Клубничные заколки

Кирочка пришел в наш класс два года назад. Мы тогда были в девятом, но уже прекрасно понимали, что Кирочка был другим. Намного от нас отличающимся. Волосы длиннее, чем у всех мальчиков, сам по себе невысокий и худой со странными повадками, он казался пришельцем. Особенно сказалось то, что приехал он из крупного города в нашу недодеревню. Родители развелись, и его мать приняла решение вернуться в город, где выросла. Она вернулась статной, стройной женщиной с амбициями, и совсем не была похожа на себя прежнюю. Это мне рассказала моя мама, она была ее одноклассницей и помнила серую мышку, не вылезающую из старых шмоток. Но теперь моя мама побоялась бы к ней подойти, слишком уж женщина казалась самоуверенной и дерзкой. Она мигом взялась за постройку мини-маркета и Кирочка стал так называемым «золотым сыночком». Стильные вещи, первый телефон в классе, вечный набор различных сладостей «на перекусить» — все это до ужаса бесило нас всех в классе. Ведь большинство наших родителей не могли позволить себе и части того, что имел Кирочка и его мама. Я пару раз вылавливал его у школы, грозя, что разукрашу смазливое лицо в хлам, и он не сможет строить им морду блеющей овечки. А Кирочка умел строить из себя саму невинность: вечно толкал речи о том, как важно быть добрым, понимать и уважать друг друга, никогда не обижался на подколы, даже самые обидные, не жаловался на нас учителям или мамке своей. Сама доброта, да и только. Однако меня это стало раздражать. Перед окончанием десятого класса я действительно врезал ему. Не один раз врезал. Я ему нос сломал и набил пару фингалов, удивительно, что ребра целы остались, ведь я пинал его с таким наслаждением, почти что слышал их треск. Когда он на следующий день не пришел в школу, я вдруг впал в какое-то уныние. Совсем не подумал, что своим отсутствием он лишит меня удовольствия. К слову, в школе он не появлялся вплоть до начала одиннадцатого класса. Сперва некоторое время проторчал в больнице с ушибами и небольшим сотрясом, отчего мне стало с одной стороны хорошо, но с другой страшно, ведь раньше я никогда людей не бил и понятия не имел, на что способен. А летом он торчал дома, но на улицу и носа не высовывал. На линейке первого сентября всем стало понятно, чего он нос на улицу не высовывал: я его неудачно сломал, отчего на нем появилась славная такая горбинка, которая изрядно портила вид ранее смазливого лица. Кирочка смотрел вниз, не поднимая ни на кого взгляд. Налюбовавшись его носом, я осмотрел его с ног до головы: новые кроссовочки, беленькие с фирменной галочкой; до ужаса узкие черные брючки с низкой посадкой; белая рубашка с черным галстуком, неужели начал одеваться как обычный школьник; губы сжаты в плотную полосу, расстроился, бедняжка, вот нос — мое творение, глаза усталые и поникшие, какая радость; волосы стали длиннее, всё-таки педиковатость ещё есть, челка заколота заколкой в виде клубники… Какого лешего? Чертова заколка в форме клубники! Я нахмурился, плотно сжав челюсти. Не всю дурь выбил, значит? Ещё раз встретимся, значит? Всю линейку я не сводил глаз с его этой дурной челки, мечтая, как бы вцепиться в нее пальцами и хорошенько дёрнуть. А Кирочка так и стоял с полуопущенной головой и даже не колыхнулся ни разу. В то время, как я переступал с ноги на ногу туда сюда, желая поскорее догнать его после линейки и преподать пару уроков. Всё-таки не виделись четыре месяца! Ох, какого же он лишил меня удовольствия, когда перестал ходить в школу, а после не выходил из дома! Может показаться, что я скучал по нему, но я скучал скорее по издевательствам над ним. Кирочка слишком сильно въелся в мой мозг и сидел там, царапая коготками изнутри. — Слыш, Пахан, я тебя третий раз спрашиваю: после этого тухляка ты