Эксперимент №82

– Так, камера включена... От холодной белой плитки, больше напоминавшей одно большое сегментированное зеркало, с негромким ритмичным постукиванием отскакивали задорные шаги учёного в длинных белых сапогах на высоком каблуке. Таких же белых, как его халат и перчатки, в купе с белоснежно-белыми стенами новой лаборатории создававших атмосферу абсолютной гармонии стерильности и порядка. Но хоть всё вокруг и погружало в спокойствие рабочей атмосферы, учёный просто искрился воодушевлением, то и дело поправляя и перекладывая приготовленные на столе инструменты для работы над следующим экспериментом. Он не мог усидеть на месте, предвкушая долгую и плодотворную работу, так что, в попытках разбавить томительное ожидание, с характерным частым цокатом каблуков наворачивал круги по лаборатории. А почему же ему приходилось ждать? Потому что спустя много лет одиночной практики, ему наконец выпала возможность провести эксперименты над другим живым организмом, который сейчас мило дремал на койке возле стола с инструментами, даже не догадываясь о том, кто и что ждёт его после пробуждения. Они жили вместе уже около трёх месяцев, однако окончательный доступ к обновлённому помещению и инструментам появился у профессора только сейчас, так что, изучив субъект психологически, он не стал медлить, и при первой же возможности решил перейти непосредственно к физическому анализу. Более того, довольно сильно сблизившись с ним эмоционально, ещё интереснее было изучить его особенности и узнать о разных аспектах здоровья, "ну так, на всякий случай, на будущее". Наконец, в очередной раз убедившись в том, что камера прекрасно работает, Веномус снова приблизился к койке, тенью нависая над невинно спящим Боксменом. С минуту налюбовавшись этим умилительным зрелищем, он, однако, не выдержал, и пару раз брызнул ему в лицо струёй холодной воды из небольшого респиратора, который во время очередного обхода захватил с собой, чтобы ускорить процесс пробуждения. Но Бокс не торопился просыпаться, а лишь недовольно поморщился, тряся головой и потянувшись, чтобы вытереть воду с лица, когда понял, что что-то сдерживает руки. В тот же момент глаза широко раскрылись, в них ударил сильным потоком холодный белый свет лабораторной лампы, так что сразу ему было сложно разглядеть хоть что-то вокруг, однако спустя пару секунд он присел и ясно увидел две короткие цепочки, которыми руки были закреплены к двум выемкам на одной стороне койки. Он по-прежнему мог немного двигать ими, но возможности были крайне ограничены. Он резко поднял голову и бросил на фигуру, стоящую перед ним, взгляд полный не то непонимания и обиды, не то злости и испуга. – Доброе утро! Как спалось? – как ни в чём не бывало, приветствовал его профессор. – Как-то резко захотелось уснуть обратно. Не объяснишь? – он намекающе приподнял одну из рук, раздражённо дёрнув бровью. – Ох, тебе нравится? Специально отрегулировал длину для тебя, – по-прежнему невинно продолжал тот, гордо улыбаясь. – Даже не знаю, я люблю вещи посвободнее, – Боксмен резко дёрнул левой рукой, бывшей у него птичьей лапой, и разорвал одну из цепочек, высвободившись из оков. – Мне всё ещё интересно, что тут происходит. Ошарашенный Веномус несколько секунд просто стоял с открытым ртом, не в силах удержать нижнюю челюсть на месте, пребывая в шоке от увиденного, после чего метнулся к столу за ручкой и планшетом, и принялся что-то интенсивно записывать. Закончив с этим, он так же быстро подбежал к камере, пару раз нажав что-то, очевидно, начиная запись. – Тест первый: физические характеристики. Изучаемый субъект показывает чрезвычайную силу, настроен агрессивно. – "Тест"? – ничего не понимающий подопытный всё ещё негодовал, надеясь на объяснения. – Да, всё верно, тест. Раз уж мне выпала возможность подробнее изучить тебя, я начну прямо сейчас, проведя ряд опытов и записав для себя кое-какие данные. Звукоизоляция здесь просто превосходная, так что никто не услышит твоих криков о помощи, – профессор ликовал в каждом своём слове. – Не помню, чтобы я соглашался на это! – Да ну? А если внимательнее перечитать наш трудовой договор? – ловким движением он вынул из планшета пару листков, высокомерно болтая ими перед носом Бокса, на лице которого застыла гримаса ужаса. На радостях от того, что он снова вернётся к управлению компанией, так ещё и с прекрасным деловым партнёром с приличным состоянием, он едва ли вчитывался в бумаги, которые подписывал. Собственная недальновидность воткнула ему нож в спину, в очередной раз заставляя оказаться в ужасном положении. Мысленно проклиная себя, он лишь озлобленно сжал бумаги так, что учёному еле удалось выдернуть их у него из рук в целости и сохранности. – "В качестве моральной компенсации за нанесённый ущерб частной собственности на общую сумму, бла-бла-бла, добровольно даю согласие на любую помощь в проведении научных опытов и экспериментов", конец цитаты, – дублировал Веномус, ещё сильнее расплываясь в довольной улыбке. Испытуемый лишь сильно покраснел, неловко отведя взгляд и до сих пор виня себя в своей глупости. Ведь на самом деле он никогда