Хочешь, отлижу?

      — Мам, можно к Элиз на ночёвку? — Слышу в телефонной трубке, как отпрашивается моя подруга, по совместительству ещё и ученица.       — Аль, вы слишком часто ночуюте друг у друга. Она, все же, твой учитель. Неправильно как-то… — Марья Николаевна — женщина-божий-одуванчик — является если не самой лучшей матерью во Вселенной, то уж точно близка к этой награде. Поддержать дочь — легко, одобрить её желания — запросто, ночёвка у подруги — только звук на телефоне включи и допоздна не засиживайся. Когда узнала, что лучшая интернет-подруга дочери устроилась работать в школу, а потом ещё и поняла в какую, обрадовалась больше самой дочери. Вызвана такая реакция была переживаниями за Алисию — девочке уже шестнадцать, но друзей нет. Вспоминая себя в таком возрасте, становилось грустнее. Все же Марья являлась той самой бешеной одноклассницей, прыгающей по гаражам и бегающий по клубам. От парней отбоя не было. Впрочем, все люди разные.       — Чего неправильного? Просто с ней веселее, чем тут. Тем более завтра суббота — в школу не надо. Пожалуйста, мам. — Ей со мной весело… Так приятно слышать эти слова.       — Эх, ладно, Лиса, иди, только веди себя поприличнее и звук на телефоне включи. Договорились? — Говорю же, самая добрая женщина мира!       — Да, спасибо! — Судя по звукам, вышла из кухни. — Элиз, я скоро!       — Хорошо, солнце, жду. — Отвечаю с подтекстом лишь для себя. Подобное обращение давно стало обыденностью в нашем общении, потому, думаю, Алисия не воспринимала его более чем дружеское, в отличие от меня…       Звонок сбрасывается. До нужного дома ей идти всего лишь пятнадцать минут, потому скорее заказываю пиццу — Маргариту, ибо именно она наша любимая, и выбираю фильмец, по традиции, ужастик.       Вскоре в дверь раздаётся звонок. Скорее бегу открывать. Дёргаю на себя, и передо мной предстаёт тепло одетая, ведь зима, кудрявая блондинка с темно-серыми глазами, что красиво переливаются в белом подъездном свете. Люблю её больше жизни, жаль, не взаимно…       — Привет! — с криком кидается ко мне на шею, обнимая.       — Приветик, как дела? — Взаимно обвиваю руками талию, слегка приподнимая подругу над землёй.       — Прекрасно. Кстати, хотела предложить не смотреть сегодня фильм, а придумать что-то интереснее. Что думаешь? — Алисии помогать не надо: сама снимает верхнюю одежду, сама вешает на вешалку и сама идёт в гостиную-спальню — живу в студии.       — Хм… Ну, думаю, можно. Какие варианты? — Иду следом, но сворачиваю к чайнику.       — Игры? Есть настолки?       — Разве что карты, — усмехаюсь, включаю плиту и ухожу к шкафу, где лежали всякие фигни. — Подойдут? — Через пару минут поисков достаю маленькую коробочку.       — Давай, — согласно кивает Аля и падает на кровать «звёздочкой».       — Только просто так играть скучно. Может на желание? Типа проигравший выполняет действие другого?       — Ай-яй-яй, Элизабет, преподаете русский и используете слова-паразиты, не стыдно?       — Не стыдно, Прокофьева. Тебе чай или кофе? — закатываю глазу по привычке, все же часто слышу подколы от неё.       — О, можно кофе?       — Нет, маленькая еще, — хитро улыбаюсь, мстя за подкол.       — И чего спрашиваешь тогда? — Обиженка моя.       — Не грусти, солнце. Могу цикорий предложить или какао. Будешь?       — Какао! — Вот дите малое…       — Хорошо.       Через пару минут отдаю Але горячий стакан, а сама завариваю кофе. Забираю кружку с собой и сажусь на кровать. Там уже валяется открытая пачка карт. Делаю один глоток и, отложив посуду на тумбочку рядом, принимаюсь за разложение картонок.       — Знаешь хоть, как играть? — закончив, спрашиваю, ибо никогда не замечала подругу, играющую в азартные игры.       — Да, кто ж не знает? В дурака?       — Давай.       В первом раунде проигрывает Алисия. Долго над заданием не думаю. Решаю отправить её забирать пиццу у только прибывшего курьера.       Второй раунд начинается под чавканье. Милая такая и довольная… Но вновь терпит неудачу. В окно отправляется громкий крик «люблю покушать». Считаю, самое гениальное задание!       В третий раз решаю поддаться — не хочу расстраивать. Столько радости в её серых глазках… Однако, придумать задание для неё самой оказывается тем ещё заданием. Почему бы не помочь шуткой?..       — Хочешь, отлижу? — В воздухе повисает напряжённая тишина. Однако, вскоре Алисию прорывает на звонкий смех. Фух…       — А что? Давай! — серьёзно смотрит на меня.       — Ты сейчас реально…? — не заканчиваю, ибо даже не знаю «как».       — Если хочешь… — Такая милая, когда смущается.       — Ладно. Только ляг головой на подушку и поясницу приподними. — Лиса абсолютно невозмутимо следует указаниям, а я, крайне удивлённая, комкаю под ней одеяло, дабы то слегка приподняло юное тело и сделало процесс удобнее. "Процесс" — и странно, и смешно.       — Точно уверена?       — Да, Элиз, уверена, — добро улыбаясь, отвечает мне кивком.       Что ж, начнём с разогрева. Давно я мечтала о таком, правда, в ином контексте.       Для начала приподнимаю футболку, открывая своему взгляду тонкую талию и рёбра. Опускаюсь, выцеловывая тёплую кожу, покрытую небольшими родинками. Алисия не возражает, наоборот расслабляется и прикрывает глаза. Принимаю это как разрешение и добавляю руки, оглаживая несуществующие бока ладонями, пуская по телу подруги(?) мурашки, из-за моего металлического кольца на среднем пальце. Девочка слегка дёргается, но после откидывает голову назад, сминая тем самым подушку и трепая кудри. Перемещаюсь пальцами под бежевый топик, по-немногу массируя. Ушам доносится тихое постанывание, так греющее душу. Приподнимаюсь, почти сразу примыкая к пухлым покусанным губам. Ответ следует не сразу — первоначально вижу удивлённый взгляд. Однако, после веки прикрываются, а я чувствую лёгкое шевеление и юркий язык, так и норовящий исследовать мой рот. Только не позволяю такого, перенимая инициативу к себе. Алисия недовольно мычит, потому слегка прикусываю губу, приструняя. Руками перемещаюсь к небольшой, ещё растущей груди, сминая и причиняя лёгкую боль, заостряющую ощущения. Подушечками пальцев глажу затвередвающий сосок, щекочу быстрыми движениями «туда-обратно» и резко сжимаю.       — М-мх… — Доносится, лаская мой слух.       Останавливаю поцелуй, перемещаясь к покрасневшей горошине, и прикусываю уже её. Лиса прогибается, подставляясь лишь больше. Пальцами принимаюсь мучать второй сосок: играю, сжимая его и немного скручивая. Рядом слышны резкие вздохи, а под ногами чувствуется натянутая простыня — Алисия смяла её руками, заодно прикусив нижнюю губу.       Краем глаза замечаю, как девчушка старается потереться обо что-то малым тазом, но рядом ничего не находит, отчего разочарованно выдыхает. Расплываюсь в улыбке от такой картины и полностью отстраняюсь, заставляя грустить подругу(?) ещё больше.       Однако, останавливаться на этом не собираюсь. Опускаюсь ниже и без труда стягиваю спортивные штаны к коленкам. Алисия, смущаясь, пробует прикрыться, но пресекаю любую попытку, осторожно отводя тонкие ручонки в стороны.       — Не дергайся, милая, — шепчу, опаляя чувствительную кожу горячим дыханием.       Оттягиваю резинку трусов, после отпуская. В воздухе раздаётся характерный шлепок. Не собираясь больше медлить, оголяю юное тело, откидывая ненужные вещи в сторону. Раздвигаю изящные ножки в стороны и усаживаюсь меж них, принимаясь разглядывать аккуратно подстриженный лобок и большие половые губы. Приподнимаю взгляд, видя немного напуганные серые глаза.       — Все хоршо, солнце? Точно хочешь? — Не желаю навредить ей.       — Да, хочу, просто немного… — Отворачивает голову.       — Страшно? — В ответ получаю кивок. — Не переживай. Ни за что не сделаю тебе больно.       Опускаюсь и целую родинку близ начала роста волос. Высовываю язык и прохожусь по мягким кудряшками, постепенно оказываясь ниже. Кажется, Алисия перестала дышать. Вот бедняжка. Поглаживая одной рукой талию, второй развожу половые губы в стороны, уперевшись локтем в матрас. Примыкаю к небольшому капюшончику. Обхватив его губами, оттягиваю в сторону. Повторив такое действие пару раз, языком проникаю под тонкую кожу, касаясь клитора. На это тело девчушки реагирует неконтролируемой дрожью и очередным прогибанием. Из уст издаётся тихий стон, а глаза невольно прячутся под веками.       Продолжаю немного издеваться, но уже подключая палец другой руки, до этого поглаживающей талию. Веду по мягкой коже, успевшей смазаться обильно выделяющейся естественной смазкой. Возбудилось солнце и, видимо, давно. Дохожу до упругой складочки, но не стремлюсь попасть внутрь — остаюсь у самого входа, подразнивая. Аля в ответ пробует податься навстречу. Не собираясь препятствовать, замираю — стоит позволять побыть главной.       Будучи на одну фалангу внутри, спускаюсь языком ниже. Продвигаясь дальше, принимаюсь быстро сгибать палец, разминая девственные стенки. Лиса выгибается, вертится в моих руках, постанывая. Понимаю, что она уже близка к разрядке, потому проникаю и языком, слизывая солоноватую смазку. Убираю руку с половых губ и перемещаю к капюшончику, медленно, тягуче лаская его, из стороны в сторону «перемещая».       Такими темпами довожу девчушку до подрагивающих ног, но кончить не даю, останавливаясь. Она пробует податься навстречу, однако, успеваю остановить её, прижимая к мягкому матрасу. Пару секунд терзаю клитор, после торможу, наблюдая за острыми клыками, закусывающими мягкие губы, и выгибающейся поясницей.       — М-м… Элиз, перестань издеваться… — слышу жалобный скулёж.       — А волшебное слово? — В очередной раз торможу.       — Пожалуйста, Элиз! — прикрикивает Алисия, чуть ли не срывая голос.       И вот как теперь не послушаться? Ускоряюсь, терзая напряжённую горошину чуть ли не до боли. В какой-то момент подруга(?) выгибается и хрипло стонет. Дождавшись окончания пика, продолжаю издеваться ещё с минуту, рукой чувствуя подрагивающие от оргазма ноги и слыша быстрое дыхание.       Отстраняясь, нависаю сверху и чмокаю в уголок приоткрытых губ. Алисия лениво приоткрывает глаза, через маленькую щель глядя на меня.       — Ну как, я выполнила твоё действие?       — Перевыполнила.       — Рада это слышать, солнце. Люблю тебя. — Последние слова дались трудно, но когда, если не сейчас, ведь так?..       — И я тебя люблю, Элиз. — Мои зрачки сами собой расширяются от услышанного. Она меня… любит? Не сдерживаясь, впиваюсь в пухлые губки, ловя судорожные вздохи, ведь не дала наполнить лёгкие до этого...