Город иных.

      Меня зовут Кадзуми Накамура, и я приёмная дочь старшего Оябуна Якудзы.        Эта история произошла двадцать два года назад. Отец особо не вдавался в подробности, но суть останется та же, поэтому я поведаю вам эту историю от его уст. — Все начинается ещё в далёком тысяча шестьсот третьем году, когда во времена периода Эдо, группировки Бокуто и Тэкия стали родоначальниками современной Якудзы и началось создание основных структур, традиций и законов. Ни один закон, ни одна традиция, ни одна структура не были изменены или забыты, ведь таковым было условие Бога смерти Синигами. Так и вышло, что один из тысячи законов гласит: обидчик одного члена организации обижает всю организацию. Как раз в годы, когда ты родилась, между кланами продолжалась междоусобица за власть. Все стремились уничтожить как можно больше кланов, чтобы подняться выше и иметь как можно больше хвостов, однако никто даже не вспоминал про кодекс. Отнюдь, клан Накамура, как старший из всех кланов, не забывал завет Бога смерти, наделившего всю Якудзу магией Кицунэ, поэтому мы и взяли на себя ответственность по наказанию тех, кто не следовал по уготовленному нам пути. — мужчина сделал короткую паузу. — Когда мы закончили с последним кланом, убив Главу прямо в его доме, я услышал совсем тихий детский плач. Стоило зайти вглубь дома, как я увидел кроватку, в которой лежала белокурая девочка. Этой девочкой была ты, Кадзуми. Мы ещё с молодости до ужаса хотели себе дочь, но, к сожалению, твоя мать, родив мне трёх сыновей, потеряла возможность дарить жизнь. Так мы и решили, что ты станешь нашей законной дочерью. Согласен, возможно, в твоих мыслях этот аргумент очень слаб, но Эйко, как только увидела тебя, совсем крохотного ангелочка, безоговорочно приняла. Что уж говорить обо мне.       Таковой была судьба Киры Кейцзуши — той маленькой белокурой девочки. Мне дали кров, семью и имя. Изредка отец с матерью называют меня именем, данным от рождения, таким образом почитая моë прошлое и волю моих биологических родителей, благодаря которым у Господина клана Накамура появилась дочь. Однако, эта история далеко не обо мне…

***

      Жизнь разделилась на «до» и «после». Совсем недавно она вернулась в Хогвартс после войны, успешно сдала ЖАБА и стала выпускницей Хогвартса, рассчитывая на блестящее будущее и карьеру в Министерстве Магии, а сегодня играет в двойную жизнь.       С самого детства девушку учили самообороне, но кто бы мог подумать, что однажды Кингсли Бруствер предложит своему личному помощнику работу палача?       Ей было почти двадцать, когда она устроилась в Министерство и тут же взлетела до помощника Министра. Вокруг не утихал шёпот зависти, но она понимала их. Многие годы труда и качественно выполненной работы ради ступеньки вверх, а тут какая-то девчонка меньше чем за год стала помощником самого Кингсли просто из-за того, что Героиня Войны.       Да, ей тоже не особо нравилось и она пыталась отказаться, но, оказывается, Бруствер был очень настойчивым человеком и добивался всего, чего хотел. Теперь она понимала, почему он уговаривал именно еë. Он знал, что через пару лет она потеряет смысл жизни.

