Мы преодолеем это точка ком

Январь для Чон Чонгука проходит по нестандартному расписанию. Пытки общественным транспортом постепенно к концу месяца превращаются в просто неприятную необходимость. Художник, внутренне сопротивляясь, всё-таки начинает посещать психиатра два раза в неделю. Им оказывается старший брат Тэхёна — Ким Сокджин. Настоящий профессионал своего дела: чуткий, внимательный и такой же по-человечески тёплый, как и его младший брат. Пожалуй, Чонгук согласился обратиться к специалисту только потому, что им оказалась копия его ласкового Тэхёна, только постарше и опытнее. Ну и, конечно же, потому что после каждого приёма Тэхён приходит к парню домой и дарит множество нежных поцелуев. Ким же изо всех сил пытается сдерживать себя и не давить на Чонгука больше, чем он давит невинным, но всё-таки шантажом. Они ещё ни разу не перешли грань, ограничиваясь только объятиями и лёгкими ласками друг друга. То, что они теперь вместе — незыблемая константа. Они даже не проговорили это вслух, лишь взглядами давая друг другу обещание. Всё ясно и без слов. Чонгук в итоге физически даёт понять Тэхёну, что не готов зайти дальше, чем тому хотелось бы. Блондин принимает правила и продолжает оберегать Чонгука, окружать нежностью и заботой, только с бонусом в виде возможности пробовать его губы на вкус пару раз в неделю. Препараты, что были назначены Сокджином, к середине февраля начинают давать положительный эффект: Чонгуку перестают сниться кошмары и панические атаки практически сходят на нет. Нервозность и тремор рук остаются, но беспокоят только изредка, в стрессовых ситуациях. Он заново учится жить. Психиатр запрещает Чонгуку отвечать на звонки отца, пока идёт лечение. Художник всё так же варится в котле своей вины, но, постепенно принимает эту боль, больше не получая традиционную порцию негатива от отца, который по-детски не может смириться с трагической случайностью двухлетней давности и вываливает на психически нестабильного сына ушат ненависти. Тэхён счастлив, видя, как любимый человек постепенно приходит в норму. Накануне дня рождения Хосока Чонгук встречается с братом в кафе и, держа за руку сидящего рядом Тэхёна, наконец рассказывает в подробностях о своём состоянии. Чону-старшему становится искренне жаль, что он не смог раньше разглядеть ту глубину боли, что терзала его брата всё это время. И он даже начинает плакать. Но, видя, как Ким Тэхён ласково гладит его брата по спине, внезапно хохочет — перепады настроения так в стиле Чон Хосока. Оказывается, Тэхён — хороший знакомый Хосока по университету. Пусть они и учатся на разных факультетах, но часто участвовали в активностях студсовета, поэтому поддерживают довольно близкие отношения. Именно Хосок заставил Тэхёна посетить свою вечеринку, но не ожидал такого эффекта: два человека, которых он вынудил находиться в толпе пьяных студентов, объединятся в своей ненависти против него в углу его гостиной, прямо у маминого любимого фикуса. Чонгук шутливо уверяет его, что уже давно простил за эту ошибку. Всё это время Хосок был в курсе их дружбы, а затем уже и отношений, но предпочитал делать вид, что ни о чём не знает. Желал узнать об этом в первую очередь всё-таки от любимого брата. И теперь, видя, какую действительно важную роль в жизни Чонгука играл и играет Тэхён, он с радостью даёт им своё благословение. Естественно, с пафосом и намеком на старшего брата, который в подвале хранит ружье, чтобы отгонять от Чонгука тех, кто сделает ему больно. Не то чтобы ружье в данном случае пригодится, но припугнуть, тараща по-родственному смородиновые глаза на Тэхёна, он считал своим долгом. Чонгук на это лишь смеётся, Хосок счастливо разглядывает искреннюю улыбку своего брата, которую не видел уже давно. Но расслабляться было рано. Хосок прямо на встрече торжественно приглашает их обоих на вечеринку в честь своего дня рождения. Младший сразу заявляет, что передумал прощать брата, но Тэхён только хихикает и предлагает снова выбить клин клином. Остановка боязни