с нами в кафешку идешь? — Темыч, отъебись, по-братски, у меня после линейки дела важные. — Важные дела? Снова за Кирочкой бегать решил? — Артем загоготал, а я возмущенно на него посмотрел, однако мой взгляд его не утихомирил. — Сколько ты ещё за ним гоняться будешь? Пока он сам перед тобой ножки не раздвинет? — Ты охуел, Артем? — я взял его за грудки и получил шквал неодобрений от впереди стоящих учителей. Я нехотя его отпустил, толкнув при этом, и вернулся к изучению моего объекта для битья. Его там не оказалось. Я повертел головой, ища взглядом его светлую башку с клубничной заколкой, но нигде ее не встречал. — Сбежала твоя принцесса, Паш, — послышалось откуда-то сбоку. Это была Аня, ей врезать не получится, не по-пацански это одноклассниц бить. А вот педиков всяких можно и нужно. Аж кулаки зачесались! Неужели, сегодня не получится? Сука, ебанный Артем, кто за язык его тянул. Пиная камни, я сонно плелся в школу, думая о Кирочке. Язык ни разу не повернулся назвать его Кириллом. С самого его первого дня он для всех был Кирочкой, даже для девчонок, которые часто с ним шушукались и общались чуть лучше, чем ребята. Это прозвище ему дал я сам. Он тогда приперся в кофте вязанной с горлом, как у девчонок, и в джинсах в облипку. Я сразу выкрикнул с задней парты «Кирочка», которое прилипло настолько, что даже учителя временами оговариваются, краснея после этого. Но, снова же, Кирочка никогда никому не жаловался: терпеливо глотал обиду, улыбаясь в лицо. Хотя его мама, если бы захотела, в пух и прах стерла бы как учителей, так и нас всех. Когда я его побил, она пыталась написать заявление и даже написала, но после благополучно отозвала. Никто не знал почему, но я на сто процентов уверен, что это Кирочка ее попросил. Даже не так, он ее слезно умолял не ходить в полицию. Благодетель хренов. В классе как всегда царил хаос, за которым тоскливо наблюдала Анна Пална. Молоденькая учительница, которая с трудом могла «взять яйца в кулак» и как следует всыпать нам нерадивым. Я тут же кинул взгляд на третью парту третьего ряда и с удовольствием заметил Кирочку, который смотрел на меня, не отрывая глазенки. Однако его взгляд заставлял меня сжаться. Он смотрел безразлично, будто бы ему все равно стану я его задирать или нет. Не отводил глаз, разглядывая меня. Его ярко-красная заколка-клубничка снова была на челке. Я психанул и отвел взгляд первым, садясь за любимую последнюю парту второго ряда. Оттуда отлично было видно спину Кирочки, его светлые волосы, спадающие на плечи, эту самую заколку — и то было видно. Я вздохнул. Неужели, он меня не боится? Что, даже чуть-чуть? Я всё узнаю, стоит нам только оказаться наедине за школой. Я определенно точно все узнаю. Последний звонок зазвучал приятнее любой песни. Я сорвался с места, толкнув Кирочку плечом, и принялся его дожидаться. Не повезло ему, что путь домой лежит именно через задний двор школы. Кирочка долго не появлялся, и в груди стала зарождаться противная тревога. Еще день я без разрядки не вынесу. В голове гудела мысль, что Кирочка теперь не будет здесь ходить из-за страха, но вдруг я услышал долгожданные шаги. Я выглянул из-за кустов: Кирочка шел один, опустил голову и пинал модными кроссовочками пожухлую листву и мелкие камни. Я нервно сглотнул. Ладони вспотели, и захотелось хорошенько стукнуть самого себя. Как только он подошел ближе, я вынырнул из кустов и наткнулся на очередной бесчувственный взгляд. Он смотрел из-под опущенных ресниц и ни одна мышца на его лице не дернулась. Кирочка вздохнул и вытащил руки из карманов, зажмуривая глаза. — Бей, — как гром среди ясного неба произнес он. Мое сердце пропустило удар. Да как он может просить меня об этом? Теперь желание его бить пропало совсем. — Чего? — тупо спросил я, и