Цепляться

      Вода шумит достаточно громко, чтобы скрывать тяжёлые вымученные вздохи и зажатые стоны, которые сдерживать получается с горем пополам. Сашка кусает свои припухшие губы, откидывает голову назад, неприятно ударяясь кудрявым затылком о белых кафель душевой. Это чуть отрезвляет, а Матео лишь тихо смеётся.       — Береги голову, — наклоняется немного вперёд, целует в лоб, продолжая мягко скользить пальцами по чужой возбуждённой плоти.       Коваленко хлопает затуманенными глазами, трёт их рукой, смахивая с век воду. А после снова прогибается, до лома в пояснице. Пальцы пытаются уцепиться за гладкую поверхность стены, но не получается. Хорошо, что Матео держит его, а то он свалился бы к чертям. Потому что бедра напряжены и коленки дрожат от горячего тягучего перевозбуждения. Собственное тело плохо слушается, отчего и забывает двигать другой рукой по члену мужчины, заостряя внимание лишь на своём удовольствии. Может быть это эгоистично, но по-другому сейчас не может.       Да и Барач не обижается. Ему наоборот приятно видеть, как Сашка под его руками плавится. Он выглядит ещё тоньше, нежели обычно. На бледном теле выделяются лишь пунцовые щёки, да зацелованные губы. Чёрные волосы растрепались, а брови изогнуты. Красивый, требовательный и юный. Его такого хочется без остатка. Поэтому Матео и не сдерживается, наклоняется, целуя нежно, перехватывая тонкое запястье и пальцы, что судорожно сжимают бедро.       — Тише, тише, — голос хрипит, звучит с акцентом так забавно. Саша слабо улыбается, а после ловит ртом горячий воздух и цепляется за плечи, когда широкая ладонь снова обхватывает член.       Руки у Матео слегка шершавые от долголетнего нахождения в спорте и тренировок. Но пальцы ловкие и длинные. Они умело скользят под яйца, слегка щекочут. От этого Коваленко вздрагивает, извивается с недовольным мычанием. Низ живота горит и ему хочется получить больше, чем просто ласка. Это приятно, но ему кажется, что ещё немного и он потеряет сознание в этой духоте. Тянется к себе сам, но мужчина оказывается быстрее. Не позволяет коснуться, сам крутит покрасневшую головку между пальцев, надавливает на уздечку и чуть ниже, на взбухшие венки.       Сашу буквально выворачивает от подступающего оргазма. Короткие ногти царапают распаренную кожу на плечах, а перед глазами плывёт. Он хнычет слабо, дышит через раз и в какой-то момент окончательно зажимается, замирает. Рука Матео не замедляется, не делает больно сменой темпа. Всё хорошо, приятно. Барач слегка отодвигается, желая видеть его полностью. А смотреть там есть на что. Мальчишку выгибает в руках. Глаза зажмурены, а из груди вырывается полузадушенный стон, который плавно перерастает в скулёж. Мелкие белые капли семени пачкают поджатый, почти каменный живот, но тут же стекают с водой вниз.       Кровь стучит в ушах, сердце бьётся быстро-быстро, а дышать из-за жара всё ещё тяжело. Точно так же, как и стоять. Он виснет на чужом теле, чувствуя внутри приятную, тянущую усталость, от которой гудит под коленками. Судорога всё ещё пережимает ему таз, а аккуратные и еле уловимые касания кажутся некой издёвкой. Коваленко теперь сам прижимается ближе, прикусывает под ухом, обнимает. Но в следующий момент его резко разворачивают лицом к стене. Матео давит на поясницу, заставляя прогнуться и чуть отставить задницу. Коваленко смеётся, отходя от оргазма, и довольно виляет бедрами.       Звонкий шлепок слышен даже через льющуюся воду.       Матео в восторге от того, что он видит. Молочные ягодицы, которые кажутся красными от пара и шлепка, выставлены на показ. Сашка знает, что красивый и пользуется этим, выводя мужчину из себя. И он не стесняется, сминает бедро до белых костяшек, а второй рукой быстро ласкает себя. Внутри всё сжимается в тугой узел из нервов и удовольствия. Но его пробирает ещё и от воспоминаний о том, как в мальчишке хорошо. Тот обычно после долгой растяжки мягкий и податливый, но ещё более требовательный и громкий. Барач зажмуривается и утыкается лбом между лопаток, выдыхая шумно, с лёгким хрипом.       