в жизни не смог бы рассчитаться за разрушенную им лабораторию, и надо благодарить профессора за то, что он согласился хотя бы на это, но стоило ли оно того? Надо было лишь внимательнее прочитать чёртовы документы, и тогда можно было бы внести хоть какие-то изменения, а теперь придётся лишь терпеливо ждать своей участи, независимо от того, что может произойти. Из размышлений его вывел Веномус, аккуратно приподнявший его голову, чтобы смотреть точно в глаза. – Это меньшее из того, что ты можешь сделать. Не волнуйся, больно тебе не будет, – он довольно пропрыгал до стола с инструментами, после чего издевательски хихикнул и добавил, – по крайней мере, не очень сильно. Обречённый Боксмен просто сидел бледный, как смерть, готовый принять судьбу, когда неожиданно его взгляд упал на процедурный халат, который был на нём надет. Из дешовой ткани, мешковатый розовый халат в горошек, один из тех, в которые обычно одеты люди, попавшие в больницу. Выражение на его лице вновь координально сменилось, а румянец стал ещё гуще. – Ты... Переодел меня? – Ну да, мы же не хотим испачкать хорошую одежду, – он что-то сосредоточено готовил за столом, но увидев выражение на его лице, усмехнувшись добавил, – не волнуйся, трусы не трогал. – Так ты видел- О боже, – свободной рукой тот прикрыл глаза, желая узнать, что это просто ужасный сон, и он вот-вот проснётся. Однако, стоящий перед ним гордый Веномус развеял сомнения о реальности происходящего, а его самодовольная улыбка не предвещала ничего хорошего. Всё ещё смотря сквозь пальцы лапки, Бокс бросил быстрый взгляд на камеру, стоявшую неподалёку. Мигающий красный огонёк лампы давал ясно понять, что запись до сих пор ведётся. Когда Веномус окончательно приблизился, готовый начать работу, он снова поспешно отвернулся, дёрнув вместе с собой всю койку. – Ты можешь успокоиться, я же сказал, что ничего плохого не сделаю... – Можешь хотя бы камеру выключить? Так мне будет спокойнее. – Ты разрушил мою гордость, самое время разрушить твою, – он силой повернул его голову в нужную сторону, – но на самом деле мне просто нужно документальное подтверждение итогам опыта, на случай, если с записями что-то случится. Никто кроме меня их не увидит. – Но кААА- – Никаких "но". Доверие – одно из ключевых качеств, которые понадобятся нам в этих отношениях, учись доверять мне, извлекай выгоду из текущего положения, – не давая объекту изучений закончить предложение, он открыл ему рот, изучая полость и собирая нужный материал для дальнейшего исследования. С одной стороны, было неприятно быть подопытной крысой без права голоса, но с другой стороны, эти слова на самом деле почему-то позволили Боксу немного расслабиться, а аккуратные действия профессора и то, как он ласково придерживал его голову во время осмотра, даже дарило ощущение защищённости. Далее Веномус проверил базовые рефлексы, провёл тесты на координацию, зрение, замерил ключевые параметры и взял несколько анализов для определения аллергических реакций и теста ДНК. – Ого, твоя температура явно выше, чем обычно в норме у человека, но ты не болен, я в этом уверен, – учёный с подозрением смотрел то на изучаемого, то обратно на электронный экранчик градусника, стуча по нему пальцами, чтобы убедиться, что он точно сработал правильно. – Да, она в норме такая, не знаю, почему именно так, но никаких проблем это не доставляет. – Занимательно... – продолжал сосредоточенно записывать Веномус. Боксмен снова бросил взгляд на лампы, аккуратно размещённые на потолке так, чтобы освещать каждый уголок помещения. Довольный проделанной им работой по облагораживанию помещения, он перестал видеть в нём что-то страшное, и уже с комфортом оценивал окружающую обстановку. – Да я прям как на приёме у врача, а не на столе у учёного, – окончательно расслабившись, подмечал испытуемый. – Для меня не менее важно твоё физиологическое развитие и наличие у тебя каких-либо болезней. Лучше выяснить это до, чем после, – сосредоточенно отвечал тот. – До чего? – непонимающе переспрашивал Бокс. Веномус бросил на него взгляд, полный презрения и разочарования, однако быстро удручённо выдохнул и продолжил работу. Закончив записи, он снова подошёл к камере. – Тест второй: индивидуальные особенности. Он пододвинул небольшой стул к койке, и устроился поудобнее, готовый проводить опрос и много записывать. Однако ему всё равно не удалось долго усидеть на одном месте. – У тебя крепкие и острые зубы, они с рождения такие? – поинтересовался Веномус, отстранившись и подготовив планшет. – Да, сколько себя помню. А что? – Ага, так и запишем... Это здо́рово. Неожиданная похвала от профессора была очень приятной. Боксмен не знал, сказал он это искренне или просто так, чтобы ответить на вопрос, но тем не менее был крайне польщён. Никто раньше не говорил ему ничего подобного. Первые несколько экспериментов были посвящены испытанию того, что он способен прокусить этими зубами, и какой может быть предел у их прочности. Остановившись на том, что Бокс отказался кусать какой-то металлический обломок, учёный расстроенно хмыкнул, немного отойдя, чтобы что-то проверить, и