выдохнул, кажется, весь воздух из лёгких. — Бей говорю! Мне все равно! — истерично сказал он, продолжая держать глаза закрытыми. Я сжал руку в кулак и замахнулся, но она снова безвольно повисла. Кирочка выглядел донельзя… храбро? Он плотно сжал еще и губы, тяжело дыша носом, отчего он смешно раздувался при вдохах. Кирочка стал похож на Кирилла, только вот… Я сорвал с его волос заколку с клубникой, засунул в карман и трусливо убежал, пока его глаза были закрыты. Я несся домой, по ощущениям, со скоростью света. Когда я хлопнул входной дверью, до меня донеслись мамины возгласы, которые я не разобрал из-за гула в ушах. Я слышал бешеный стук своего сердца и ничего кроме него. Заперевшись в своей комнате, я сполз по стенке вниз и вытащил злосчастную заколку. Розовая плоская заколка, на которой была приклеена крупная ягода ярко-красного цвета, с мелким торчащим листочком сверху. В груди неприятно щемило. Тупой Кирилл, с его тупыми выходками и тупой клубничной заколкой! Какого черта он свалился мне на голову и никак не уходит из мыслей?! Я швырнул ее в стену, она отскочила и попала прямо под кровать. Я сжал челюсти. Бесит! Какого черта он не дает мне покоя. Я подскочил и подошел к кровати. Долго смотря на выглядывающий кончик клубники, я раздумывал: пнуть, чтобы закатилась подальше или поднять и продолжить лелеять? Я выбрал второе. Следующим утром, как только я вошел в класс, наткнулся на изучающий и любопытный взгляд Кирочки, все-таки дело привычки звать его так. В кармане я сжал заколку. Чуть постояв, я прошел мимо, незаметно кладя ее на его парту. Я услышал, как он удивленно вздохнул и я сам тяжело выдохнул. Сев за парту я честно пытался не смотреть в его сторону, но сдался и увидел, как он смотрит на меня в ответ. Я состроил взгляд побитой собаки, а он вдруг рассмеялся и отвернулся, цепляя заколку на волосы. Но теперь иначе: взял прядь слева, заправил ее за ухо и надел заколку где-то посередине. Чертовски хотелось увидеть, как он выглядит с заколотыми по-другому волосами. Странно, что его смех меня ничуть не задел, а напротив — вызвал теплоту в груди. Будто бы я убедился, что он не держит на меня зла и груз вины ушел. Однако, не полностью. Даже не знаю, откуда у меня взялось то благородство, и почему я жду Кирочку снова, но уже для того, чтобы извиниться, а не избить. Неужели, от него и заразился, как только схватил его заколку? Кирочка шел, гордо расправив плечи, а как увидел меня, то пытался состроить неуязвимую мину. Я усмехнулся про себя и ожидал, когда мы сравняемся. — Слушай, — неуверенно начал я, когда он остановился напротив. Его волосы все еще были заколоты набок, что меня порадовало. С такой укладкой он выглядел совсем невинным. Так и хотелось взять его за щеки и… впрочем, неважно. Я откашлялся и продолжил. — Не хочешь, может быть, если ты не против, я был бы рад… — В кино можно сходить, — перебил меня Кирочка, прервав поток сумбура, и правильно сделал, иначе я бы никогда не довел дело до конца. — Да! Кино — супер. Люблю кино, разное вообще-то. Так что ты выбирай на какое! Я чувствовал себя глупо и краснел, как девчонка, но Кирочка выглядел так хорошо и расслабленно, что я не стал трусливо убегать. — Я мог бы проводить тебя. Ну, до дома, в смылсе, то есть в смысле. Кирилл рассмеялся и потянул меня за рукав в сторону своего дома. — Пошли, и постарайся не пытаться болтать. Он все продолжал смеяться, а я не переставал думать, что я полный болван, раз смел побить этого человека. — Кирилл, подожди, еще один шанс, — я взял себя в руки, — Прости меня. Его глаза округлились. Он удивлённо выдохнул и отпустил мой рукав. Долго он просто смотрел куда-то в землю, а после и сам залепетал: — Паш, я, правда, хотел бы простить тебя, но, понимаешь, я тогда многим