автобусов пройдена, следующая — боязнь тесных толп. Чонгук мнётся немного и даёт согласие, размышляя, как рад будет Ким Сокджин тому, что парень преодолевает свои страхи один за другим. На следующий же вечер они оказываются в доме родителей Хосока, неловко переминаясь у стола с напитками, где пара и встретила Кибома. — Хэй, Чонгук-а, — Бом подваливает с лицом, на котором гуляла привычная безуминка и совсем немного эффект трёх бутылок пива. — Неужели наш младший вылупился из скорлупы! Смотрю, вы с Тэхёном вместе пришли. Познакомились на этом твоём форуме… Как его? Для юных педофилов? — Тэхён, смотри, чему меня сегодня научил Хосок, — Чонгук наглядно показывает, что делать, если Кибом заводит набившую оскомину за эти месяцы Хосоку шутку про педофильский форум. Художник резко ударяет по лбу Кибома своей бутылкой с колой. Тот прикладывает ладонь к пострадавшему месту и грустно вздыхает: — Что у вас, братьев Чон, за тупая привычка избивать меня стеклотарой? — Не менее тупая, чем твои шутки, Кибом, — хохочет Тэхён, с довольным видом гладя Чонгука по талии. Что-что, а в одном Бом оказался прав: его любимый парень действительно вылупился из своей скорлупы, которой служили отчаяние и бесконечное самобичевание. Проводив Кибома в добрый путь на поиски хозяина вечеринки, Тэхён и Чонгук располагаются у стены в своём уже любимом углу рядом с фикусом. — Интересно, — тянет вдруг удивлённо Чонгук. — Что? — спрашивает Тэхён, попивая прохладное пиво. — Я тут осознал, что уже несколько месяцев не заходил на свой любимый форум, — открытие становится неожиданным. Единственная отдушина, которая раньше была у Чонгука внезапно теряет свою актуальность. Жизнь действительно слишком быстро меняется — от этого всё ещё страшно, но страх этот, как на американских горках. Когда адреналин превращается в ощущение безумного счастья, которое разливается по венам. — У тебя теперь есть персональный «Мы преодолеем это вместе с Тэхёном точка ком», — с важным видом заявляет блондин, горделиво приподнимая подбородок. — Дурак, — хихикает Чонгук. — Но ты прав, у меня теперь есть ты, чтобы ныть и жаловаться на жизнь. — Чонгук, это не нытьё, — Тэхён внезапно журит парня строгим тоном. — Ты делишься тем, что на душе и находишь покой в поддержке окружающих. Это здоровый механизм преодоления. — Как скажешь, — вздыхает Чонгук и прижимается ближе, вдыхая любимый парфюм, что день за днём стекает ему в лёгкие нотками петитгрейна и бергамота. А он снова наслаждается, готовый заменить кислород этим ароматом. — Не надо мне тут, — хмыкает в ответ Тэхён и оставляет нежный поцелуй на виске Чонгука. — Хочешь маленький секрет? — Конечно, хочу, — Чонгук проводит носом по щеке своего парня. От ощущения лёгкой, едва пробившейся щетины, у художника идут мурашки по загривку. — Тот портрет, который ты оставил пылиться на этом фикусе, — кивает в сторону цветка. — Я тогда забрал с собой. — Боже, серьёзно? — Чонгук распахивает глаза. — Да, — признаётся Тэхён. — Я тогда сразу на тебя запал, ты уж прости. Потом целый месяц любовался твоим творением, пока ты мне наконец не написал. — Скрывал от меня знакомство с Хосоком, выкрал мой рисунок, — притворно оскорбившись, говорит Чонгук, пытаясь не рассмеяться. От слов, что Тэхён запал на него с первого взгляда, в груди ёкает. — Что ещё ты от меня скрываешь, Ким Тэхён? — Есть один секрет, последний, — загадочно заявляет Тэхён на ухо брюнету, лаская кожу своим горячим дыханием. — Но ты его узнаешь, когда наступит правильный момент. Чонгук разочарованно кивает и продолжает расслабляться в объятиях блондина, пытаясь абстрагироваться от шума. Тэхён был неиссякаемым источником тепла и заботы. Сердце щемит, когда Чонгук укрывается в кольце его нежных рук. Проходят недели, но брюнет не может насытиться этой негой, которую дарит ему Тэхён. Ради него он пришёл на эту вечеринку, ради него он хочет дальше испытывать себя, преодолевая свою разбитую душу из раза в раз. — Тэ, я тут вспомнил ещё одну вещь, которая мне раньше