независимость

***

- Хуево, че сказать, - Трусова бросает тлеющую сигарету, наблюдая как она несколько раз бьется об скалы, следом пропадая в разбивающихся волнах, - Не думала о том, что можно выбраться из этой дыры и зарабатывать другими способами? Щербакова не смотрит в глаза, кутается в свою старую джинсовую куртку, пока чувствует на себе пронзительный взгляд собеседницы. Или как называют людей, которым ты толкаешь наркоту и понятия не имеешь какой раз станет последним. Для тебя или для него. - А вы, - Аня, наконец-то, поворачивает голову, прижимаясь подбородком к собственному плечу, - Детки больших городов, все такие наивные? - А вы, жители этой ебаной деревни, все думаете, что отсюда можно сбежать только на осле и под полной луной? - Трусова ловит на себе непонимающий взгляд, после чего устало вздыхает. Объяснять собственные глупые шутки - унизительное занятие, - Почему все местные рассуждают так, будто не могут просто взять и уехать отсюда? - Ты каждые два дня отдаешь мне среднюю месячную зарплату здесь. О чем ты вообще говоришь? Большая волна бьется об скалы, сопровождаясь оглушающим раскатом грома. Капли ледяной воды тут же оказываются на коже Саши, она сжимается всем телом, прикрывая голову руками. Щербакова же сидит, не шелохнувшись. Её давно не пугает шторм. - Не назначай мне больше встречи у воды, - Трусова поднимается на ноги, стряхивая песок с носков ботинок. Она хотела уже уйти, развернуться к Щербаковой спиной и, как обычно, не попрощаться. Хотела как можно скорее оказаться в доме, снять с себя сырую одежду и долго отогревать руки у камина. Если бы не знакомый голос, который раздался совсем недалеко, словно отражаясь от огромных скал. - Бастер! Ко мне! Трусова тут же повернулась. Она, кажется, слишком шумно и рвано вдохнула, не в силах отвести взгляд. Она хотела отвернуться, безумно хотела, но что-то будто бы не давало ей этого сделать. Она совершенно точно видела Алёну, стоящую на большом камне и держащуюся за руку Андрея. Косторная поворачивалась из стороны в сторону, продолжая звать свою собаку по имени. - Блять, - Шипит себе под нос, когда плетется в их сторону, не отрывая взгляда от своей обуви, - Только этого не хватало. Трусова жмурит глаза, сводя брови на переносице. Меньше всего ей хотелось, чтобы эта девчонка что-то для неё значила. Она должна уехать из этого городка через пару месяцев, забыть как страшный сон и не иметь ничего общего с этим забытым богом местом. - Саш, - Звонкий голос полностью выбивает её из колеи и Трусова, пару секунд назад желающая молча пройти мимо, как заведенная кукла разворачивается, безропотно подходя ближе, - Ты не видела Бастера? - Нет, - Она буквально физически сопротивляется желанию опустить глаза на их руки, - Я не видела его. Может, где-то спит? - Я весь дом перевернула, мы с Андреем всю территорию обошли. Он никогда не пропадал так надолго. - Ты не слышала, может лаял где-то здесь? - Парень придержал Алёну за талию, помогая спуститься с валуна. Пару недель назад Саша бы лишь усмехнулась, едва закатывая глаза. Она считала их очередной глупой парочкой, которые в паре месяцев от того, чтобы начать встречаться. Сейчас же что-то внутри яростно сопротивляется этим мыслям. - Я не слышала ничего, - Пакетик, переданный Щербаковой, шелестел в кармане, пока Трусова нервно теребила его между пальцами. Андрей уже принялся что-то говорить ей в ответ, в то время как все внимание Косторной было сфокусировано на этом едва уловимом звуке. Ночью, когда она рыдала над ванной, с проступающим холодным потом и неостанавливающимся носовым кровотечением, Трусова как мантру повторяла «я больше никогда не вернусь к наркоте». Алёна имела дурацкую привычку верить и доверять людям и сейчас, когда прошло всего несколько часов с той самой ночи, она на все сто процентов уверена, что в кармане Саши очередная доза. Она снова придет к ней с расширенными зрачками, снова начнёт нести бред, свешиваться вниз головой с кровати и просить о помощи, когда эйфорию сменит выкручивающая внутренние органы тошнота и озноб. - Давай мы с Сашей пойдем поищем его на берегу, а ты спросишь у соседей? - Алёна, точно не слушавшая нудную речь парня, перебивает его на полуслове, - Она ещё не запомнила местность, не хватало ещё и ей потеряться. Андрей сомневается всего несколько секунд. Предложение Косторной логичное и обоснованное, и как бы ему не хотелось дольше держать её руку, по итогу он отпускает её, неловко кивает и направляется обратно к маяку. - Не долго ты держалась, - Алёна проходит чуть вперед, краем глаза посматривая за тем, чтобы Саша плелась следом. Впервые за долгое время не хочется отвечать грубо или безразлично, впервые она действительно испытывает стыд. - Это не так просто, как кажется, - Бубнит себе под нос, вздрагивая от очередного раската грома, - Давай быстрее искать твоего пса, сейчас ливень ебанет. - Ты можешь пойти домой, я только хотела убедиться. - Убедиться в чем? - Трусова резко останавливается, но блондинка перед ней, которая точно это заметила, продолжала неспешно идти вперед, озираясь по сторонам, - В том, что я наркоманка? Практически кричит вслед, раскидывая руки по сторонам. Алёна лишь замедляется, но не останавливается и, что было неприятнее всего, даже не поворачивает на неё голову. - В том, что тебе нужно больше времени.