довольный вернулся на своё место. – Эксперимент №24 "Следы укусов на коже" Он снял халат и принялся закатывать рукав водолазки, пока паникующий Боксмен пытался узнать, зачем он это делает. – Я только что раскусил чёртов кусок дерева, зачем ещё и это?! – Ты абсолютно стерилен, а я собираюсь всесторонне изучить тебя, возражения не принимаются. – Но я могу и сам себя за руку укусить, если хочешь, не обязательно так жертвовать ради науки. – Я сам решу, что лучше для моей науки. Давай, раз ты мне доверился, то и я доверяю тебе. А теперь кусай, – он придвинулся очень близко, подставляя предплечье к самому его носу. Выбора не оставалось, так что подопытный лишь аккуратно обхватил зубами его руку, и слегка сжал кусочек кожи между челюстей. Кожа Веномуса была очень мягкой и холодной. Сейчас он был так близко, что мог ощутить её свежий запах и рассмотреть еле-заметные редкие лиловые чешуйки на ней. То, что он неожиданно начал наслаждаться моментом, изрядно смутило его. – Ты только что раскусил чёртов кусок дерева, кого ты пытаешься обмануть? Сделай нормальный укус, – не менее смущённый этим процессом профессор старался ускорить процесс. Боксмен сильнее сжал челюсть, из-за чего Веномус болезненно выдохнул, прикрыв рот рукой. Кровь так и не начала течь, однако на всей поверхности укуса остался большой видимый след, который в последствии точно станет синяком. – Хорошо, с этим можно работать. Я знал, что ты меня не подведёшь, – к удивлению Боксмена, Веномус просто искрился от счастья. Быстро вернувшись на место и снова взяв в руки планшет, профессор натянул рукав на место, а халат решил больше не надевать. – Так, а что по поводу импланта и лапки? – Веномус с любопытством пару раз аккуратно постучал по имплантированной части черепа. – Они точно не выглядят, как что-то врождённое. – А, да, так и есть, – он смущённо почесал затылок. – Часть моей головы пришлось экстренно спасать из-за одной детской травмы, так что основной каркас сделал ещё мой отец. Он лишь восстанавливал базовые потребности, вроде утерянного зрения и слуха, однако с возрастом я сам начал интересоваться инженерным делом и механикой, так что смог не только привести его в надлежащий вид, но и добавить деталей, улучшающих мою жизнь: систему кондиционирования, возможность видеть в темноте, и специальный чип, хранящий резервы моих сознания и памяти с возможностью их дальнейшего восстановления. Это система очень помогала мне при создании моих роботов. Веномус затаил дыхание, слушая все эти невероятные подробности. Стараясь не забывать делать записи, он с каждым новым словом всё сильнее восхищался человеком, сидящим перед ним. – Касательно лапки... Осознав, что теперь я самостоятельно могу модифицировать своё тело, я пробовал разные способы, включая биоинженерию. Но, как видишь, таких больших успехов, как тебе, мне добиться не удалось, хах. В моей работе сильные руки не помешают, а своих собственных сил иногда бывает недостаточно, понимаешь о чём я? – Да... – Веномус чуть не уронил ручку на пол. – Так вот, венценосные орлы обладают настолько крепкими лапами и когтями, что сломать череп для них – совершенно не проблема. Это показалось мне достойной причиной проводить эксперименты именно с их ДНК. После многих попыток мне казалось, что я наконец пришёл к нужному результату, однако что-что, очевидно, всё-таки было не так. Моя неосмотрительность всегда меня подводит, а я не учусь на ошибках. Видишь, – он кивнул головой в сторону плеча, на котором по-прежнему не было перьев, – не сделай я перевязку в тот раз, кто знает, что было бы с моим телом сейчас... – Да, кто знает, – профессор с некой тоской посмотрел на собственную ладонь, повертев ею перед собой. Где-то в глубине души Веномус чувствовал, что в этом человеке определённо что-то есть, но он никогда не думал, что увидит в нём себя самого. Кого-то, кто пройдя такой же долгий и сложный жизненный путь, в конечном итоге окажется так похож на него и будет способен так понимающе относиться к его характеру и увлечениям. Он неловко отвёл взгляд, стараясь скрыть восторженный румянец, но попытки взять себя в руки оказались безуспешны, так что он просто продолжил беседу ещё активнее, чем раньше. – Это объясняет то, что твоя температура выше нормы. Но как далеко продолжается кисть? Она стала менее подвижной после модификации? Структура костей изменилась? Как насчёт крови? Оперение даёт дополнительное тепло? Ты подстригаешь перья? Пробовал их брить? Они не мешают чесать руку? А плоть под ними человеческая или орлиная? Как вообще гены прижились? – его глаза были широко распахнуты, как у маленького любопытного ребёнка. – Амм, ну, да, моя рука стала значительно сильнее, ты и сам видел, никаких неудобств они не доставляют, касательно кож-АУЧ, – он вскрикнул, когда Веномус вытащил одно из перьев. – Тебе было больно? – А как ты думаешь?! Это даже больнее, чем когда тебе вырывают волосы! – Интересно, – он с носом закопался в планшет, ведя записи. Последующие несколько часов были посвящены экспериментам, позволившим дать ответы на все вопросы профессора, касательно особенностей строения тела