пожертвовал. Летом мы с мамой хотели уехать на отдых. Она мечтала об этом, ты даже представить не можешь как! Но все пошло не по плану, когда мне пришлось восстанавливаться половину лета. Ты ведь мне тогда селезенку повредил нехило так. Я видел, как сильно мама расстроилась, ведь она не всегда может найти время для отдыха. В общем, Паш, поверь, я не стану держать на тебя зла, точнее, я и не держу. Но простить тебя мне трудно. Это не просто, когда я вспоминаю маму, понимаешь? Я кивнул. Сложно было сохранять зрительный контакт, когда стыд сжирает изнутри. Но я держался, смотрел в его глаза и вспоминал, как он лежал здесь весь в крови и болезненно стонал. Он не заслуживал ни капли того, как я с ним поступил. И я проклинал себя, потому что мозги пришли поздно, когда ничего уже не вернуть и не исправить. Кирочка смотрел на меня с распахнутыми глазами: прямо, откровенно и без страха. А мои глаза то и дело бегали из стороны в сторону, долго на нем не задерживаясь. Ладони вспотели и я не знал, что делать: замять ситуацию и проводить его, или трусливо сбежать, как вчера и больше с ним не разговаривать. Я понимал, что не обращать на него внимания я не смогу. Слишком уж я привязался к этому пацану с повадками девчонки и характером зрелого мужчины. От этого контраста меня буквально колбасило. На его фоне я чувствовал себя маленьким мальчиком, который еще не совсем понимает, где хорошо, а где плохо. Откашлявшись, я все-таки решил сделать выбор: — Ну, идем? Провожу тебя, по дороге решим, когда пойдем в кино. День похода в кино с самого утра затянул меня в невероятный мандраж. Хоть встреча и была запланирована на три часа дня, начал собираться я уже в одиннадцать утра. Я перерыл весь свой шкаф в поисках той самой рубашки, которая, по моему мнению, сидела на мне шикарно. Поиски оказались провалены: мама сказала, что отдала рубашку моему двоюродному брату, ведь «Пашенька, расскажи, когда ты вообще в последний раз её носил? Она же тебе мала стала!». Я долго смотрел на ту гору вещей, которую вытянул из шкафа, и в итоге оделся как обычно, то есть в серую кофту и черные потертые временем джинсы. Я крутился перед зеркалом, приглаживая волосы и то и дело раздумывая, не поискать ли другие шмотки. Но время близилось к трем часам, и я бросил эту затею. Мысль, что я прихорашиваюсь, словно девчонка перед свиданием, не уходила из головы, но я моментально от нее отмахивался, считая, что в моем поведении нет ничего плохого — я просто хочу выглядеть хорошо. Вдруг, в киношке и девчонки будут? Да, я для девчонок и прихорашивался! Это Кирочка, наверняка, придет расфуфыренный, но он же просто педик. Для него это норма. К кинотеатру я подошел первый. Вспомнив, что для девчонок опаздывать — это допустимо, я терпеливо его ждал. Все-таки, полчаса до начала сеанса еще есть. Только вот, когда время перевалило за двадцать минут четвертого, я занервничал. Опоздаем — нас потом фиг пустят в зал, а посмотреть новый боевик ой как хотелось, но не стану же я кидать Кирочку? Сам ведь это все начал. В двадцать пять минут он прибежал запыхавшийся и уставший на вид. — Привет! Прости, что я задержался! На сеанс, вроде как, успеваем же? Погнали попкорн купим и попить. — тараторил Кирочка, пока тянул меня в сторону киоска с попкорном и напитками. — Почему задержался? — выпалил я, хотя и не хотел показывать свое раздражение. Двадцать пять минут я слонялся туда-сюда, понятия не имея, придет он или нет. — Помогал маме в магазине. Я там типа работаю. Товар привезли с опозданием. Не мог там все бросить, прости. — Ты типа там товар принимаешь? Как их называют… — Не, я грузчик. — Ты? — я усмехнулся, но понял, что Кирочка не шутит. Я осмотрел его с ног до головы: худощавое телосложение, рост не такой уж высокий, тонкие запястья, ладони