***

Утренняя гроза переросла в самый настоящий шторм. Ливень не прекращался вот уже 12 часов, сильный ветер ломал ветки деревьев и завывал под крышами домов. На небе, затянутым тучами, не было ни единого просвета. Казалось, будто температура скоро опустится до минусовой отметки, камины и печи были затоплены в каждом доме, а электричество, во избежание аварии, было отключено. - Я не понимаю, - Алёна задумчиво кусала губу, рассматривая фотографию под светом старого фонарика. Она проводила пальцем по ветхой бумаге, случайно касаясь колена Саши, которая сидела на её кровати, кутаясь в один плед. - Дедушка никогда не говорил, что знал кого-то с того судна, - Глаза Алёны бегают с обветшалой фотографии на вырезку из газеты и обратно, - Может это просто тезки? Ну, это же может быть совпадением, да? - Видишь эту фамилию? - Трусова указывает на список погибших, дожидаясь кивка девушки, - Двое мужчин с такой же фамилией есть на фотографиях в альбоме. Тонкие листы шелестят, пока Саша небрежно перелистывает их, в поиске нужной страницы. С черно-белой фотографии на них смотрят двое мужчин, одетых в старомодные вещи, с нелепыми прическами и на фоне этого самого маяка. Можно было рассмотреть, что стены были менее обшарпанные, а дом выглядел гораздо меньше и походил на некое пристанище. - Мешков А. В., - Косторная вслух зачитывает рукописную надпись возле фотографии, - Друг и соратник. - Тут тоже Мешков А. В., - Саша указывает на список погибших, - Алён, я думаю твой дед не просто так сохранил эту газету. Может он что-то знал? Или подозревал? Если там были его друзья, он мог чувствовать вину или что-то типа того. Трусовой, в целом, было плевать на крушение, на погибших, на книгу отца, ею двигало желание хоть как-то развлечься в месте, где, по её мнению, жизнь остановилась. Хотелось почувствовать себя героиней детектива, докопаться до разгадки раньше отца и ткнуть его в это носом. - Но дедушка никогда не говорил, что знал кого-то из погибших. Он рассказывал папе эту историю, наверное, миллион раз. Молния озаряет светом комнату спустя несколько секунд после шумного раската грома. Время будто бы замедляется, когда Трусова без зазрения совести рассматривает профиль Косторной, примечая детали, которых никогда не замечала прежде. Не замечала её дурацкой привычки кусать губы, не замечала выступающей венки на шее, не замечала того, как она щурит глаза, в попытках разглядеть что-то. Кожа девчонки была такой бледной, что казалась ледяной. Но она точно знала, что бедро, которым она касалась её ноги, было без сомнения настолько теплым, что можно было подумать, что у той жар. - Вот эта женщина, - Трусова дёргается, а щеки её краснеют, будто бы её застали за чем-то постыдным, - Она приходила к нам домой, когда я была маленькой, - Фотография, в отличие от остальных, выглядела гораздо более свежей, а в уголке оранжевыми цифрами отпечаталась дата 08.08.2009. - Любовница деда? - Трусова усмехается, заглядывая в альбом через плечо Алёны. - С чего ты взяла? - Косторная поворачивает на неё голову, встречаясь с зелеными глазами, которые были на расстоянии ладони. Мысленно Саша уже впечатывает её лопатками в кровать, разделяя рваный вздох, когда их губы касаются друг друга. На деле же, только медленно отстраняется, прижимаясь к холодной деревянной стене. Навязчивые мысли настолько прочно вросли корнями в мозг Трусовой, что она уже и не помнит, когда именно это все началось. Они сбивали до побелевших костяшек пальцев, до пульсирующей боли в висках. - Саш? - А у неё аж дыхание перехватывает, когда приходит осознание того, что Алёна все это время наблюдала за её нездоровой реакцией на самый обычный вопрос, - Тебе нехорошо? - Я к себе, - Подрывается с места, тут же ощущая неприятный холод и пустоту, её бедро больше не согревает тёплая кожа этой девчонки, - Хочу спать. - Саш, - Она впервые хватает за руку, не отпуская. Косторная знает, что она снова бежит от проблем, от собственных мыслей, знает, что между страниц книги, которую она дала Трусовой, расхваливая сюжетную линию, глупо и ненадежно спрятан маленький пакетик порошка. - Почему любовница?