***

      Сегодня утро обещало стать самым неудавшимся из всех. Будильник не прозвенел, и она проснулась за двадцать минут до выхода. Перед девушкой стояли слишком сложные задачи, чтобы управиться за несчастных двадцать минут.       Две недели назад Джинни и Гарри Поттер стали счастливыми родителями второй раз. Имя мальчику дали Альбус Северус, в честь двух великих директоров Хогвартса. Сегодня же, убедившись, что ребёнку ничего не грозит, чета Поттеров собирает семейный ужин, чтобы каждый познакомился с новым лучиком света.       Вдруг руки дрогнули от флешбека, возникшего в голове, и кружка с кофе упала, разлетевшись на десятки осколков. Гермиона смотрела на свои бегающие в ужасе глаза, отражающиеся в зеркале, которые заполнялись слезами. — Нет-нет-нет, — лишь бормотала она, судорожно рыская руками то, за что можно было опереться. Облокотившись на ближайшую стену, девушка медленно осела на пол. Маскирующие чары спали, и она вновь увидела отвратительные шрамы на теле и лице.       Слезы, перемешанные с горем, виной и обидой стекали по щекам, падая на грудь. Прошло пять лет, а Гермиона Грейнджер всё ещё не могла забыть того кошмара и вряд ли когда-нибудь сможет. Перед глазами пылало пламя, а ушные перепонки разрывало от сирен, орущих где-то не в этой вселенной. Девушка закричала и ударила кулаками об пол, содрогаясь от рыданий.

***

      Дверь распахнулась, а на пороге стояла счастливая Джинни, держа на руках малыша Джеймса. — Джеймс, посмотри, кто это? — ребёнок улыбнулся и потянул ручки к Гермионе. — Ну конечно, зачем нужна родная мать, когда есть крёстная!       Грейнджер засмеялась на беззлобную шутку Поттер и взяла малыша на руки, заходя в дом, который таил слишком много воспоминаний о юности. — Ты опоздала на сорок минут. — заметила Джинни, и Гермиона сжала зубы. — Всё хорошо? — Более чем, Джинн, не переживай. — она натянула улыбку, но печальный взгляд миссис Поттер дал ясно понять, что она не тот человек, который поведётся на её очевидную ложь.       Они прошли вглубь дома, где уже вовсю гудела семейная вечеринка в честь рождения ещё одного Поттера-Уизли. Гермиона увидела в самом углу Гарри и Рона, которые смотрели какой-то журнал и шушукались. Она улыбнулась и, отдав крестника матери, направилась к ним. — Эй, чего вы там делаете? — шепнула Грейнджер, подойдя незаметно поближе.       Парни подскочили от неожиданности и в ужасе посмотрели на неë. Девушка засмеялась, а Гарри нахмурился. — Гермиона, как ты думаешь, стоит ли мне купить магловскую машину? — глянул на неë Поттер и, увидев замешательство на лице, попытался объяснить. — Ну… В плане, это же наверное удобно и вообще… Выглядит безопаснее, чем метла.       Грейнджер внутри вздрогнула от этих слов, но не подала виду. Она слишком долго молчала, обдумывая ответ, и, по виду, Гарри уже был готов молить о прощении на коленях. Улыбнувшись, девушка произнесла: — Да, думаю, что машина в вашем случае будет хорошим приобретением. — она взглянула Поттеру в глаза. — Только будьте осторожны, ради Мерлина.