узкие, но в мозолях, действительно не соврал. — Ну, так получилось. Да и у меня крепкие руки, пусть по мне и не скажешь. В начальных классах, между прочим, я вообще занимался карате, — он самодовольно улыбнулся, а я, чуть хихикнув, кивнул. Мы купили попкорн и две банки колы, а после помчались в зал, где вот-вот заходили последние зрители. Успели. Мы заняли места, и Кирочка тут же схватил свое ведерко с попкорном и принялся его чуть ли не глотать, запивая колой. — Не рано ты? — он резко обернулся на меня, и чуть было не подавился. — Я сегодня с двенадцати работал, на обед даже времени не было. Скажи спасибо, что переодеться успел, — сказал он и тряхнул волосами. Я оглядел его голову и заметил, что заколки на нем не было. — Вижу, даже заколку не прицепил, — он ошарашено на меня глянул и хотел что-то сказать, но объявили о начале фильма. Я тут же сделал вид, что заинтересованно смотрю начальные титры, но на самом деле отчаянно краснел из-за сказанного. Кирочка продолжил хрустеть попкорном, и уже спустя двадцать минут ведерко отправилось на пустое соседнее место. Он вздохнул и откинулся назад. Неужели, он ещё и уснет здесь? Так и случилось. Через минут пять я уже слышал его сопение, а потом случилось нечто: его голова упала мне на плечо, отчего мне показалось, будто разряд тока прошелся по всему моему телу раз десять. Я попытался выровнять дыхание — не получилось. Меня чуть затрясло от такой близости, но я попытался снова сфокусироваться на фильме, который оказался не таким впечатляющим. Это всего лишь его голова на моем плече и его дыхание на моей шее. То, что внизу живота появились зачатки возбуждение — не более, чем физиология. Я вздохнул. Его волосы приятно щекотали мою шею, как и его горячее дыхание. Краем глаза я заметил, что на его лицо упали прядки, которые явно причиняли дискомфорт. Я медленно потянул руку к его лицу. Указательным пальцем я заправил прядки за ухо и выдохнул: оказалось, что я и не заметил, как задержал дыхание, пока тянулся к его волосам. Они оказались мягкими и шелковистыми на ощупь, в прочем, как и на вид. Руку убирать не хотелось. Но я мог его разбудить, так что убрал руку и снова попытался смотреть фильм. Однако, фантомное ощущение его волос на пальцах и заметно вздыбленная ширинка джинсов, невероятно отвлекали. У меня действительно встал. А после встал вопрос: как от этого избавиться? Когда в зале включили свет, я чуть потрепал Кирочку за плечо, он проснулся и растерянно оглянулся. — Фильм закончился. — сказал я, прикрывая пах ведерком из-под попкорна. К слову, к свой порции я так и не притронулся. Мы вышли из кинотеатра и Кирочка зевал и сонно потягивался. — Я честно пытался не уснуть, — тихо сказал он, а я лишь рассмеялся. — Да, я верю. Он пихнул меня локтем. Я до сих пор прикрывался ведерком, но возбуждение чуть поутихло, и ширинка не показалась мне чересчур заметной. — А ты чего свой попкорн не съел? — Да фильм такой увлекательный был, так следил, что и зернышка в рот не взял. Даже не заметил, как время прошло. Кирочка кивнул и отобрал у меня ведерко, сразу же поглощая попкорн. Я улыбнулся. — Не хочешь ко мне? Мама допоздна вся в бумажках на работе. Можем посмотреть еще что-нибудь. Говорить, что я тут же согласился, не имеет смысла. В комнате у Кирочки было уютно и просто: кровать, письменный стол со стулом на колесиках, забавный ковер, ярко-желтого цвета и вообще-то все. Я был удивлен. Казалось, что у него обязательно будет что-то девчачье. Их квартирка в принципе не была обставлена. Всего везде по минимуму. На той же кухне и то было пусто. У моей мамы на всех плоских поверхностях что-то, но стоит: соль, специи, какие-то кастрюли, чайные сервизы и прочая дребедень. Но у Кирочки было пусто. Он, наверное, заметил вопрос в