испытуемого. Ни один Боксмен не пострадал, а один остался крайне доволен. Большая часть листов на планшете была уже использована, так что Веномус то и дело бегал по ним глазами, лучезарно улыбаясь. – Это просто невероятно! Натурально мягкая кожа без особого ухода, высокий болевой порог, сильные конечности и идеальное соединение с дополнительными частями! Ты удивителен, и удивительно прекрасен, – он кружился по лаборатории с планшетом. – Спасибо, я верю тебе – тихо ответил Боксмен. – Всю жизнь я был уверен, что выгляжу странно и нелепо, но так приятно слышать это от того, кем я искренне восхищаюсь... Даже люблю. Веномус резко остановился и, казалось, на несколько секунд забыл, как дышать. Это неожиданное и спонтанное признание звучало так непринуждённо и искренне, что застало его в расплох. Он и сам столько лет ненавидел себя и то, что с ним стало, что и представить не мог, что когда-нибудь сможет снова услышать эти слова. Что именно Боксмен станет человеком, способным снова увидеть в нём прекрасное и искренне полюбить, несмотря ни на что. Эти несколько слов развеяли все его страхи и сомнения, бушевавшие втечение всего времени нахождения здесь, рядом с ним: он больше не опасался того, что кажется ему отвратительным, а сердце наполнилось до безумия приятным теплом и спокойствием. Мышцы лица больше не поддавались его контролю, выражая единственную и непередаваемую эмоцию неподдельного счастья, а сердце так сильно билось в грудной клетке, что, казалось, это было даже больно. Именно в этот момент он осознал, насколько правильным было его решение о сотрудничестве, сколько перспектив открыты перед ними, и насколько взаимны были эти чувства. То же самое испытывал Боксмен. Торопливо бросив на пол планшет, который ещё пару секунд назад учёный так трепетно держал в руках, и не говоря ни слова, он практически бегом приблизился к койке и обнял его, присев к нему на колени. Первые несколько секунд не веря, что это происходит, Бокс просто сидел с открытым ртом, однако быстро придя в себя, изо всех сил прижал профессора к себе свободной рукой, уткнувшись в него лицом. Удивительно, как много времени им понадобилось, чтобы найти кого-то, кто был совсем рядом. Из такого положения Веномусу было очень удобно отстегнуть вторую цепочку, что он и сделал, после чего обе руки Бокса оказались свободны, и они смогли полноценно обниматься ещё несколько минут. Первым прервать молчание отважился испытуемый, не желающий разрывать невероятный момент, но не имеющий больше сил, чтобы сдержать нахлынувшие эмоции. – Так ты... Тоже? Я имею в виду, всё это время? Мы? – его неловкие попытки сформулировать внятное предложение прервал Веномус, жестом указательного пальца давая понять, что продолжать не обязательно. – Помолчи уже. После этих слов, он без секундного сомнения притянул его лицо поближе к своему, соединяя их губы в долгом и чувственном поцелуе. В этот момент обоим показалось, что они перестали существовать, как два отдельных организма, а вместе со слиянием губ соединились в одно целое и две половинки одной искалеченной души, скрепившись острыми краями и образуя что-что нежное и тёплое, единым ритмом сердцебиения разливающееся по всему телу, заставляя его пылать и оставляя приятные мурашки. И им обоим до безумия нравилось это тепло, нравилось это чувство. Нравилось ощущать его и ощущать друг друга. Нравилось наконец ощущать любовь и чувствовать себя такими же любимыми. Каждому хотелось, чтобы это мгновение длилось вечно, но вскоре всё же пришлось прерваться, чтобы перевести дыхание. Веномус с неописуемой нежностью поглаживал Бокса по пухлой щеке, пока тот с удовольствием придерживал возле лица его руку. Теперь их взгляды были полны спокойствия и ласки. – У тебя удивительно горячие и мягкие губы, несмотря на то, что ты часто кусаешь их, когда волнуешься. Я обязательно внесу это в свои записи, – он хихикнул и запустил пальцы второй руки в копну его густых зелёных волос, разделяя их на несколько отдельных тонких прядей. – Ты обратил внимание... А ты великолепно пахнешь, особенно без того крема для лица, – стараясь превратить такое же ловкое замечание в комплимент, отвечал тот, снова прислонившись головой к его широкой груди. – Правда? – он обеспокоенно дотронулся до своего лица, но после польщённо улыбнулся и продолжил, – В таком случае, мне стоит найти ему замену. – Как насчёт этого? – Бокс вытянул шею и покрыл всю поверхность щеки учёного множеством маленьких поцелуев, заставив его звонко рассмеяться. – Изучением особенностей моей кожи, пожалуй, займёмся в другой раз. – Почему же? Ты сомневаешься, что я смогу так же хорошо исследовать тебя? – чувствуя, что есть шанс избавиться от роли жертвы безумного гения, с наигранным возмущением переспросил он. Веномус отчасти высокомерно, но довольно хмыкнул, после чего немного развернулся, протягивая Боксмену новый блокнот и ручку со стола, а затем, удобнее усевшись, плавным движением провёл рукой вверх от талии до груди, цепляя при этом водолазку и задираяя её, заставляя собираться во множество складок между его пальцами, обнажая часть лилового торса, находящегося