      Гермиона заметила в толпе Молли Уизли и поспешила поздороваться. На половине пути женщина обернулась и, заметив шатенку, махнула рукой, призывая присоединиться с лучезарной улыбкой на губах.       Они прошли на кухню, где были почти не слышны десятки голосов, весело переговаривающихся. — Ну как ты, милая? — с нежностью спросила миссис Уизли, начиная мыть собранную посуду. — Всё замечательно, Молли. Как Билл с Флëр? Слышала, что они уехали недавно во Францию? — девушка палочкой сушила вымытую посуду и левитировала на место. — У них всё хорошо, поехали на свадьбу Габриэль вместе с Джорджем и Артуром. Мы с Роном остались помогать Джинни с Альбусом. — женщина тепло улыбнулась, при упоминании внука. — Не смогла бы уехать, оставив Джиневру одну.       Грейнджер расплылась в улыбке и расслабилась. Здесь чувствовалась атмосфера семьи, уюта, детского счастья. Как же ей этого не хватало.       Весь оставшийся вечер она то и дело с кем-то общалась или нянчилась с Альбусом, который был такой же маленькой копией отца, как и Джеймс. Время пролетело незаметно, и вскоре, посмотрев на часы, она вспомнила об очередном задании Кингсли.       Около пятнадцати минут потребовалось на то, чтобы распрощаться с каждым из гостей, а особенно оторвать от себя крестника. Взглянув на закрывающуюся за ней дверь, она убрала с лица натянутую улыбку и аппарировала в Министерство.       В ночное время здание было почти безжизненным. Тихие пустые коридоры, эхо, которое замечало каждый шорох и каждое движение. Лишь работяги, выбивающие себе лишнее жалованье или повышение, оставались в это время, выполняя большее количество поручений, чем требовалось. Гермиона ухмыльнулась. Когда-то она так же пыталась своим трудом взобраться по карьерной лестнице, пока не поняла, что мир слишком жесток и непробиваем, чтобы подняться без взяток и знакомств.       Двери лифта разъехались, пропуская еë внутрь, нажав на кнопку, девушка остановила взгляд на сменяющих друг друга цифрах этажей. Оказавшись на нужном, Грейнджер расправила плечи и плавной походкой пошла вглубь.       Дойдя до кабинета, она постучала два раза и, не дожидаясь ответа, открыла дверь, входя внутрь. Кингсли как обычно сидел в своём кресле и разбирался с документами. Не поднимая взгляда, он положил перед Гермионой папку.       Она взяла еë в руки и открыла, начиная листать со скучающим лицом, мельком читая информацию о парне. Чем же ты так не угодил министру, Оскар Дэвис? — Стоит спрашивать? — Жестокий убийца. Обхаживает пожилых женщин, втирается в доверие, а после убивает, забирая все драгоценности, артефакты и реликвии себе. Аврорат уже четыре года за ним бегает и всё поймать не может. — ответил Бруствер, хмурясь над каким то документом. — Убить? — Как хочешь. Можешь привести прямиком к дементору.       Девушка без слов вышла из кабинета, аппарируя прямо из коридора к себе домой. Гермиона сбросила туфли по пути в комнату и начала расстегивать платье. Она остановилась прямо перед огромным зеркалом в коридоре и замерла. Платье соскользнуло по стройному телу и упало на пол. Грейнджер взмахнула палочкой, и косметика вместе с маскирующими чарами исчезла.       Она коснулась шрама на щеке и от начала до конца провела по нему кончиком пальца. Взгляд упал на плечо, где был небольшой ожог, окружённый мелкими шрамиками от впившегося в тело разбитого стекла. Руки были почти невредимыми. Лишь пара ломанных полос. На ногах несколько глубоких шрамов и ожог на ступне. Наконец… Живот. Она взглянула на полосу под пупком, и слезинка соскользнула с щеки.       Полностью свое тело Грейнджер не видела почти три года. Запретила себе. Теперь оно не было эталоном женственности. От него сквозило лишь ужасом, отвращением и напоминанием о том страшном дне.       Девушка дёрнулась и закрыла глаза, начиная скользить по шрамам пальцами. — Ты ничего не изменишь. Пора прекращать и начинать жить. — произнесла шёпотом самой себе. — Гермиона, ты ведь обещала. — грохотом раздалось в голове, и она распахнула глаза, приготовив палочку, и, осматриваясь вокруг.       Никого.       Что это было? Грейнджер вздохнула и зашла в комнату, надевая чёрный костюм, заранее приготовленный утром.       Гермиона присела на кровать и призвала папку. Внимательно осмотрев всю известную информацию, она откинула папку, взяла серую маску лисицы со светящимися фиолетовыми пустыми прорезями для глаз и аппарировала.