нравилась, — Чонгук нервно потёр предплечье Тэхёна, словно надеясь отполировать татуировку кинжала, которая была затеряна среди других многочисленных рисунков. — Какую? — Я любил целоваться на танцполе, прижимаясь к партнёру в горячем танце, — заговорочно говорит брюнет, но не скрывает то, что его начинает трясти от мысли присоединиться к толпе танцующих студентов. — Ох, смородинка, — улыбается Тэхён, прижимая Чонгука крепче к своей груди за лопатки. — Боюсь, тебе может стать плохо. Там все толкаются и игнорируют как рамки приличия, так и личное пространство. — Если мне станет плохо, мы сразу же уйдем, — решает Чонгук и шагает в сторону из объятий. — Мне очень страшно, но и ты, и Сокджин, утверждаете, что я должен встречаться с собственными страхами лицом к лицу. — Боже, Гук-и, ты точно пил только колу? Откуда столько смелости? — Тэхён хохочет, но позволяет утянуть себя в центр комнаты. На танцполе, покачиваясь в танце, Тэхён дарит Чонгуку поцелуй, который оказывается сразу более откровенным, чем их обычные игры. Ласкает языком небо, буквально вгрызаясь парню в рот. Словно готов съесть его прямо там, возбужденный шансом показать всем, что эта нереальная, прекрасная и просто великолепная ягодка — только его и больше ничья. Но стоит опустить ладони с поясницы Чонгука ниже, на карманы его чёрных джинсов, тот дёргается и романтичное мгновение разрушается. — Тэхён, это перебор, я не настолько смелый сегодня, — громко, пытаясь перебить музыку, проговаривает Чонгук блондину на ухо. — Ничего, я понимаю, — Тэхён мягко отстраняется, возвращая руки обратно. — Всему своё время. Чонгук не просто так держит их отношения подальше от постели. Секс кажется для него непреодолимым рубежом. Парень боится разочаровать, боится провала. Чонгук не испытывал эрекцию почти два года — психическое состояние повлекло за собой физические последствия — и первые, спустя долгое время, отголоски возбуждения начинает испытывать только рядом с Тэхёном. Он слишком глубоко подпустил Тэхёна к своей душе, а секс — венец любых отношений. Риск состоит в том, что его парню со временем захочется нормального секса, а его Чонгук может и не дать. Кому нужен любовник с либидо почти на нуле? Поэтому после вечеринки они вновь ограничиваются нежными поцелуями и невинными прикосновениями. На сеансах с Сокджином Чонгук, спустя три недели после дня рождения Хосока, наконец решается поднять тему своего либидо. В первый раз они посвящают целый час прорабатыванию комплекса парня: психиатр мягко, но настойчиво объясняет, что Чонгук не должен скрывать свою проблему от Тэхёна. Художник же понимает, что его парень — буквально самый понимающий на свете, но не уверен в том, что на их уровне отношений будет комфортно себя чувствовать, признаваясь в практически эректильной дисфункции. Сокджин советует отпустить ситуацию и действовать интуитивно. По мнению врача, никакой эректильной дисфункции у Чонгука, скорее всего, нет, а отсутствие возбуждения можно поставить на уровень панической атаки: это очередная ступень, которую нужно преодолеть, в этот раз действительно вместе с Тэхёном и больше ни с кем другим, как с его партнёром и спутником жизни. После третьего сеанса подряд, на котором Сокджин вновь поднимает тему секса в жизни Чонгука, тот наконец находит смелость обо всём рассказать Тэхёну. Удобный случай представляется, когда блондин приезжает в гости под предлогом помочь с уборкой спальни-студии. — Тэ, я должен тебе кое-что рассказать, — начинает нервно Чонгук, наблюдая, как Тэхён расставляет акриловую краску синего цвета на полке от тёмного тона к светлому. — Что-то произошло? — Тэхён взволнованно разворачивается, отставив в сторону баночку ультрамарина. — Что-то происходит, — Чонгук неосознанно с силой трёт затылок. — Поделись со мной. Ты же знаешь, я всегда готов поддержать тебя, — классический Тэхён, слишком хороший для этого мира. — Дело в том, — на выдохе бормочет брюнет. — Что, кажется, я испытываю серьёзные проблемы с возбуждением. Это длится уже больше