в прекрасной форме. – Можешь попробовать, если не забудешь делать записи. Несколько искр с характерным электрическим звуком полетели откуда-то со стороны импланта, система охлаждения которого уже не справлялась с таким перегревом, а его щёки так пылали пламенно-алым цветом, что, казалось, о них действительно можно обжечься. Не ожидав такого действия от профессора, Бокс практически моментально выронил ручку и блокнот, которые с громким стуком приземлились на холодную плитку под ним. Не зная, куда себя деть, он суетливо бросал взгляд то на пол, то на Веномуса, то на камеру, которая всё ещё вела запись, но в итоге остановился на учёном, который решил покинуть его колени, ехидно улыбнувшись, и поцеловав его в лоб. – Вот поэтому только я сегодня буду изучать, договорились? – планшет снова оказался у него в руках, так же, как и самоуверенная довольная улыбка на лице, – Кстати, а ты от загара на солнце тоже краснеешь, или кожа всё-таки обретает ещё более зеленоватый оттенок, а румяными становятся только щёки? – Издеваешься? У тебя это работает точно так же, – всё ещё ярко-красный, Бокс пытался собраться с мыслями и ответить, но дерзкие движения профессора всё никак не выходили у него из головы. – Ну да, имеет смысл, но мне всё-таки нужно было удостовериться, – ему и самому было очень сложно сохранять невозмутимый вид, глядя на Боксмена в таком состоянии, стыдливо натягивающего край халата, в неказистой попытке скрыть своё "волнение", – Здесь я действительно полностью проанализировал тебя, так что можно уделить больше внимания следующей части. Вот этой, например. Всё с такой же тонкой властной улыбкой, немного прижав острыми зубами нижнюю губу, Веномус грубым движением с небольшим нажимом провёл пишущей принадлежностью вдоль новообразованного бугорка на поверхности наряда испытуемого. Не в силах больше что-либо произнести, Бокс лишь непроизвольно дёрнулся, после чего какими-то нечленораздельными хрипами и обрывками слов пытался донести свою обеспокоенность, махая полненьким ручками то в сторону всё ещё включённой камеры, то в сторону Веномуса, оказавшегося черезмерно быстрым и уверенным в себе, по его скромным меркам. Однако учёного это не особо волновало, так что приблизившись ещё сильнее, так, чтобы стоять уже совсем вплотную, он нагнулся к части импланта, заменяющей ухо, и глубоким шёпотом продолжал радостно озвучивать план действий, поглаживая собеседника. – Всё это мне нужно знать для того, чтобы быть уверенным в твоём здоровье, ради нашей общей безопасности, которая теперь как никогда актуальна. Как я смогу помочь тебе в экстренной ситуации, если потеряю свои записи? Мне нужно знать всё о твоём теле, а камера должна оставаться включённой, чтобы запечатлеть каждый момент эксперимента. К тому же, ты сам подписал соглашение с моими условиями, ещё не забыл? Так и не дождавшись ответа на свой вопрос, Веномус уже нетерпеливо водил руками по его телу в пытаясь расстегнуть халат, но ненадолго остановился, осознав, насколько напуганным и растерянным был взгляд партнёра. На радостях он на самом деле забыл, с кем имеет дело, и не удивительно, что сейчас этот кто-то пребывает в девственной панике. Сам он, имея какой-никакой опыт, действительно мог показаться слишком напористым кому-то вроде Бокса. – Погоди, я знаю, что тебе нужно, – окрылённый неожиданной идеей, он проскользнул в сторону шкафа с препаратами. Облегчённо выдохнув, испытуемый начал судорожно рассматривать варианты дальнейшего развития событий. Может ли он убежать? Стоит ли остаться? Правильно ли он понял профессора или что ещё за эксперименты сейчас должны произойти? Мысли роились в голове, перебивая друг друга и смешиваясь в новые, воспроизводя в воображении картины того, что может произойти дальше. Не в силах совладать с собой, он лишь стыдливо закрывал лицо руками, хоть и понимал, что это абсолютно никак ему не поможет. И не то, чтобы он был сильно против такого рода внимания со стороны Веномуса, даже наоборот, но собственная неуверенность и страх опозориться не давали ему покоя. Боязливо подняв голову, чтобы посмотреть, что происходит на другом конце комнаты, он заметил, что учёный уже подготовил на столе пробирку с яркого цвета жидкостью, заполняя ей тубус шприца без иглы. Это ввело Бокса в ещё больший ступор, но ему всё-таки удалось выдавить из себя два слова: – Что это? – в его голосе звучали любопытство и опаска. – Ох, не переживай, просто кое-что из корня женьшеня, – он немного повертел шприц в руках, подняв его вверх, рассматривая жидкость на просвет, – Это поможет тебе расслабиться и почувствовать себя немного увереннее. – Успокоительное? – с таким же непониманием интересовался он. – Не совсем, – он снова развернулся и подошёл к камере, – Начало второго блока экспериментов, эксперимент №80: реакция организма на психостимулирующий афродизиак. Одно звучание этого слова смутило Боксмена настолько сильно, что он уже сделал уверенный рывок в сторону двери, однако был остановлен профессором, снова устроившимся на его коленях. Пару раз хозяйственно поёзрав, он окончательно дал понять, что убежать не получится, и