***

      И всё же, ночной Лондон поражал до глубины души. Можно было сутками следить за тысячами огоньков, и каждый раз это было бы до ужаса завораживающим. Она бы так и делала, но работа не требовала отлагательств.       Тряхнув головой, девушка обратила внимание на улицу, за которой следила последний час. Еë заполняли наркоманы и преступники, желающие спрятаться от закона. Людям, не знающим специальное слово, попасть сюда было невозможно, но Грейнджер знала. Как-то раз выбила эту информацию у очередной мишени Кингсли. Именно где-то здесь должен был прятаться Дэвис, если верить информации в папке.       Из-за угла вышел чёрный силуэт, который постоянно оглядывался и двигался слишком быстро. Свет фонаря мигнул, позволяя увидеть лицо. Хлопок аппарации, и девушка оказалась прямо позади парня, от чего тот вздрогнул. — К-кто ты? — голос человека дрожал. — Оскар, верно? — ухмыльнулась девушка. — Н-нет, в-вы ошиблись, это н-не я. — он начал сильнее заикаться, и его пробрала мелкая дрожь, которую Гермиона почувствовала бы даже за несколько метров. — А когда убивал невинных женщин, так не пугался. — плавное движение руки, шаг назад, и тело с грохотом упало на землю, пока парень захлебывался собственной кровью, медленно умирая от глубокого пореза на шее.       Она достала чёрный платок с ярко-фиолетовыми иероглифами, стёрла им кровь с кинжала и кинула рядом с телом. Взглянув в глаза Дэвису ещё раз, она улыбнулась и последовала к выходу из мрачной улицы. Да, она могла бы перебить их всех, но за них вряд ли дадут деньги.       «С каких пор ты стала такой меркантильной? Ведь завтра от их рук могут умереть десятки невинных людей.» — пронеслось в голове. — Когда от их рук умирал мой ребёнок, никто ничего не сделал. — произнесла она вслух, заталкивая крупинки совести обратно в глубь.       Таков новый мир Гермионы Грейнджер. Такова цена за несколько лет счастья.

***

      Гермиона сидела на окне, пересматривая новые поручения Бруствера. На глаза попалась газета с прошлой недели.       «…И вновь таинственный Вершитель судеб покарал очередного особо опасного преступника, на которого Аврорат охотился около трёх месяцев. Ныне покойный Эдриан Пьюси, являющийся одним из молодых Пожирателей смерти, был найден…»       Она откинула газету и вновь вернулась к данным. На первом этаже хлопнула входная дверь, и девушка взмахнула палочкой, меняя папку на первую попавшуюся книгу.       Прямо в этот момент в комнату, словно стихийное бедствие, ворвалась Джинни Поттер. Осмотрев еë усталым взглядом, Грейнджер сделала вид, что вернулась к невероятно интересному чтиву. — Мерлин всемогущий! Ты что, перечитываешь историю Хогвартса? — округлила глаза рыжеволосая, глядя на книгу.       Гермиона прикрыла книгу и взглянула на обложку. Черт, действительно История Хогвартса. Молодец, Грейнджер, лучше ничего в голову не взбрело. — А… Да. Решила освежить память. В последнее время слишком много работы, не хватает чего-то лёгкого и ненавязчивого. — почти убедительно.       Джинни сверкнула глазами, подошла ближе к Гермионе и забрала из еë рук книгу, предварительно закрыв. — Слушай, я уже месяц, как второй раз стала мамой, и десять месяцев, как не ходила потанцевать куда-то кроме семейных праздников, поэтому…       Поттер замолчала подбирая слова. — Поэтому…? — подтолкнула Грейнджер. — Давай сходим развеяться. Тут недавно такой ночной бар открылся! Никакого алкоголя, только танцы и веселье! — быстро проговорила Джинни.       Гермиона молча смотрела на неë около трёх минут, размышляя над тем, как отвертеться от этой идеи. Но Поттер ведь не остановится и пойдёт одна, а недавно родившую подругу не очень хорошо отпускать в одиночку в неизвестное место. — Гермиона, я понимаю, рабо… — Ладно, пошли. — перебила шатенка и взглянула в шокированные голубые глаза. Она глубоко вздохнула и объяснила: — Ты ведь всё равно пойдёшь, так что лучше это будет под моим присмотром.       Джинни с минуту смотрела на Гермиону, не понимая, что происходит, но в мгновение переключилась и завизжала от счастья, словно первокурсница, кидаясь в объятия подруги. — Ты лучшая! Люблю тебя, — произнесла она и резко выпрямилась. — Одно условие. Я сама составлю твой образ.       Шатенка уже открыла рот, собираясь высказать своë негодование, но сдалась под суровым и одновременно молящим взглядом Поттер. — Ладно. — Я вернусь ровно через час. — улыбнулась рыжеволосая и аппарировала.       Грейнджер вздохнула и упёрлась лбом об окно, за которым было лишь шумное ночное море. «Ну, хотя бы повеселишься. Когда ты последний раз была в клубе? Около года назад, и, опять же, тебя туда утащила Джинни. Расслабься».