двух лет. — отворачивается неловко, не желая видеть реакции Тэхёна. — Я, конечно, завожусь. Бабочки в животе, мурашки. Но… член еле реагирует. На Чонгука больно смотреть. Он сжимается в комочек, становится как будто совсем крошечным, хотя они с Тэхёном одного роста. Блондин подлетает к Чонгуку и крепко прижимает к себе со спины. — Глупая смородинка, — шумно целует его за ухом Тэхён. — Ну чего ты так расстраиваешься? Ты думаешь, мне от тебя нужен только член? — Мне так стыдно, — шепчет Чонгук. И плачет, и растирая повлажневшие глаза рукавом своей фиолетовой толстовки. Тэхён же укачивает его в своих объятиях. — Не могу дать тебе того, что т-тебе надо. Но так безумно хочу, Тэ… — Правда, хочешь? Это не продиктовано чувством вины? — спрашивает тот, нежно целуя Чонгука за ухом. — Правда-правда, — горячо отвечает художник, обхватывая руки Тэхёна, что держали его поперёк живота. — Дарить удовольствие можно без члена. И даже без прикосновений. Гук-и, — видел бы Чонгук, как хитро улыбается Тэхён. План будущего клинического психолога Кима оказывается надёжный, как швейцарские часы. Только если обычно в эту фразу закладывают обратный смысл, то в случае того — прямой. Тэхён снова как будто играючи, разгоняет бурю внутри Чонгука. Как и обещал, принимает его боль в себя и возвращает обратно в виде счастья. Всё начинается с усиленного флирта по переписке, где Тэхён, не стесняясь, в красках описывает, что бы он сделал с Чонгуком, оставшись с ним наедине. Подкрепляет всё своими селфи без футболки, на которые Чонгук залипает, приближая настолько, чтобы видеть каждую пору и волосок. Тэхён «признаётся» Чонгуку, что он всегда был немного эксгибиционистом, поэтому его заводит, когда Чонгук видит его интимные снимки. И однажды присылает своë фото в полный рост спиной к камере в открытой душевой кабине. На вопрос, кто сделал кадр, тот отвечает, что гордым автором является рулон туалетной бумаги на стиральной машинке. На снимке он зачëсывает волосы назад обеими руками, демонстрируя крепкие бицепсы и соблазнительные трицепсы, а по телу струится вода, находя свой путь между ягодицами. Чонгук ставит это фото на рабочий стол смартфона. В жизни Тэхён сохраняет своеобразный нейтралитет, не напирая и делая непринуждённый вид, но онлайн отрывается на полную, буквально закидывая Чонгука эротическим контентом собственного производства, по-прежнему утверждая, что представление реакции парня на эти фото дарит ему лучшие оргазмы. Снова ложь во благо, чтобы Чонгук думал, что таким образом доставляет Тэхёну удовольствие. Цель была на самом деле — довести брюнета до той самой грани, которую он подсознательно боится пересечь. На сеансе с Сокджином Чонгук рассказывает, что постепенно начинает заводиться только лишь от очередного подката в какаотоке, пусть и на грани фола: «Гук-и, зацени как мои сосочки встали, когда я думал о тебе». Чувство юмора Тэхёна всегда было странным и даже немного абсурдным. Психиатр поясняет, что Тэхён использует технику замещения плохих ассоциаций с сексом на хорошие. В данном случае — на смех, потому что юмор Кима Чонгуку всегда нравился. И план действительно работает. Апогеем этого одностороннего секстинга длиной в месяц становится внезапное видео, которое впервые за буквально годы вызывает шевеление в испачканных масляными красками штанах Чонгука. В горле пересыхает и в голове почему-то становится пусто. Возбуждение за секунду волной прокатывается по всему телу и концентрируется в паху жарким комком. На видео Тэхён сидит в кресле и ласкает себя, наполняя хриплыми стонами из динамика тёмную гостиную Чонгука. Съемка идет снизу, и брюнет может во всех подробностях разглядеть член своего парня, и это невероятно его заводит. До звона в ушах. Чонгук, не отрывая глаз от экрана, прикасается к себе. И, когда Тэхён, кончая, шепчет: «смородинка» — из глаз Чонгука уже льются слёзы радости и облегчения. Потому что они пришли к финишу одновременно. Чонгук перешагивает эту ступень вместе с партнёром, как и завещал Сокджин.

