот так.       Когда-то он был в таком же положении, полагаясь на доброту незнакомцев, чтобы выжить. Он не мог с чистой совестью оставить их здесь, ничего не сделав.       Приняв решение, он тихо вышел из кустов, встав на пути ветра, чтобы его запах донесся до пары в качестве предупреждения.       Он мог только надеяться, что его гипотеза о том, что эти двое были зверолюдьми и, следовательно, могли учуять его, была верной.       Чтобы быть в безопасности, он старался производить шум, наступая на сухие ветки и листья, сохраняя при этом медленный и ровный шаг, чтобы они точно узнали о его приближении.