***

      Джинни вернулась как и обещала, ровно через час. Она была словно алая роза с золотыми шипами. Атласное красное платье выше колена, золотые серьги, клатч и босоножки на высоком каблуке.       Поттер рассмеялась и положила сумку на стол. — Точно такими же глазами на меня смотрел Гарри. Уже забыл, что его жена самая сексуальная девушка Лондона. — усмехнулась Джинни. — О, Мерлин, — прыснула от смеха Грейнджер. — Лучше и не скажешь. Ты просто прекрасна. — Ты будешь не хуже. — хитро ухмыльнулась рыжеволосая, и для Гермионы настал самый настоящий час ада.       Волосы закручивались, на лице появлялся макияж, а тело преображалось в новом атласном платье, схожим с платьем Джинни. Однако оно было чёрным и доходило до колена, а с левой стороны был глубокий разрез. Руки украшали длинные сетчатые перчатки, а на ногах туфли, подобные босоножкам, на очень высоком каблуке. — Годрик, Джинн, это… — девушка не смогла закончить фразу из-за переполняющего восхищения, поэтому вместо пустых слов она обняла подругу и шепнула ей на ухо что-то вроде «спасибо».

***

      Новый бар и правда выглядел слишком престижным для района, где находился. Владелец полностью выкупил трехэтажное здание, убрал второй этаж и середину третьего, сделав так, что танцпол, помимо прожекторов и лент, освещал свет Луны, который пробивался через прозрачную крышу здания. На втором этаже, который раньше был третьим, открывался прекрасный вид на танцпол, а вдоль стен находились десятки столиков разной вместимости.       Девушка, которая встретила их на входе, была давней знакомой Джинни, которая и сообщила об этом месте. Она приветливо улыбнулась и махнула рукой, призывая следовать на ней. Они поднялись по огромной лестнице и подошли к одному из столиков. — Ваше меню. — на их столах оказались две чёрные кожаные папки, в которых железными кольцами были скреплены листы со списком напитков и закусок.       Администратор удалилась, а Джинни глубоко вздохнула и начала листать до самого конца, разыскивая безалкогольные напитки. — Два безалкогольных Мохито. — улыбнулась та и на столе в ту же секунду появились два бокала с коктейлем. Рыжая сделала глоток и посмотрела на подругу. — Слушай, ты в последнее время совсем никакая. Почти не заходишь к нам, да и ни с кем не общаешься.       Гермиона отвела взгляд и заострила внимание на картине с обнажённой девушкой, выполненной из неоновых лент разных цветов. А что ей сказать? «Извини, Джинн, я тот самый «Вершитель судеб». Это я убиваю или сажаю этих мразей по приказу Кингсли. Ах, Кингсли? Да, именно он является моим боссом.»       Какая отговорка на этот раз? Признайся, Грейнджер, на твое <Завалы на работе> уже никто не ведётся. Ты превратись в чертова отшельника. — Джин, я просто хочу немного побыть одна. Если ты не забыла, совсем скоро я отправлюсь с Кингсли в Японию по международным делам на полтора месяца. — она сделала паузу, чтобы этот бред гиппогрифа казался более чувственным и правдоподобным. — Еще не уехала, а уже скучаю по своему домику.       Поттер улыбнулась и коснулась руки Гермионы в поддерживающем жесте. В её глазах пылала тоска и Грейнджер понимала. Она отвратительная подруга и крестная. Никто из её близких не виноват в том, что с ней произошло, но смотря на счастливые семейства… Ей было тошно. — Всё будет хорошо, милая. — вдруг глаза рыжей округлились. Святой Мерлин. Любимая песня Джинни настигла её даже здесь. Девушка резко подскочила и, схватив Гермиону за руку, потащила к ступенькам, выводящим на танцпол.       