JJK: Я хочу написать твой портрет акварелью.

KimTae: Как насчёт полностью занять этим следующие выходные?

***

После откровенного видео, которое ему прислал Тэхён, физические изменения в организме Чонгука стремительно набирают обороты. Всё бурлит от желания рядом с Ким Тэхёном, и Чонгук не хочет это останавливать. Ласки переходят в разряд более откровенных, и в ночь после защиты дипломной работы Тэхёна, Чонгук впервые касается его интимнее, чем обычно. Но несмотря на это, они по-прежнему не торопятся переводить свои отношения в постельную плоскость. Брюнет теперь может возбудиться и испытать оргазм, но живые прикосновения всё ещё вызывают иногда нервную дрожь: он испытывает тревогу от того, что что-то может пойти не так, пусть и меньшую, притуплённую препаратами. Но лёд уже сдвинулся: на улице и в душе художника весна вступает в свои права. Дело идёт к выходным, на которых Чонгук планирует написать новый портрет Тэхёна. Блондин собирается остаться с ночёвкой у Чонгука, потому что тот единственный раз после защиты, когда они проснулись вместе, заставляет Тэхёна хотеть этого снова и снова. А Чонгук не против. Он морально и физически готовит себя к сексу со своим парнем. Ожидание изводит его так же, как и Тэхёна, который и не подозревает, что скоро сможет обладать Чонгуком полностью: не только душой, но и телом. Вечером субботы, когда вот-вот должен был прийти Тэхён, художнику поступает звонок с неизвестного номера. Он, не думая, отвечает. Звонящим оказывается отец, потому что с привычного номера Чонгук трубку не берёт уже не первый месяц. Весенним вечером Чонгук снова находит себя на полу балкона. Он не может бросить трубку, только вздыхает и выслушивает отца. Тот, как и всегда, потрошит сыну душу, а Чонгук продолжает любить его, поэтому бессилен перед ним. И в этот звонок всё меняется. Пусть и разговор заканчивается на той же ноте, что и обычно, парень прощает отца в этот раз. Несмотря на то, что, некогда любящий и близкий человек, втаптывает тебя в грязь — Чонгук понимает, что тот таким образом переживает своё горе и ищет виновного в Чонгуке. Забывает, что тот всё ещё его сын, тот же милый мальчик Гуки, которого водил на футбол, а один раз помогал собрать домик из спичек в ночь перед сдачей школьного проекта. Кому дарил свою любовь. И впервые за эти годы, прошедшие с аварии, Чонгук больше не задыхается и не собирает себя по кусочкам. Он плачет тихо, держа ладонь на сердце, вспоминая, какой была их семья когда-то, с грустью упиваясь этими воспоминаниями и… Отпуская их. Он по-прежнему винит себя за то, что произошло, но больше не утопает в этой вине, а принимает её, как часть себя, которая навсегда останется с ним. И больше не даст ей себя поработить. Чонгук нашёл причину, чтобы жить дальше — любовь. И сегодня он, наконец, признается Тэхёну, обнажит полностью перед ним свою душу. Теперь он готов. Последний рубеж был пройден, когда парень закрывает за собой дверь балкона, словно за ней оставив свои тревоги. Когда в квартире раздаётся звонок, Чонгук только заканчивает умывать лицо от щиплющих слëз. Бросается навстречу, распахивает дверь и кидается Тэхëну в объятия, а тот еле успевает распахнуть руки. — Гук-и, я скучал, — счастливо проводит носом по шее брюнета, впитывая в себя ласку, которую ему дарит Чонгук. — Я тоже, — счастливо пищит тот и сам удивляется тому, как тонко звучит его голос. Неловко хмыкает и трёт глаза тыльной стороной ладони. — Ты плакал? — обеспокоенно спрашивает Тэхён, поднимая чонгуково лицо за подбородок. — Отец звонил, — сознаётся Чонгук. — Но всё… Хорошо, наверное? — Правда? — Да, я чувствую себя немного опустошённым, — Чонгук тянет своего парня в кухню-гостиную. — Но по морской шкале — волны всего-навсего балла на два! — смеётся через плечо. Тэхён облегчённо выдыхает и зеркалит его улыбку. Видеть, как Чонгук отпускает свою боль и начинает