Тяжёлая голова в момент перестаёт быть таковой. Мыслей нет, он ни о чём не думает. Разве что о том, как красиво выглядит собственная сперма на округлых бёдрах. Не удерживается, втирает её в кожу, целует плечо. Нежно и аккуратно, со всем возможной любовью, которую Матео испытывает к мальчишке.       — Ты в порядке? — тихо спрашивает он, скользя пальцами выше, к талии.       — Более чем, — усмехается Коваленко и двигает резко ягодицами так, что они проезжаются по опавшему члену. Мужчина слабо шипит.       — Вот же, — Барач слегка дёргая за чёрные кудри, заставляя запрокинуть голову себе на плечо. А второй рукой ведёт по животу, пальцами ловко сжимает под головкой. Теперь Саша слегка дёргается. — Не заводи меня ещё раз... А то у кого-то будут проблемы.       Парень не успевает ответить: Матео снова шлёпает по ягодице и уходит обратно к своей кабинке, заканчивая водные процедуры. Саша же стоит не двигаясь некоторое время, а после выкручивает вентиль с холодной водой, приводя тем самым себя в чувства.       Когда они уставшие, мокрые, но чистые возвращаются в раздевалку, то никого там не находят. Да, где-то ещё лежат вещи, ведь у некоторых парней после тренировки запланированы восстанавливающие процедуры. Однако сейчас здесь тихо, даже как-то непривычно. Коваленко обводит взглядом пустое помещение и задерживается на оставленных на столе ключах и двух бутылках воды, которые зажимают листок с подмигивающим смайликом. Это вызывает исключительно улыбку.       Все в команде знают, что его и защитника связывает нечто большее. Но никто не смеет поднять тему их отношений без разрешения или одобрения. Парни в команде приняли это как данность и просто не заостряли на этом внимание. За это он им благодарен. Потому что сам не разобрался с тем, что твориться между ним и Матео.       Заискрило между ними почти сразу после приезда Барача. Он показался слишком активным, шумным и большим. Сашка на его фоне казался в разы меньше. Но это не предавало ему ловкости, потому что обыграть защитника на тренировках было практически невозможно. А в свободное время спрятаться от его шуток и подколов попросту было негде. Другой на месте Саши уже давно бы оставил эту ситуацию и жил спокойно. Однако у Коваленко отчего-то кровь закипала при виде мужчины. И он бы соврал, если сказал, что ему это не нравится.       Вся эта ситуация разрешилась в тот момент, когда Матео получилось обыграть. Для этого пришлось сфолить на тренировке, сбить с ног и свалиться самому. И Саша думал, что на него тут же накричат, пошлют к чертям с такими подкатами. Но тот лишь звонко смеялся, валяясь на траве.       — Как у вас говорят, э-э... А! Большой шкаф громко падает, — чуть развернувшись, сказал ему Барач, когда тренер объявил перерыв. А после вдруг оказался близко слишком быстро и чмокнул в щёку с характерным довольным звуком. — Умничка.       Это глупое и хриплое «умничка» застряло в воспалённой голове Саши надолго. Точно так же, как и поцелуй, который ещё долго ощущался на коже. Ему казалось, что это только усугубило их положение. Только вот ситуация разрешилась сама собой, когда через неделю Матео открыто прижал юношу в коридоре, чтобы поцеловать. И ему бы в ответ взбунтоваться, оттолкнуть, но он измученный мыслями и воображением, поддался мгновению. Всего лишь один поцелуй.       А в итоге всё закрутилось, как водоворот, не оставив им шанса выбраться. Единственное, в чём Саша был уверен так это в том, что их связь не подразумевала под собой что-то большее. Они не раз говори об этом друг другу перед тем, как закрыться в номере на сборах или на базе. Однако теперь он не уверен.       Он не уверен в себе.       Матео влился в команду, стал её частью не только на поле, но и в обычной жизни. Без него Коваленко становилось скучно в компании, словно не хватало важной детали для слаженной работы. И в какой-то момент его шокировала пробивающая грудную клетку ревность, когда мужчина уж слишком явно заигрывал с парнем в баре, в котором они праздновали чьё-то день рождение. Сам себе говорил, что это всего лишь хороший способ расслабиться, а тут сам обиделся на то, что не имел права. Глупый, глупый мальчик.       На время стало легче, когда его продали в Сочи. Странный трансфер, странные условия, но Сашу это устроило. Его будущее известно, так что переживать ему незачем. Единственное, из-за чего неприятно кололо внутри — это воспоминания о тяжёлом взгляде защитника, когда на теории объявили о сделке с южным клубом. Об этом они так и не поговорили.       — Какие планы на вечер?       Голос отвлекает Сашу от сборов и заставляет обернуться. Он хлопает глазами, смотря на уже готового Матео. Тот сидит в кресле, чуть откинувшись, листает в телефоне новостную ленту. Но так и не услышав ответа, поднимает голову, глядит с вопросом.       — А у тебя есть предложения? — спрашивает Коваленко, продолжая складывать тренировочную форму в рюкзак.       — Ну, мы может посмотреть кино. Или поиграть в игровой, — мужчина поднимается, подходя ближе. — Ты ведь остаёшься на базе?       — Да, хотел сегодня остаться.       — Тогда можем провести вечер вместе...       Саша выдыхает шумно, на мгновение замирает с вещами в руках. Одна его часть хочет согласиться на это. Провести вечер в приятной компании, забыть о тяжёлых тренировках и существующих проблемах. Но другая часть кричит ему о том, что нельзя привязываться. Нельзя! Год пролетит, не заметишь, а потом как? Матео здесь, в Самаре, а он в Сочи. Даже в девятнадцать понимает, что отношения на расстоянии глупая затея.       Только вот об отношениях никто не говорил. Однако для Сашки это сейчас уже не важно.       — Мы же с тобой договаривались, что наша связь не будет переходить границ, — фыркает он, взмахивая своими кудрями.       — Так я и не предлагаю тебе.., — Барач выдыхает недовольно, пытаясь вспомнить подходящие слова. — Не предлагаю руку и сердце. Только чл...       — Тео! — перебивает Саша и слегка заливается румянцем под тихий смех.       А в следующий момент Матео обнимает его, сгребая в самые настоящие медвежьи объятья. Мальчишка брыкается больше для виду, дёргается, но потом же затихает, выдыхает устало. От мужчины пахнет сладким гелем, порошком и не выветрившимся запахом травы. И от теплоты сильных рук, от запаха почему-то такого родного, становиться спокойно. Терзающие его мысли стихают. Лишь сердце воет, тихо, но с надрывом. Хочется остаться, но потом будет тяжело. Его учили смотреть в будущее, а не оставаться на месте.       — Я же вижу, что тебя что-то волнует, — тихо говорит Матео, чмокает ещё во влажную макушку. — Не хочешь поделиться?       — Всё нормально, — Саша отстраняется, беря в руки сумку, которую нужно отнести в стирку, чтобы форма успела высохнуть до завтрашней тренировки. — Я не переживаю и про...       — Это из-за трансфера да? — взволнованный голос перебивает и парень умолкает, останавливаясь возле самого выхода. — Сочи не такая уж и плохая команда. Я знаю. Ты точно справишься. Ты же умничка.       У Коваленко от последнего слова внутри всё сжимается. Он натягивает улыбку, что выглядит слишком вымученно, и мягко кивает, покидая раздевалку.       Трансфер, правда, его волнует. Понимает, что для Крыльев это вынужденная мера, им нужно искать замену ушедшим игрокам, без которых игра пока что не клеиться. А для этого нужны деньги. Но ему попросту обидно. Думал, что с этим клубом он добьётся много, сможет покорить вершину. Ведь однажды у команды почти это получилось. Только вот все его надежды рассыпаются, как песочные замки. А теперь сердце тревожится из-за Матео. Ему-то всё кажется абсолютно... безразличным? Он такой спокойный, безмятежный, как будто проблемы можно решить щелчком пальцев. Жалко, что у Саши так не получается.       Парень пытается быть достойным наследником имени своего дедушки. Родители всё детство твердили ему, что у него такой же талант, и он справиться со всем, что встретится на пути. Станет чемпионом, станет лучшим. Глупо в девятнадцать лет делать выводы, но уже сейчас понимает: не оправдывает этих ожиданий. Чемпионом ему не быть, как и лучшим бомбардиром. Не забить сотни голов и не держать кубка над головой. Ему бы справиться с душевными терзаниями и мыслью о том, что ему нравятся мужчины. Точнее один. Высокий и улыбающийся, с забавным акцентом.       Саша воет в подушку уже какую ночь, чувствуя себя одновременно предателем и преданным. Чёртовы завышенные ожидания.       