моем взгляде: — Мама постоянно на работе торчит. Нет времени докупить мебель или типа того. Она всё после развода отойти не может. — последнее Кирилл сказал тихо, в надежде, что я, возможно, не услышу. Но я услышал, и мне стало стыдно вдвойне. Снова вспомнил то, что он говорил об отдыхе. — Мои тоже в разводе, — Кирилл вскинул на меня удивленный взгляд, — ага, уже лет десять как. Помню, моя мама тоже в крайность впала. Только вот она не бизнесом занялась, а пить начала. — Мне жаль, — снова тихо произнес он, опустив взгляд в пол. Кирочка налил нам чай и повел меня в гостиную. Стоит отдать должное, телевизор у них был отличный. Большой, я такие только в магазинах видел. Он включил какой-то диск с ужастиком, и мы начали его смотреть, попивая чай. Признаться честно, уже на минуте пятнадцатой стало скучно. Я поставил кружку на кофейный столик и притянул к себе ноги. Я покосился на Кирилла: он сидел полулежа и вот-вот должен был уснуть. Но в этот раз я ему этого не позволю. — Кир! — крикнул я, а он встрепенулся и сел, — Ты разве в кино не выспался? — я рассмеялся с его выражения лица, которое было до ужаса потерянным. — Блин, прости. Я сегодня совсем вымотался. А ещё фильм ужас скучный! Я согласился, и Кирилл отправился к себе в комнату за новым диском. Я потрепал волосы и решил снять кофту, хорошо, что под низ надел футболку. У Кира в квартире было до ужаса жарко. Совсем не сравнится с нашей квартирой, где дубак круглый год. Я кинул кофту на спинку дивана и сел, скрестив ноги. Обычно в гостях я не позволяю себе вольностей, но у Кирочки дома мне как-то спокойно. И от этого непонятно: неделю назад я мечтал его увидеть, чтобы снова побить, а сейчас смотрю с ним кино и болтаю о всяком разном. Возможно, проблема была в том, что я запутался в собственных чувствах. Наверное, я злился не на него, а на себя. На свою заинтересованность в нем, на его свободу действий и открытость людям. В любом случае, я точно никогда не вернусь к издевкам. Кир наконец-то показался из комнаты. Сперва я глянул на его руки, в которых был другой диск, а после увидел, что он собрал волосы в низкий хвост, а челку зацепил заколкой. Той самой с клубникой. Я приоткрыл рот от удивления, и на мгновенье задержал дыхание, прямо как в кинотеатре. Он садился на диван и что-то лепетал, а я продолжал смотреть на его собранные волосы и редко дышал. — Паша! — вскрикнул он. А я наконец-то обратил внимание на что-то кроме его прически. — Прости, задумался. Чего говоришь? — Говорю, нашел комедию какую-то. Не помню такой у себя. Но я как-то обменивался дисками с братом двоюродным. Может, что-то его. — Включай! Глянем. Он вставил диск в проигрыватель и спустя пару секунд загрузки, комнату наполнили женские стоны, а на экране показывали ее искусственную грудь, а после кадр стал перемещаться вниз, но Кирилл мигом вытащил диск и загнанно задышал, усаживаясь обратно на диван. — Пиздец, — я впервые слышу от него маты, — Колян — мудак! Как только встретимся, кину этот диск ему в ебало! — я громко рассмеялся, а после смех подхватил и Кир. Мы отсмеялись, и откинулись на диван, глядя в потолок и думая о своем. Не знаю, о чем думал Кирочка, но я думал, как же мне хорошо здесь и сейчас. Я слушал его тихое дыхание, и на секунду показалось, что он все-таки уснул, но когда я посмотрел на него, он не спал, а свел брови и уставился куда-то в угол. Он заметил, что я смотрю, и спросил: — Паш, а почему ты решил, — он осекся и поджал губы, — Подружиться со мной? — я удивленно поморгал, не зная, что ответить. — Ну, наверное, я вырос? Повзрослел? Понял, что это все бред, и ты не заслуживаешь, ну ты понимаешь, того, что было раньше. — На линейке мне казалось, что ты снова хочешь побить меня. — Я хотел! — я резко сел и выпрямился. Кирилл