с неизменной улыбкой продолжил свой рассказ. – Я сам сделал его, но всё никак не подворачивалась возможность проверить, разве ты не хочешь мне помочь? – он дразняще провёл пластмасской по его губам, – Как я уже говорил, если всё сработает так, как нужно, он окажет успокоительное действие, а заодно усилит яркость ощущений и повысит половое влечение. – "Если?" – испуганно повторил он, из последних сил ещё пытаясь сопротивляться, но быстро сдался, безвольно подчиняясь движению рук профессора. – Не считая некоторых индивидуальных особенностей, твой организм практически не отличается от моего, так что эффект точно будет соответствующим, но нужно определиться с дозировкой. Ты ведь доверяешь мне? Он приподнял голову испытуемого и немного сильнее раскрыл напряжённые челюсти, приставляя к их краю шприц. По-прежнему очень смущённый, Бокс больше не сопротивлялся, и послушно высунул часть языка, готовясь принять содержимое, смирившись с тем, что хуже от этого точно не станет. Веномус ожидал, что он зажмурится, однако немного опешил, осознав, что всё это время находится под его непрерывными наблюдением. Такая податливость, подкреплённая этим взглядом окончательно пленяли профессора, заставляя руки рябить лёгкой дрожью, а дыхание непроизвольно учащаться. Когда с этим было покончено, Боксмен с любопытством пытался лучше распробовать вкус остатков сладковатой жидкости и прислушаться к собственным ощущениям, в попытках понять, изменилось ли что-нибудь, пока Веномус торопливо готовил новое оборудование и вновь накидывал на себя оставленный на стуле халат, чтобы хоть как-нибудь скрыть собственную эрекцию, прекрасно заметную сквозь ткань тонких леггинсов. – Не стоит забывать, что мы всё ещё не закончили с экспериментами, так что свои ощущения будешь описывать в процессе, а пока зафиксируем изменение сердцебиения, – он достал из коробки пульсометр и несколько флаконов, – У меня нет профессионального медицинского оборудования, но это прекрасно подойдёт. Жестом показав Боксу, что нужно расстегнуть халат, он принялся включать прибор и смазывать руки гелем, находившимся в одном из флаконов, чтобы позже нанести его на тело подопытного для лучшего контакта с прибором. Но развернувшись обратно, он чуть было не подпрыгнул на месте, увидев Боксмена, чьи плечи и грудь были уже полностью оголены, а сам он сидел, перебирая в руках одну из пуговиц на животе, всё ещё смущённо отвернув голову. Но выглядел он, надо признать, уже не таким взволнованным, а скорее глубоко сосредоточенным на своих собственных мыслях. Он вновь поднял взгляд на подошедшего профессора, аккуратно вскинув плечи, заставляя складки халата мягко перекатываться в сгибах локтей, ожидая дальнейших его действий. Веномус же просто пытался успокоиться, мысленно напоминая себе, что нужно закончить эксперимент, и благодаря себя за то, что решил установить камеру. Нежным движением он провёл ладонью от одной стороны его мягкой груди до другой, оставляя гель на коже, немного тщательнее проглаживая, непосредственно, область сердца, сильное биение которого прекрасно ощущал на своей собственной коже. От температурной разницы геля с его разгорячённым телом, Бокс рефлекторно поёжился и тихо выдохнул, при этом не сводя глаз с Веномуса, обернувшего вокруг него ремешок пульсометра и застегнувшего где-то в области лопаток, так, что он немного сжимал грудную клетку, но не мешал дыханию. – Что-нибудь чувствуешь? Мои прикосновения ощущаются иначе? – учёный приобнял его, "нарисовав" холодным указательным пальцем пару кружочков на его спине, заставив изогнуть её из-за пробежавших мурашек. – Немного... – его голос звучал расслабленно, но по-прежнему тихо и неуверенно. – Немного? – переспросил Веномус, сильнее прижимаясь к нему всем телом и смыкая области паха. – Н-намного, я хотел сказать, намного приятнее, – всё его тело горело и пробивало мелкой дрожью, но уже совсем не от волнения. – Замечательно, это значит, что мы можем начинать, – он немного отодвинулся, после чего посмотрел на экранчик устройства на его груди, и облизал губы в предвкушении, – Сейчас твой пульс немного превышен, но я буду следить за тем, чтобы он не превышал допустимых значений. Он кокетливо нажал пальцем на кончик его носа, после чего продемонстрировал данные на своём браслете, соединённым с пульсометром, что позволяло в реальном времени следить за колебаниями пульса. Ещё раз всё зафиксировав, он снова пометил что-то в планшете и направился к камере. – Эксперимент №81: Изменение пульса под воздействием внешних раздражителей. Услышав название следующего эксперимента, однако, Бокс окончательно запутался. Уже морально и физически готовый сблизиться с профессором, он не ожидал, что тот действительно продолжит проводить обычные опыты. Смешанные чувства бушевали в нём, заставляя ощущать себя глупым. Но, тем не менее, сейчас он был уверен, что способен насладиться любым его действием, ведь как бы там ни было – препарат делал своё дело. Но времени на размышления у него было не так уж много, потому что уже через пару секунд Веномус вернулся, чтобы продолжить начатое. – Приступим. Текущее значение пульса: 72, – после этих слов он не стал присаживаться, а остался на полу, немного нагнувшись, подмигнул ему, и снова поцеловал. Не отрываясь от процесса, боковым зрением он поглядывал на браслет, запоминая быстро меняющиеся значения: 73...75... 