И сейчас возвращаясь в номер, осознаёт, что впереди его ждёт ещё одна такая ночь. Мог бы поехать в город, остаться на съёмной квартире, но и там ему нет покоя. Коваленко заваливается на кровать, оставляя вещи возле порога, забыв и про стирку, и про ужин. Осознание того, что одному ему не справиться приходит медленно, но приходит. Изливать душу их местному психологу — смысла нет. Идти к парням тоже бессмысленно. Они начнут задавать слишком много вопросов. Остаётся только... Матео? Да, наверное.       Он стоит возле порога его комнаты добрые пять минут, не решаясь постучать. Сжимает пальцами подушку, которую прихватил с собой. Непонятно только для чего. Может быть, его вообще здесь нет. А если там ещё и Бейл, что ему делать? Как объяснить свой приход? Может лучше уйти? Саша почти соглашается с собой. Но не может сделать шаг назад. Стоит, смотрит, молчит. А потом вдруг поднимает руку и несмело стучит. Повторяет ещё раз, сильнее и настойчивее.       Матео открывает ему дверь.       — Сашка! — улыбается он, опираясь плечом о косяк двери. Его взгляд цепляется за подушку в руках. — Всё-таки передумал?       — Можно побыть у тебя немного? — голос срывается почти на шёпот.       Барач кивает и пропускает его вовнутрь своей спальни.       Он здесь уже бывал и не раз, но всё равно немного волнительно оказываться в чужой комнате. Здесь другая атмосфера, другие детали. Саша ещё с детства любит глазеть по окнам или на чужие интерьеры, пытаясь уловить в них суть хозяина. В этой комнате, которую Матео делит с Гленом, можно это сделать. Несмотря на то, что в жизни защитник слегка разгильдяй, всегда с улыбкой на лице, в комнате царит полный порядок и некий минимализм. Это у Сашки в комнате творческий беспорядок, а тут у каждой вещи есть своё место. И почему-то это заставляет улыбнуться. Есть в этом что-то очаровательное.       Когда дверь захлопывается, Коваленко понимает, что соседняя кровать аккуратно застелена и не хватает пары обуви на подставке перед дверью.       — Глен уехал до завтрашнего утра в город, — поясняет Матео, заметив некую растерянность на лице юноши. Он присаживается на кровать. Саша только сейчас замечает включенный на ноутбуке фильм. — Кушать будешь?       Взгляд падает на небольшой столик возле комода, на котором помимо книг по изучению русского языка, стоят несколько тарелок с фруктами и кашей.       — Ты был так уверен, что я приду?       — Не был, — мужчина пожимает плечами и улыбается, подмигивая. — Но я надеялся.       Саша улыбается ему в ответ, чувствуя, как начинают дрожать губы. Он закрывает глаза, когда несколько слезинок скатываются по щекам. Конечно, Матео это замечает. Поднимается резко на ноги, но подойти ближе не смеет. Замирает на месте, смотрит на то, как мальчишка обнимает подушку, утыкается в неё лицом, пытаясь спрятаться. И в этот момент кажется совсем хрупким и маленький. Его такого хочется спрятать от всего злого мира.       — Можно обнять тебя? — тактично спрашивает Барач, заставляя Коваленко поднять голову.       Тот кусает губу и кивает. Вздрагивает, когда снова оказывается укутанным теплом и нежностью. Подушка падает к ногам, а пальцы сжимают раскидистые плечи. Матео ласково целует в висок и ведёт губами ниже, к щеке, сцеловывая солёные дорожки слёз. Сашка несколько раз всхлипывает, а после затихает, ощущая наконец-то ту лёгкость, которой так не хватало всё это время.       — Всё хорошо, — утверждает мужчина, мягко покачиваясь. — Эмоции — это хорошо. Слёзы — это хорошо. Нельзя держать всё в себе.       — У меня ничего не получается, — выдыхает Саша. — Я же так стараюсь... Каждый день выше головы. А всё как-то коряво. Даже с тобой.       — О нет, малыш. Со мной проще всего, — усмехается Матео. — Не придумывай себе границы. Тебе хорошо, мне хорошо. И не важно, что между нами. Отношения это или просто секс. Нам ведь вместе комфортно?       — Комфортно, — соглашается парень и тянется за кусочком яблока. Слёзы на его покрасневших щеках высыхают. — Хорошо…       Матео улыбается, целует нежно в губы и отстраняется, поднимая с пола подушку. И пока Коваленко уплетает остывшую, но всё такую же вкусную кашу, мужчина расстилает постель. А после призывно хлопает рядом с собой по матрасу. Сашка фыркает, но укладывается рядом, прижимаясь ближе.       Под одеялом и рядом с Матео тепло. И думать о чём-то далёком больше не хочется.