выглядеть действительно счастливым — всё, о чём он мог мечтать с момента, как впервые увидел его. — Смородинка, я так рад за тебя, — подводит брюнета к дивану, кивком головы предложив присесть. А сам располагается коленями на ковре перед Чонгуком. — Такой важный момент нужно отпраздновать, а у меня для тебя как раз есть небольшой сюрприз. Тэхён снимает с себя футболку, потянув ткань со спины и бросив предмет одежды на диван. Чонгук поражённо замирает. На обнажённой груди, левее, ближе к сердцу под прозрачной плëнкой становится видна татуировка. — Боже, это?.. — у Чонгука перехватывает дыхание. Он дрожащими пальцами ведёт по рисунку, легонько обводя контуры веточки смородины, обрамлённой листьями. — Тэ, прямо у сердца. У сердца… — Да, — счастливо сверкает глазами Тэхён и берёт в руки лицо Чонгука. — Сделал сегодня утром. Мастер даже дал скидку, а то я давненько к ним не захаживал, вот он обрадовался… Чонгук в эту минуту пытается угомонить своё сердце, что рвётся наружу гулкими ударами о быстро вздымающиеся рëбра. Три слова в голове становятся такими оглушительно громкими, что звуковые волны в ту же секунду, не оставляя шанса на промедление, находят выход через сухие от волнения губы. — Я люблю тебя, — перебивает его Чонгук, прижимая ладонь Тэхёна к своей щеке двумя руками. — Чëрт, я так тебя люблю, Ким Тэхён. Наука не может объяснить, почему двух конкретных, таких разных в своём одиночестве людей магнитом тянет друг к другу, а не отталкивает. А любовь — может. Чонгук встретил того, кто исцелит его израненную душу своим теплом. А Тэхён — того, кому он может бесконечно дарить всю нежность, что копилась в нëм годами, но долго не могла найти адресата. Ким Тэхён — своего рода тоже был сломлен до встречи с Чон Чонгуком. Любил всего раз в жизни, но безответно. История простая и банальная. А потом, истерзанный остаточными чувствами, что не могли найти выхода, влюбился в черноволосого, худенького художника, только увидев его профиль в свете фиолетовых бликов. А когда в глаза смородиновые взглянул — пропал. Так глубоко, больно и невозвратно. Это тоже очень банально, но это — жизнь. И поклялся себе, держа дрожащую нежную ладонь, испачканную чёрным фломастером, что попробует стать ближе. Что поможет найти путь к исцелению и не будет просить ни о чём большем, потому что уже привык обнажать сердце перед кем-то, не надеясь на ответную жертву. В перерывах между подработкой, учёбой и написанием диплома нежно смотрел на экран своего смартфона, где высвечивалось очередное сообщение от Чонгука, от чего все окружающие хихикали над ним, потешаясь над сопливо-влюблённым выражением лица Тэхёна. Поддерживал и всегда был рядом, успокаивал после нервных срывов и панических атак. Пел по видеосвязи своим хриплым баритоном песни, чтобы Чонгук уснул и не мучился кошмарами, накрученными тяжёлыми мыслями перед сном. Уговорил пойти к специалисту и начать лечение, не уповая на рисование, как на единственную форму терапии. Любил, лелеял и оберегал. И хоть и не ждал взаимности, но подсознательно надеялся на неë. И сейчас признание в любви от этого неземного, казалось бы, недосягаемого парня… Заставляет думать, что на самом деле Тэхён мечтал не только о том, чтобы видеть его снова счастливым, а чтобы тот был счастлив именно с ним. Был рядом не просто как друг, а ближе. Ближе к душе, ближе к телу. Желательно, на всю жизнь. Потому что отказаться от Чонгука, наверное, Ким больше никогда не сможет. — Смородинка всë испортила, не дав мне договорить, — судорожно смеётся Тэхён сквозь слëзы, что вырывались в такт бешеному биению сердца. — Я собирался рассказать тебе свой последний секрет. — Какой? — таращит свои иссиня-чëрные круглые глаза Чонгук, на секунду забывая, что у его любимого человека странное чувство юмора. — Я безумно люблю тебя, Чон Чонгук, — Тэхён прижимается своим лбом к его, счастливо выдыхая в