Молотов: Город Заводов

      Саша сидела на старом скрипучем стуле в душном коридоре и изнывала от летней жары и скуки. Сразу с работы она приехала в УИИ, чтоб успеть отметиться до 6 вечера, поэтому вместо смартфона у неё с собой была только обычная звонилка, и развлечься было нечем. Девушка просто обречённо сложила руки на прижатые друг к другу коленки, крутила в руках телефон, теребила провод от вакуумных наушников и, опустив голову вниз, чтобы не видеть испитые бандитские морды и полуголые татуированные тела сидящих и снующих вокруг потных от жары уголовников, бездумно рассматривала единственное приятное глазу, что здесь было — свои ноги в новеньких чёрных леггинсах и пока что в идеально чистых белых кроссовках superstar. Хорошо хоть, в телефоне был радиоприёмник, и вакуумки в ушах помогали заглушить голоса быдла приятной музыкой. «They say I’ve got to learn but nobody’s here to teach me. If they can’t understand it, how can they reach me», — пело радио голосом Кулио.       Внезапно дверь кабинета открылась, и голос инспектора вывел Сашу из задумчивости. Она вынула наушники и убрала их в маленькую поясную сумочку. Сняла с головы белую бейсболку с тремя чёрными полосками на козырьке, вошла в кабинет, положила на стол документы и встала рядом, сцепив руки за спиной и выпрямившись. Злые глаза сверлили её, а грубый голос с хамской интонацией вынуждал опустить плечи и взгляд. Лейтенант был не в духе. Допрашивал резким тоном, придирался к ответам, язвил, заставлял заполнять две анкеты и сильно повышал голос, если Саша не знала, как правильно заполнять бланк. Наконец, выгнал в коридор заполнять оставшиеся поля, чтоб принять следующего осужденного.       Все стулья рядом со столами в коридоре были заняты, и Саше пришлось заполнять бланки стоя, сильно наклонившись над низкой тумбой, где она их разложила. Учитывая, что она была единственной молодой девушкой среди скопления зэков, и чувствуя, как её с интересом рассматривают, Саша испытывала сильный дискомфорт. Из-за нахального инспектора и рецидивистов вокруг, её руки дрожали, и было сложно сосредоточиться. Наконец, Саша мысленно плюнула на это и отнесла недозаполненные бланки, наверняка с ошибками, в кабинет, где инспектор ФСИН, очевидно торопясь, принял их, почти не глядя, и повёл девушку за собой в другой кабинет. Там, предварительно заставив снять очки (хотя даже на фото в паспорте Римская была в коррекционных очках), её сфотографировали на фоне разлинованной шкалой роста стены в анфас и профиль, затем измазали пальцы и ладони чернилами и сняли отпечатки. После чего отпустили в уборную мыть руки. Вода текла только холодная, а вместо мыла был лишь универсальный чистящий порошок. Не сумев нормально отмыть руки, Саша вспомнила, что у неё есть пара влажных салфеток в кармане леггинсов. Она осторожно двумя пальцами приподняла подол своей длинной белоснежной футболки, сунула пальцы другой руки в кармашек, выудила два пакетика, распечатала их и наконец оттёрла руки от типографской краски. Затем вернулась в кабинет за документами и бейсболкой и с радостью покинула старое кирпичное здание.       И в этот момент хлынул ливень.       Пришлось Саше задержаться на крыльце, прячась под навесом. Хотелось курить, но кто-то украл её коробок спичек, который она всегда оставляла на оконной раме на проходной. Саша просто достала сигарету и сунула в губы, в надежде, что кто-нибудь угостит её огоньком. Но к первому вышедшему из здания типу в шортах и майке-алкоголичке она не пожелала обратиться и дала ему спокойно прошлёпать мимо в своих сланцах.       