Сонечка

Они вышли с кабинета. Пройдя длинный коридор и поднявшись на два этажа вверх, молодые люди увидели дверь с номером 312(б). София ни разу за год учебы в университете не замечала её — либо просто не обращала внимание, либо вообще не ходила в этом крыле. Ян потянулся рукой в карман в поисках ключей. За несколько минут, пока они шли к этой комнатке, девушка успела уже окончательно успокоиться, хотя её глаза все ещё были красными, нос заложенным, а в горле чувствовалась небольшая дрожь. — Можете пока пойти умыться, туалет в противоположном конце коридора, а я пока поставлю чайник, — профессор наконец-то открыл дверь и пошёл в сторону небольшого столика в углу, где стояли чашки, упаковки с чаем и вазочка с конфетами. Соня осмотрелась. Помимо этого столика было ещё несколько больших рабочих столов, на которых лежали какие-то тетради, листы, стояли компьютеры, видимо, для работы; шкафы с книгами и сборниками, большинство из которых уже покрылись пылью; на подоконнике стоял небольшой, практически увядший вазон; сквозь большое окно проходило много света, так что эта комнатушка была хорошо освещенной. Отдельно в глаза бросился маленький диванчик, на котором лежали пледы и подушки: зачем преподавателю это все на рабочем месте? Но она решила не задавать лишних вопросов, и со словами «Хорошо, сейчас вернусь» пошла умываться. Ян взял чайник в руки и внимательно посмотрел на него. Маленький, уже немного потёртый, он уже четвертый год верно служить своему хозяину. Вообще, гонять чаи — популярная практика у преподавателей, особенно проверяя тесты или составляя их, поэтому на столе было много кружек: некоторые грязными стояли на краю, в некоторых был недопитый утренний кофе его коллег и только несколько оставались чистыми. Рабочий стол профессора был завален книгами, какими-то листиками и ручками. — Мдаа… Стоит убраться, пока будет кипятиться и Соня ещё не вернулась, — он как раз закончил с водой, поэтому сразу же перешёл к делу. Когда девушка открыла дверь, учебники и сборники уже стояли на своих местах, на столе лежали тетрадь и карандаш, а кипяток уже был в чашках. — Извините, я заставила Вас ждать? — она смущённо зашла и села на ближайший стул. — Нет, все в порядке. Какой чай будете? У меня есть… — он посмотрел на шкафчик, — зелёный, черный, какой-то с ягодами… — Зелёный, пожалуйста, — ещё более смущённо ответила студентка. — Прекрасно, заварю Вам мой любимый — он с нотками мелиссы и небольшим молочным привкусом, — Ян резко остановился. Зачем он это все ей рассказал? Наверное, хотел её удивить. Может, чтобы она знала его вкус. Он посмотрел на девушку. «Какая же она все-таки красивая…» — пролетело в голове. — Так, кажется, мы немного не о том начали. Давайте уточним: Вы не против, чтобы я обращался к Вам на ты? Если Вам будет удобнее, Вы тоже можете ко мне на ты — просто Ян, — он мило улыбнулся и подмигнул. — Хорошо, — с улыбкой ответила девушка. — Тогда начнём, — профессор Левандовски сел на стул возле, взял карандаш в руки и с умным видом начал рассказывать: — Вероятность — это количество подходящих нам вариантов поделить на количество всех. Из этого можно сделать вывод: вероятность может быть больше или равна нулю и меньше или равна единице, — он написал это на листике и продолжил: — Предположим, у нас есть игральный кубик. Как узнать с какой вероятностью нам выпадет 1? — Ну… Не знаю… — она волнительно сделала глоток с чашки. Горячий чай слегка обжёг ей язык, но он действительно был вкусным. «Хороший выбор» — подумала София. Она ещё немного отпила с кружки и дальше продолжила слушать профессора. Он объяснил ей эту задачу, потом ещё одну — посложнее, потом — ещё сложнее. Девушка вроде бы все понимала, иногда задавала вопросы, иногда многозначительно кивала головой, и время от времени понемногу пила чай. В какой-то момент Ян остановился: — Кажется, пока достаточно, а то ты уже ничего не соображаешь, — она была как-то не очень сконцентрирована. — Сейчас все понятно? — Кажется, да, — студентка сонно посмотрела на преподавателя. — Тогда нужно сделать паузу… А, — он кинул взгляд на часы, — уже восемь вечера. Поздновато… Сонь, тебе не холодно? — Немного, профессор Левандовски, — лёгкая дрожь пробирала худое тело. Ян поднялся со стула, подошёл к диванчику: — Иди сюда и садись, тут теплее и уютнее, — и девушка послушно последовала за ним. Прежде, чем сесть возле нее, Ян подошёл к двери и дёрнул её за ручку, увидев, что она открылась, он тихо закрыл её назад и защёлкнул на замок: в университете вроде бы и не должно быть людей так поздно, но лучше было перестраховаться. Он снова повернулся к Софии и взял в руки плед, после этого он осторожно укрыл девушку и прежде, чем сесть возле нее, спросил: — Нам же не нужен свет, верно? И после положительного кивка, выключив свет, профессор сел возле неё. Зрелище было интересным: маленькая миленькая девочка замоталась в большой пушистый плед, сонно потирая нос одной рукой и пытаясь убрать волосы другой. Он спрятал полностью укутал её, а потом обнял и крепко прижал к себе. — Так теплее? — Угу… — Хочешь спать? — Да, наверное… Но мне же уже нужно домой! — девушка одернулась. — Сонь, постой, — он посмотрел ей прямо в глаза. Они светились, как у кошки, такие же зелёные и такие же яркие, эти манящие глаза… В тот момент, казалось, будто бы они одни в этом мире и уже ничего и никто им не помешает, поэтому профессор решился. Он решился поцеловать. Такое случайное желание, которое так подходило этой ситуации, он считал, что другого удобного случая уже не будет. Наверное, это был его шанс. Его единственный шанс, который нельзя было потерять. Ян начал медленно приближаться к губам девушки, искренне надеясь, что все получится, и где-то в глубине души немного волнуясь, как она встретит его поцелуй. Сердце выскакивало из груди, зрачки расширились, ладошки вспотели; он задержал дыхание, закрыл глаза и коснулся своими губами к губам Софии. Они были такие мягкие, влажные, сочные, тот самый сладкий запретный плод теперь у него... Девушка не двигалась. Она замерла от удивления, не могла даже моргнуть, но отталкивать его тоже не хотела. Уже через несколько секунд она приняла происходящее, закрыла глаза, расслабилась и, наслаждаясь процессом, полностью вошла в ритм. Почувствовав это, взрослый, высокоуважаемый профессор Левандовски начал с новой силой и страстью целовать ее, будто бы маленький мальчишка целовал ту самую девочку, которая уже очень давно ему нравилась.