Толпа людей, услышав первые секунды зажигательной песни, сразу же встрепенулись, а кто-то даже завизжал. Человеческая волна становилась всё более и более подвижной, а когда девушки наконец спустились, попали в самое пекло. Кто-то кричал текст песни, кто-то энергично танцевал и скакал, а кто-то и вовсе бился в непонятных конвульсиях. Или это был такой танец? Гермиону это волновало в последнюю очередь, так как прямо в этот момент она потеряла Джинни из виду и поддалась легкой панике. С другой стороны, что с ней может случится? Шатенка поддалась ритму и начала свой танец.       Вкуси жизнь по полной. Другую жизнь.       Она поднимала руки, двигалась под басы, чувствуя, как напряжение сходит на нет, а душа постепенно освобождается. Все проблемы и посторонние отвлекающие факторы отлетели на задний план. В этом помещении остались только она и музыка, которой она поддавалась без малейшего сомнения. Волны экстаза проходили сквозь её тело, расслабляя ещё больше. — Гермиона, обещание, вспомни. — прозвучало слишком громко, и она резко остановилась, погружаясь в полнейшее напряжение. Взгляд метался по сторонам. Люди. Люди. Люди. Вокруг десятки человек, окружающие её. Её трудно дышать. Вспышка. Мужчина появился перед глазами Грейнджер, приводя её в полнейший шок. Секунда. Он исчез. Что это было? Каким образом? Ей срочно нужно выйти. Быстрее. Найди выход.       Пробираясь сквозь толпы и не видя ничего перед глазами, Гермиона увидела дверь. Выход. Открыв её, она оказалась в просторном белом помещении. Уборная. Глаза метнулись к зеркалу. Мерлин, она выглядела слишком напуганной. Растрепанные волосы, бегающий взгляд, трясущиеся руки.       Грейнджер подошла к раковине, на негнущихся ногах открыла кран и, набрав в ладони воды, выплеснула себе на лицо. Плевать на макияж. Сейчас это последнее, что её волновало.       Она отошла и прислонилась к стене, медленно сползая. Дверь открылась, и её взгляд встретился с напуганными глазами блондинки. — Эй, милая, с тобой всё в порядке? Что случилось? — девушка присела на корточки рядом с Гермионой, больше похожей на труп, чем на живого, здравомыслящего человека. — Я… Да, всё хорошо. — натянутая улыбка. — Просто отвыкла от таких шумных вечеринок.       Блондинка недоверчиво сузила глаза, смотря на шатенку, как на полоумную. Недолго думая, она повернулась и села плечом к плечу с Грейнджер. Воцарилось молчание. было слышно музыку из зала и капли воды, капающие с крана. — Слушай, возможно я не самый лучший человек, но я могу помочь. Просто выскажись, и тебе станет легче. — только после этих слов Гермиона заметила легкий акцент. Слишком знакомый. Она напрягла память, пытаясь вспомнить, где же его могла слышать. — Ты не Британка? — Не-а. — улыбнулась блондинка. — Я родилась и выросла в Японии. Отец и братья приехали сюда по каким-то делам с министром, а я напросилась. До последнего не верила, что меня возьмут. Родители слишком пекутся обо мне и за пределы города никуда не отпускали.       Грейнджер сфокусировала взгляд на девушке. Почти белые волосы, очень красивые глаза со зрачками цвета между коричневым и желтым, пухлые губы и золотистая кожа. Блондинка, заметив пристальный взгляд шатенки на своём лице, громко рассмеялась. Её смех был безумно приятным и искренним, отчего Гермиона улыбнулась. — По мне и не скажешь, верно? — она потупила взгляд. — Я приёмная и единственная девочка в семье чистокровных японцев. Считаю свою нетрадиционную для семьи внешность особенностью. С ранних лет отец одаривал меня всей любовью этого мира и дарил знания. — она горько усмехнулась. — Я получала наилучшее образование, учила множество языков, историю стран и их расположение. Знаешь для чего? — риторический вопрос. — Вот и я не знаю. Видимо, для галочки.       