77 Зафиксировав результаты, чтобы записать в дальнейшем, он продолжил, немного навалившись на Боксмена, так, чтобы тот слегка откинулся назад, придерживая его за спину и стоя одной ногой на кушетке. Он сильнее прижался к его лицу, так, что носом упирался в алую щёку, чувствуя её тепло и сладковатый аромат. Своим длинным змеиным языком он оплетал его язык, делая поцелуй более глубоким и страстным. Цифры менялись с бешеной скоростью, точно так же, как стучало его взволнованное сердце: 82...85...90 Когда обоим понадобилось сделать перерыв, чтобы набрать в лёгкие хоть немного воздуха, именно такое значение принял его пульс. Пользуясь этой передышкой, учёный выпрямился, чтобы взять планшет и сделать пометки, но на полпути был остановлен Боксменом, снова крепко прижавшим его к себе. Он зажал его колено между своих ног, слегка извиваясь, упираясь в него, руками плотно обхватил талию, прикусил кусочек белой ткани его лабораторного халата и жалостливо прошептал, глядя ему прямо в глаза: "Не уходи..." Халат был уже не в силах скрывать напряжение Веномуса, а сам он был готов в ту же секунду выбросить этот планшет к чертям, снять с себя всю одежду и выполнить всё, о чём с такой же интонацией попросит этот мужчина. Он уже не мог сосредоточиться, и просто писал цифры вразброс, так, что их с трудом можно было разобрать, лишь бы быстрее вернуться к изучению его тела. Молниеносно завершив записи, он оставил планшет лежать рядом на койке, и, обхватив затылок и часть плеча Бокса руками, принялся покрывать поцелуями его шею и плечи. Быстрыми и протяжными, изредка аккуратно покусывая и даже иногда с громким предыханием оставляя на его коже большие яркие пятна засосов, он будто заставлял эту область расцвести цветами красок, каждая из которых демонстрировала оттенок его любви. Боксмен же то резко вздрагивал, то сам откидывал голову назад, всё сильнее сжимая в руках складки халата профессора на его спине, заставляя их точно так же складываться в неповторимые узоры его страстных эмоций. Даже стиснутые зубы и все его усилия не помогали скрыть его прерывистых вздохов и тихих стонов, которыми раз за разом упивался учёный, стараясь получить как можно больше. Каждое новое его движение из-за препарата ощущалось куда ярче, и сопротивляться наслаждению было просто невозможно. Между тем, его сердце уже уверенно отбивало сто ударов в минуту, и по мере того, как стремительно опускался вниз профессор, своего темпа оно не замедляло. Остановившись у большого мягкого животика, Веномус решительным движением упал на него лицом, медленно и плавно поднимая голову, проходясь щекой по его горячей коже, чтобы снова взглянуть ему в глаза. По выражению лица сразу можно было сказать, что он уже очень давно мечтал это сделать. Браслет с громким писком оповестил владельца о том, что пульс превысил значение 105, так что он немного отстранился, и поудобнее устроился, сидя уже на полу, провожаемый раздосадованным взглядом испытуемого. – Я понимаю твоё состояние, но придётся немного отдохнуть и отдышаться, – он снова занёс значения в планшет, после чего достал из кармана резинку и собрал растрепавшиеся волосы в хвост, оставив только две пряди у самого лица, которые не доставали до туда из-за своей длинны, – Давай, я помогу. Он снова поднялся с колен, аккуратно взял его рукой за подбородок, приблизился максимально близко к его лицу, настолько, чтобы их губы практически соприкоснулись, но при этом были всё ещё на небольшом расстоянии друг от друга. Медленным возбуждённым шёпотом диктуя по очереди "вдох" и "выдох" он дышал в одном ритме с ним, расслабляя и напрягая мышцы лёгких и ощущая на лице тепло каждого дрожащего выдоха. Это позволило ему нормализовать дыхание и сердцебиение, при этом не сильно соскучившись. После этого учёный снова вернулся вниз, удобно сев, и поглаживая Бокса по ногам и внутренней стороне бедра, наблюдая за тем, как забавно втягиваются яички, немного выглядывающие из-под практически снятого им халата. – Ну что ж, пульс в норме, ты готов? – он тепло улыбнулся ему, стараясь дать понять, что всё хорошо, и нетерпеливо поглаживающим движением вдоль ноги запустил пальцы под ткань. – Да, – коротко и уверенно ответил тот, даже смущённо улыбнувшись в ответ. – В таком случае, Эксперимент №82... Названия не последовало. Вместо него прозвучал сначала звук падающей ткани, а затем глухой, но всё равно очень громкий стон Боксмена, раздавшийся сквозь ладонь. Нежными движениями Веномус поглаживал его член, уже столько времени жаждущий его прикосновений. Только сейчас Бокс мог сказать, настолько сильно были обострены его чувства, потому что ещё никогда в жизни ему не было настолько хорошо. Даже при мельчайшем движении всё тело словно прошибало током, словно во время оргазма, и каждой своей клеткой он всё сильнее ощущал удовольствие. Он больше не мог сдерживать в себе