ошарашено на меня посмотрел. — Хотел! Но эта твоя заколка! — А что с ней? — удивленно спросил он. — Она мне понравилась, — резко сказал я и сразу пожалел об этом. Кирилл помолчал, а после щелкнул заколку со своих волос и прицепил ее на мои. Я нервно выдохнул. Кирилл оставил свои руки на моей голове, чуть потрепал меня и убрал ладони. Я притронулся к заколке на голове. — Раз понравилась — бери. У меня ещё одна такая есть. Будут парные, — он задорно улыбнулся и я не выдержал: взял его за подбородок, прислонил к себе и поцеловал. От всей души, вкладывая в поцелуй все свои ранее потаенные чувства и страсть. Поцелуй выдался совсем неуклюжим и слюнявым. Мы будто пытались съесть друг друга, но это нисколько не помешало мне возбудиться. Я переместил руку на его затылок и почувствовал основание хвоста. Затем стянул резинку с его волос и зарылся в них обеими руками. Кирилл прильнул ко мне ближе, почти садясь на бедра, но словно не решаясь. Я взял его за талию, притягивая к себе на колени. Он сразу же сел, прижимаясь ко мне пахом, и тут я понял, что Кирочка возбужден не меньше. Я оторвался от его губ с глухим стоном и заглянул ему в глаза. Будто пьяные, они выражали только желание и похоть, и я почти не узнавал в нем Кирилла. Будто бы ему на смену пришел совсем другой парнишка, который только о сексе и думает. — А если мы завтра придем в школу в парных заколках, как думаешь, все всё поймут? — Кирилл хохотнул и прислонился своим лбом к моему. — Думаю, да. Ты этого хочешь? — Бля, да! — сказал я и снова поцеловал его. С одеждой мы расправились быстро. Когда тобой движет лишь страсть, то раздеться — это дело двух секунд. Кирочка без одежды казался совсем хрупким: нежные, острые ключицы я зацеловал в первые же секунды, плоский живот я упоенно гладил, поражаясь его гладкости, а небольшие ягодицы я щупал так, словно трогаю их в последний раз. Я целовал его шею, кадык, щеки и ту самую горбинку на носу, восхищаясь чувствительностью Кирилла. Он отзывался на каждое прикосновение и желал прикоснуться в ответ, но я не давал. Жадничал и хотел вдоволь его обласкать. Когда в моей руке оказались оба наши члена, я восторженно вздохнул, а Кирилл изогнулся дугой. Его член был чуть меньше моего, но, тем не менее, его размер меня удивил: я ожидал увидеть небольшой розовенький член, но на деле он был достаточно толстый и с бордовой головкой. Я облизал губы, как только увидел его, и взял на заметку, что должен обязательно попробовать его на вкус. Я медленно ласкал наши члены, пока Кирилл, схватив мои волосы, жадно целовал меня, через раз удовлетворенно выдыхая горячий воздух в мой рот. Мы вскоре кончили, и я упал на Кирилла, лениво гладя его живот. Я поцеловал его куда-то в район ключиц и перевернул нас местами. По весу я куда крупнее и ему наверняка было тяжело ощущать мою тушу на себе. Он обвил мою шею руками и принялся целовать ее. Я тихо посмеивался, подставляя еще и лицо. — Дай мне хотя бы десять минут. На следующий день в школу я заявился с заколотыми клубничной заколкой волосами. Кирилл, как только увидел меня на пороге класса, залился румянцем и довольно улыбался. В его волосах была точно такая же заколка. — Гони сотку! — крикнули с задних парт. Это был Артем. — Я тоже ставила, что они встречаются! — крикнула Аня. — Ребята, подходим, у меня тут список, кто на что ставил! — снова спохватился Артем. Мы с Кириллом переглянулись и рассмеялись. Я сел к нему за парту и наблюдал, как ребята, столпившись около Артема, передают друг другу деньги. — Ты знал, что на нас ставят? — спросил Кирилл. — Понятия не имел. Но если бы знал, то, скорее всего, тоже поставил бы на то, что мы геи. Он громко рассмеялся, а я наблюдал за ним и был счастлив, что в последнее время принимал только верные решения.