губы. Но долго на гребне особенного момента не держится: впивается в них поцелуем, сминая нежно верхнюю губу брюнета. Чонгук отвечает на поцелуй, что не совсем похож на предыдущие. Он гораздо более откровенный. И откровенность эта заключается не в страстных движениях губ и в несдержанном единении языков. Дело в чувствах, которые наконец обнажились, вырвались наружу слезами и судорожными объятиями. Чонгук опускается вниз на ковëр, обхватывая Тэхёна за шею, и прижимается к его груди, залезая к нему на колени. А когда наконец чувствует своим сердцем его, тоже исходящее на сверхзвуковую скорость, стонет, разрывая поцелуй: — Хочу тебя, — царапает ногтями голую грудь блондина вокруг свежей татуировки. — Ты уверен? — шепчет тот в ответ, сжимая в ладонях тонкую талию Чонгука. — Это зелёный свет, Тэхён, — со счастливой улыбкой гладит художник его плечи. — Я готовился к твоему приходу. Больше не мог касаться себя в одиночестве, пересматривая то твоё видео. — Не смею противиться, — повторяет свои слова перед их первым поцелуем Тэхён и резко встаёт, подхватывая Чонгука под бёдра, лишь слегка покачнувшись. — Ох, вау, — восхищённо лепечет Чонгук. — Не уронишь меня? — Никогда, даже если сам упаду, — заявляет Тэхён, унося Чонгука в спальню-студию. — Боже, прекрати так говорить, — смущается брюнет, вжимаясь носом в изгиб его шеи. Тэхён хрипло смеётся и аккуратно укладывает Чонгука на постель поперёк кровати. Покрывая влажными поцелуями бледную шею, проникает пальцами за кромку футболки парня и тянет её наверх. Чонгук поднимает руки и позволяет лишить себя части одежды. Ощущения от прикосновений Тэхёна можно сравнить только с космосом. Потому что такая нежность словно не с этой планеты. Вселенная Чонгука сужается до сверхновой, что вспыхивает под губами Тэхёна. Это его грудная клетка резко вздымается от дыхания, но причина в этот раз не в панике. Это удовольствие, что обдаёт тело температурой ста миллиардов кельвинов. Блондин ласкает соски то широкими мазками языка, то зажимает их губами. Проводит перезвоном пальцев по ребрам, направляясь нежными ладонями всё ниже. Крепко сжимает бедра Чонгука, подается навстречу дразнящими движениями таза. И тоже распадается на кварки, что меньше атомов, слыша первый громкий стон своего художника. Избавляются от остатков мешающей одежды, но наготы не смущаются, потому что обнажились перед друг другом ещё тогда, когда обменялись словами любви. Тэхён тратит много времени на подготовку Чонгука, несмотря на то, что тот сделал это заранее. Находит под подушкой смазку и презервативы — художником всё было предусмотрено. Смазанными пальцами разминает, растягивает розовую дырочку, лаская языком и губами готовый взорваться, напряжённый член брюнета. Вбирает его в себя полностью, до глотки, и резко нажимает на простату, заставляя Чонгука вскрикнуть от пронзившего тело удовольствия. Чонгук душу свою кладёт на плаху перед Тэхёном, когда тот медленно входит в него. Пусть хоть рубит, но только чтобы кусочек забрал себе и никогда больше не отдал. Пусть тоже оставит внутри брюнета частичку себя, но просить душу взамен Чонгук не смеет — потому что слишком любит. — Тэ, я хочу, чтобы ты кончил мне в рот, — может только об этом просить, на хриплом выдохе в его губы, стреляя на поражение развратностью фразы. Напоминает, что отнюдь не неопытный, что ещё сильнее распаляет Тэхёна. — Боже, Гук-и, — блондин стонет и ускоряется, собирая языком порочную сладость этих слов изо рта Чонгука. Тэхён не собирается рубить его душу, он собирается её бесконечно долго, дольше чем существует Вселенная, лелеять и беречь. Покрывает своей любовью грудь Чонгука, оставляя дорожку красных следов: дарит страсть, что держал в себе месяцами, сдерживая себя. Закидывает ноги Чонгука себе на плечи и двигается всё мощнее, с оттяжкой и пошлыми звуками сталкивающихся тел, наслаждаясь стонами, что слышит