восторженных криков, хотелось полностью отдаться партнёру и забрать у него абсолютно всё, что он только может отдать. Он нуждался в большем, ещё большем количестве этого чувства, абсолютно во всём удовольствии, которое может доставить ему Веномус. Опьянённый им и полностью находящийся в его власти, он уже не мог остановиться и хотел его лишь больше и сильнее. Всё в этом мире потеряло свою ценность и остался только этот момент, который хотелось проживать бесконечно, выжимая из него всё, что только возможно. Понимая, что партнёр находится на пике, профессор изо всех сил старался применить все полученные им знания, чтобы сделать ему как можно приятнее. В конце концов, для него это тоже был первый раз с мужчиной. Тело Боксмена хоть и было ему чуждо, но но куда роднее и понятнее, чем женское, так что быстро приноровившись, он уже без доли сомнения массировал всю длину от основания до головки, ускоряя темп и наблюдая за тем, как тает и наслаждается в его руках возлюбленный. Не теряя времени, он опустился в самый низ, и, после секундного промедления, сначала в последний раз поцеловал его, завершая тем самым проделанный путь с верха, а после принял часть разгорячённого члена в рот, постаравшись сделать это как можно аккуратнее и сразу же начать движение. Да, кто-нибудь более опытный мог назвать его попытку забавной и неказистой, но точно не Боксмен, который уже не мог верить в реальность всего происходящего, и просто безвольно поддавался каждому новому движению партнёра, извиваясь всем телом и стимулируя его к действию безудержными страстными возгласами. Оба словно больше не находились в этом месте, а где-то в собственной реальности, вне пространства и времени, где существовали только они вдвоём, а их тела сливались в едином ритме, становясь чем-то вечным и неделимым. Мысли были заняты только друг другом, и каждый в равной мере наслаждался каждой секундой процесса. Не в силах больше терпеть, Веномус и сам высвободил свой пульсирующий член из сковывавшей его ткани, и продолжал движения, не умаляя их ни на секунду. В скором времени, однако, ему всё же пришлось ненадолго остановиться, ведь в очередной раз непроизвольно сжав мышцы, Боксмен крепко прижал его голову к себе, прежде, чем успел понять, что кончает. Достав из того же кармана небольшую пробирку, которую наполнил содержимым рта, Веномус сильно закашлялся и поставил её на стол. Боксмен в ужасе наблюдал за этой картиной, стараясь отвлечься от мысли о том, что тот буквально только что сплюнул в пробирку, он старался подобрать слова, чтобы извиниться, пытаясь привстать со своего места. – Какой ужас, мне так жаль, я- – И это всё? – к его удивлению, профессор вовсе не выглядел обиженным или расстроенным, а даже наоборот ещё более возбуждённым, чем когда-либо, – В тебе 150 миллилитров афродизиака, покажи мне всё, на что ты способен! Он не сильно, но настойчиво толкнул его обратно на кушетку, приблизился так, что между их носами оставался промежуток примерно в несколько миллиметров, и, обхватив ладонью оба члена, принялся интенсивно двигать ею, прижимая их вплотную друг к другу. Дополнительно стимулируя Боксмена, он властно двигал рукой от бёдер и ягодиц вверх по спине и обратно, пока тот, с трудом способный контролировать свои эмоции и движения, просто обхватил руками его шею и плечи, и прильнув к его лбу своим. Теперь уже оба без утайки демонстрировали партнёру степень своего удовольствия, поддерживая друг друга громкими стонами, которые могли услышать только они вдвоём, навечно оставляя это в сакральной любовной тайне. Раз за разом Веномус удовлетворял партнёра, сам уже забывая вести подсчёт и следить за собственными движениями и временем, проведённвм за этим "экспериментом". Пульсометр тихо и ненавязчиво фиксировал между делом удары и под 140, но вряд-ли кто-нибудь из них обратил на это внимание. В конце концов, обессиленные и счастливые, они вместе упали на кушетку. Веномус снял с себя халат и закутал в него Боксмена, целуя его в лоб и крепко обнимая. С этого дня ничего уже не было, так, как прежде, но ещё ни разу ни один из них об этом не пожалел. Много лет спустя, перебирая однажды старые коробки в кладовке, в поисках места для очередного мусора, который там хранился, Веномус и Финк наткнулись на небольшой ящичек, забитый самыми разнообразными дисками. Там было всё: какие-то старые фильмы, игры, что-то, что использовал в работе Боксмен, те, на некоторых была записана даже музыка и клипы, хотя таким особо никто не увлекался. Содержание можно было определить по броской яркой обложке с обратной стороны диска, которая была на каждом из них. Каждом, кроме одного. В самом углу коробки лежал диск со скучной серой обложкой, на которой не было абсолютно ничего, кроме маленькой надписи чёрным перманентным маркером: "Эксперимент №82" Загадочное название заинтриговало малышку, так что она отдала диск отцу, чтобы тот взглянул на него и сказал, что может на нём находиться. Немного повертев диск в руках, он негромко посмеялся, вложив его в карман халата. – Даже не знаю, там может быть всё, что угодно. Пойду спрошу у Бокси, может он вспомнит.