Грейнджер ещё раз в мыслях прокрутила слова японки. Ведь даже не скажешь, что английский не её родной язык. Чувствуется лёгкий акцент в произношении некоторых согласных, но он, считай, незаметен. — А я, кажется, схожу с ума. — усмехнулась шатенка, наблюдая за непонимающим взглядом блондинки. — Последний месяц я слышу голос покойного директора школы, в которой училась. Он несёт какую-то чепуху про обещание, но как бы я не пыталась, не могу вспомнить, а сегодня, для полноты картины, я ещё и увидела его призрак.       Девушка коснулась руки Гермионы и начала ободряюще поглаживать. Жест был настолько успокаивающим, что рассудок медленно очищался от переживаний, а на душе становилось спокойно.       Они просто сидели молча, смотря на кафельную стену. Какая-то девушка зашла к ним и, не обратив на них никакого внимания, прошла к кабинке. — Как тебя зовут? — лениво произнесла блондинка. — Гермиона… — Грейнджер? — перебила девушка.       Шатенка повернула голову и вопросительно подняла бровь, но утвердительно кивнула. Блондинка, заметив её реакцию, звонко рассмеялась, на что получила недовольный вздох из кабинки. — Девочку из Золотого Трио знают даже в Японии. А я Кадзуми. — она замолчала, что-то обдумывая. — Кадзуми Накамура. Можешь звать меня Кирой, если хочешь.       Гермиона нахмурилась, подбирая верный вопрос, чтобы не обидеть собеседницу. — Если не секрет, то почему Кира? Кадзуми и Кира ведь совершенно не похожи.       Наконец из кабинки вышла брюнетка, явно чем-то недовольная. Вероятнее всего, причиной были две девушки, сидящие на полу уборной и разговаривающие о жизни. Хотя, для подобных заведений это кажется вполне приемлемым.       Кадзуми сидела всё это время молча, пока девушка не вышла, громко хлопнув дверью. Она глубоко вздохнула и, казалось, это были дополнительные секунды для выбора наиболее подходящего ответа. — Кира Кейцзуши — имя, данное мне от рождения. Родители уважительно относятся к биологическим, поэтому иногда называют меня так, как назвали люди, благодаря которым я появилась. — Накамура улыбнулась в пустоту, о чём-то размышляя. — Странно, правда? — Я так не думаю. В каждой семье свои порядки. — Гермиона посмотрела на Кадзуми заинтересованным взглядом. — Слушай, совсем скоро я буду некоторое время в Японии по делам министерства, расскажешь что-нибудь о своей стране?       Блондинка задумалась, и появилось ощущение, словно вокруг них витает сама вечность. Грейнджер было настолько комфортно с этой девушкой, что даже здесь, в женской уборной, она могла просидеть несколько часов, проводя бессмысленные беседы.       Чувство эйфории затмевало разум. Словно сейчас она была готова взлететь на десятки километров ввысь. Неужели этот человек так воздействует на неё? Если это правда, то Гермиона была готова провести несколько лет жизни рядом с ней. От Кадзуми исходили волны беззаботного счастья. Когда-то она услышала, что такие люди встречаются крайне редко. Если быть точнее, шанс один на миллион. В мире, где у каждого с десяток проблем, а то и больше, невозможно найти человека, который просто проживает свою жизнь, отдавая всего себя на поток. Этот поток — нескончаемая река, которая несёт на себе, позволяя не думать, а просто жить. — Так это ты с Кингсли Бруствером приедешь вести беседы с моим отцом. — лениво произнесла Кадзуми, улыбаясь.       «Черт. Накамура. Фамилия Министра Японии. Как она не поняла сразу? Да, в Японии вероятнее всего бывают однофамильцы, но такого она уж точно не ожидала. Кайоши Накамура почти со всей семьёй в Лондоне? Что они здесь делают? Почему Кингсли ничего не сказал?».       Десятки вопросов, появляющихся каждую секунду в голове, всё больше и больше стесняли разум девушки, но вслух прозвучало лишь: — Кайоши Накамура — твой отец? — слишком много изумления в голосе, Гермиона.       Кадзуми вновь расплылась в улыбке, но на этот раз она была похожа на улыбку Чеширского кота. — Верно. Какие-то проблемы? — Извини, не хотела тебя смущать, просто максимально неожиданно.       Следующий час они провели под разговоры о стране Восходящего солнца, странных законах, жизни в Лондоне и прочих совсем ничтожных мелочах, но каждая из тем звучала настолько интересно из уст блондинки, что хотелось разговаривать всю чёртову ночь напролет. Периодически в уборную заходили девушки. Кто-то награждал их недоумевающим взглядом, а кто-то просто проходил мимо, делая свои дела и уходя так же незаметно, как приходили.       Слова лились рекой и стабильно каждые десять минут комната заполнялась смехом. Интерес возрастал с каждой секундой, и Гермиона не знала, как его утолить. Неужели она настолько погрязла в работе, что ей не хватало общения настолько?       Дверь в очередной раз распахнулась, но девушки даже не обратили внимания, в то время как в их сторону приближался рыжий тайфун. — Святой Мерлин, Гермиона, я обыскала весь бар. Думала, с тобой что-то случилось. — начала мельтешить Джинни, не замечая происходящего вокруг. — Я так испугалась, уже хотела отправить патронус Гарри и начинать твои поиски. — в этот момент монолог прекратился, потому что взгляд Поттер сместился правее, замечая Кадзуми, сидящую плечом к плечу к Гермионе. — А это кто?       Грейнджер вяло улыбнулась, начала подниматься и подала руку Кадзуми. Та с благодарностью приняла помощь и, кивнув на прощание, произнесла: — До встречи в Японии, Гермиона Грейнджер.       Шатенка лишь улыбнулась и вернула своё внимание на Джинни. — Джин, всё завтра. Сейчас я лишь хочу домой.

***

      В её голове не было ни единой частицы воспоминаний о том, как она добралась до дома и почему уснула в гостиной на первом этаже. Вчерашние разговоры с Кадзуми в женской уборной высосали из неё все оставшиеся силы и стимул открывать глаза после пробуждения. Именно по этому она, вот уже двадцать минут, просто лежала с закрытыми глазами.       Что происходит в её жизни в последнее время? Слишком много ярких событий и счастливых моментов. Она знает и помнит, что после счастья наступает боль, раздирающая и уничтожающая душу. За всё нужно платить — такова Судьба каждого.       Она громко рассмеялась, по-прежнему не раскрывая глаз. Судьба? Счастливая, печальная, волнительная, безнадёжная. Всё бред. Есть только полосы. Они чередуются, и черные всегда в три раза длиннее белых.       <Такова судьба.> — однажды ей сказал кто-то. Чертовой судьбы нет. Каждый сам управляет и строит свою жизнь. Видимо, Гермиона Грейнджер была отвратительным строителем.       Она медленно открыла слипшиеся глаза и перевела взгляд на стену с часами. Час дня. Через два она должна находиться у Кингсли в кабинете, как обычно, отчитываясь за количество и пользу проделанной за месяц работы. С очередным новым днем жизни, Грейнджер.