в ответ на свои действия. Ласкает член Чонгука влажной от пота ладонью, хочет сделать ещё приятнее и горячее, двигая крайней плотью по чувствительной головке в такт своим толчкам. И впитывает в себя любимый профиль, что сейчас прижимается к подушке, прерывисто хватая воздух красными от поцелуев губами и ломая брови в выражении сильного удовольствия. Нежность сменяется на лёгкую грубость. Чонгуку так чертовски нравится сгорать до космической пыли под Тэхёном. Тэхёну же так чертовски нравится сжигать Чонгука, не боясь рассыпаться пеплом самому. Художник вздрагивает и обильно кончает на покрывало под собой, оставляя последний сладкий стон подушке, когда Тэхён переворачивает его и начинает вбиваться сзади, оставляя на его спине горячие поцелуи и снова и снова касаясь простаты внутри Чонгука. Брюнет, отдышавшись слегка, тянется телом вперёд, отчего всё еще твердый член выскальзывает из него. На дрожащих руках и ногах выползает из-под блондина, опрокидывает его на спину и ложится головой на тэхёновы бёдра, пытаясь восстановить дыхание. Медленно снимает презерватив с Тэхёна, завязывает и выбрасывает его на пол, и, подняв голову, нежно вбирает член в рот, оглаживая языком сочащуюся смазкой головку. Тэхён несдержанно стонет, запрокидывая голову назад. Чонгук всасывает щёки и начинает всё быстрее и быстрее двигать головой, усиливая темп и нажим с каждым движением. Перекатывает на языке терпкий вкус естественной смазки, пуская по стволу слюну. Этот непривычный Чонгук доводит Тэхёна практически до исступления. — Чонгук, что ты… Ох, — Тэхён сжимает в кулаке татуированной руки длинные волосы Чонгука, стягивая с него резинку для волос. Направляет его голову нежно, но настойчиво, приближая себя к такому желанному оргазму. Хватает меньше десятка движений, чтобы горячая сперма Тэхёна наполнила рот Чонгука, который, окончательно забыв о том, что буквально ещё месяц назад дрожал от интимной близости в приступе паники, проглатывает всё до последней капли и довольно целует головку опадающего ствола. А затем проводит влажным от семени языком от паха до груди Тэхёна под его тихие, уставшие стоны и нежно запечатлевает ещё один поцелуй, но уже на ключице, прямо над смородиной. Ложится сверху, придавливая блондина к кровати, и обхватывает его конечностями, пряча лицо в светлых растрёпанных прядях. Тэхён ласково прижимается губами к его виску и тихо шепчет: — Люблю тебя до безумия, моя смородинка. Они словно проваливаются в открытый космос, уплывают на остатках щемящего душу удовольствия в сонное небытие. Засыпают, сплетённые телами, наплевав на душ и на то, что надо бы сначала расправить постель и всё-таки переместиться на подушки. На утро Чонгук просыпается таким счастливым и полным жизни, что на секунду спирает дыхание от неверия. Впервые за долгое время чувствует, что действительно… Живёт. У него раньше почти не было причин это делать, но теперь появился Тэхён. И Чонгук ни за что его не отпустит. Он вошёл в его жалкую жизнь и всё изменил, шансов её покинуть — нет. Да и Тэхён совсем не против, на самом деле. Чонгук верит, что больше не будет панических атак. Верит, что однажды сможет снова сесть в салон автомобиля и отдаться поездке без чувства всепоглощающей вины. Верит, что однажды снова сможет общаться с отцом, как раньше. Верит, что заведёт много новых друзей, которые достойны той новой жизни, что его ждёт. Верит, что любить Тэхёна будет, наверное, до её конца. Поворачивается к всё ещё мирно спящему Тэхёну лицом. Кладёт руку на плёнку с татуировкой символа их любви, греет её своей ладонью и оставляет ласковый поцелуй на предплечье, в порыве счастья прикусывая кожу слегка, словно пытаясь удостовериться, что Тэхён действительно рядом. Чонгук верит, что всё будет хорошо. Нет, не верит. Он точно знает. KimTae: Нарисуй меня, как одну из своих француженок! *фото*

JJK: Дурак. Я на семинаре…