***

Мокрый, пропитанный морской солью и грязью гравий уже привычно хрустел под подошвой ботинок, пока Трусова пробиралась к укромному месту вдоль скалистого берега. Аня обещала не назначать больше встречи здесь, обещала больше никогда не продавать этой высокомерной девчонке наркотики, обещала пожаловаться координатору на грубость заказчицы. Щербакова редко сдерживала общения. - Зачастила ты сюда, - Между лопаток пробегает холод, когда неприятный голос режет слух, - Неужели так сильно нравится местная природа? Андрей если не знал, то совершенно точно догадывался, куда именно их гостья сбегает пару раз в неделю, после чего пропадает в своей комнате и ближе к утру практически ползет к комнате Косторной младшей, когда сама уже не справляется со своим состоянием. - Не нравится, - Трусова не скрывает того, как она с усмешкой закатывает глаза, как и не скрывает того, что парень ей до тошноты неприятен, - Но что поделать, если такой пиздец на улице двадцать четыре на семь. - Если я ещё раз увижу тебя в комнате Алёнки, попомни мои слова, я все расскажу твоему отцу. Я знаю зачем ты сюда приходишь. У Трусовой с губ срывается презрительный смешок, когда она окидывает его надменным взглядом, медленно сокращая дистанцию между ними. - И зачем же? - Она приподнимает бровь, но тут же продолжает, не дожидаясь ответа, - Хочешь рассказать, что его дочь наркоманка? Или думаешь, что я подсажу твою Алёнку на что-нибудь? - Держись от неё подальше. - А то что? Расскажешь папочке, что я употребляю? - Она держит зрительный контакт, практически не моргая, - Не буду останавливать, ему похуй, мне, собственно, тоже. Парень точно хотел сказать что-то ещё, вдолбить ей в голову ясную мысль о том, что её влияние на Косторную действительно невозможно назвать положительным или хотя бы нейтральным. Вообще, Трусова и сама понимала, что из миры не соприкасаются от слова совсем, её место в жизни находится за много километров от этого городка, где-то в центре мегаполиса, в квартире на последнем этаже. С неприличной по своим масштабам площадью, серой мебелью и парой дорожек на стеклянном столе. С непонятной компанией, где каждый вечер люди сменяют друг друга. Оно точно не здесь, на обрыве перед морем, которое бушует триста дней в году, не в этом доме, который пахнет деревом и камином, не возле этого огромного маяка, который ночами мешает спать. Только приехав сюда, Саша считала это место клеткой, заточением вдали от цивилизации. Хотелось свободы, ночных огней и возможности заказать доставку, когда лень спуститься в кофейню на первом этаже за завтраком. Но, кажется, её представления о настоящей свободе безвозвратно разрушились. Она не слушает, что он пытается донести, активно всплескивая руками, Трусова лишь разворачивается спиной и направляется в сторону, где её уже наверняка ждёт донельзя пунктуальная Щербакова.