Саша решилась на короткий марш-бросок до детской площадки. Рванув под ливнем и, перепрыгивая лужи с разбега, она стремительно добежала до домика для детей с крышей-грибком. Низко пригнувшись, Саша вошла внутрь и уселась на сухом участке мини-скамеечки. Вслед за ней под грибок юркнула юная девушка яркой и броской внешности. На ней были кроссовки Dangerous кислотных расцветок, высокие и тонкие чёрные гольфины, покрытые тут и там ядовито-зелёными изображениями листьев конопли, длинная свободная футболка, разрисованная красочными психоделическими узорами, которая скрывала ультракороткие обтягивающие шортики, сперва Сашей не замеченные, и пёстрая бейсболка с плоским козырьком и надписью «Gangster». Бросив короткий взгляд на соседку из-под своих тёмно-красных очков, девушка тут же села рядом и стала прикуривать сигарету. Саша с сигаретой во рту приблизилась к «замочку» из ладоней, в котором алел огонёк зажигалки. Вдруг девчонка удивлённо тряхнула своей россыпью торчащих из-под бейсболки разноцветных африканских косичек с резиночками на концах, и Саша тут же резко подняла взгляд на её лицо. Выпустив облако дыма, Саша сказала:       — Привет, Сайёра.       — Хай, бига. Так это ты из УИС бежала? За что это тебя?       — 228, часть 1. Поднимала клад с 5 граммами гашика, а там оказалась засада копов. Крепанули в наручники.       — Жиза.       — С возвращением в Молотов, Сая.       — Ага. Ток вчера от бабушки прилетела.       — Где ты теперь живёшь?       — Комнату снимаю.       — Где?       — На Богдашке. Пойдём зайдём. Думаю, надо отметить встречу.       — Давай лучше ко мне в общагу.       — Го.       Дождь кончился, и подруги отправились гулять по сырым дорожкам душного летнего города…       Под окнами первых этажей бывшей пятиэтажной общаги на траве обильно валялся мусор. Окна эти, в основном, были даже без решёток. На крыльце единственного подъезда стояли пустые бутылки и банка с окурками. Деревянная дверь болталась в открытом положении. Девушки вошли в тёмный коридор. На подоконнике стояла большая коробка с квитанциями на оплату ЖКУ. Несколько бумажек валялись на полу. Учитывая, как сильно поднялись тарифы на содержание жилья, неудивительно, что местный контингент чаще предпочитает не платить. Всё равно выборочное отключение отопления или света здесь невозможно. Свет и воду в этом доме и так часто отключают, а отопление каждый год задерживают.       Подруги обошли широкую лужу на полу. Опять что-то наверху протекает. Наверное, душевая. Гулкую тишину тёмного пустого коридора нарушали только нечленораздельные вскрики какого-то алкаша где-то за стенами.       Поднялись на третий этаж. Здесь коридор был захламлён старой мебелью. Саша открыла железную дверь своей малосемейки. Внутри всё было весьма цивильно.       Сайка достала купленную в аптеке пипетку, оплавила дешёвой прозрачной зажигалкой один конец стеклянной трубки, отломила его, проплавила пластиковый колпачок и проткнула его трубкой, выломала из зажигалки пружинку, согнула и вставила в трубку. Потом достала зиплок с бошками, высыпала их в гриндер, измельчила и высыпала на газетный лист. Плотно забила пипу бошками, подожгла конец и глубоко затянулась. Через несколько секунд выдохнула дым. Затем выдула из трубочки пепел в пепельницу, забила опустошённую пипку снова и передала Саше. Саша охотно последовала примеру подруги, но за один раз не осилила целую пипетку. Чуть не закашлялась. После паузы дожгла пипу до конца.       — Ух, лютые!.. — просипела она, выдыхая дым. — Что за стафф?       — Амнезия Хейз.       — Ты в вузик-то кстати поступаешь?       — Нет.       — А чё так?       — Давай не будем об унылом.       — Ну ок. Я вот тоже отчислилась.       Саша села за ноут и включила плэйлист с фонком.       Через десять минут обе девушки лежали, не шевелясь, пригвождённые к кровати.             Саша потеряла понятие времени и перестала чувствовать тело. Её наполняли звуки психоделичной музыки, и она парила в пространстве комнаты, растворясь в нём. Вот именно такая анестезия для души ей и требовалась…