Город иных.

      Казалось, чертово совещание тянулось вечность или даже больше. Сколько уже прошло? День? Два? Месяц? Быстрый взгляд на часы, висевшие на стене, и внутренний горький вздох сожаления. Прошло всего лишь Двадцать пять минут. Что ты здесь забыла, Гермиона? Правильно, это твоя работа. Ты ведь помощник министра.       Наконец прозвучала долгожданная фраза из уст министра, которую, казалось, ждал абсолютно каждый, кто сидел в этом кабинете вместе с ней. — На сегодня все свободны. Можете идти.       Люди начали подниматься с кресел и забирать вещи, в то время как для Грейнджер совещание только началось. Что ж, пробежка по старому, кипа нового и конечно же "Экспертное мнение" Гермионы о проделанной работе.

***

      Глубоко выдохнув, она сбросила с ног лодочки и свалилась на кровать, абсолютно без каких-либо чувств. Через полчаса ожидался визит Джинни Уизли, которая наверняка сгорала от нетерпения. Гермиона не стала рассказывать той о Кадзуми в тот день, из-за сильной моральной и физической усталости, поэтому пообещала рассказать всё сегодня.       Где-то внутри ей не хотелось делиться этим. Чувство, словно это не то, что она может рассказать. Хотелось замуровать воспоминания об этой девушке в камень, спрятать глубоко в душе и хранить, словно самое ценное, что она когда-либо имела в этой жизни. Дикое спокойствие, когда Кадзуми была рядом, до сих пор флешбеками преследовало её.       Наконец, сделав глубокий вдох, Гермиона перевернулась на живот и оттолкнулась от кровати. Подошла к зеркалу и распустила пучок на макушке. Длинные каштановые волосы змееподобно раскручивались из тугого жгута и распадались по плечам аккуратными волнами.       Грейнджер провела рукой по гладким и мягким волосам, наслаждаясь моментом. Словно в страхе, что "гнездо" на её голове из волос вернется. Так однажды назвал её волосы Драко Малфой, которого она не видела ни разу после выпуска. Первый год газеты бурлили новостями о судах, их с Гарри и Роном показания в пользу Малфоев и о том, что вся семейка, за исключением Люциуса, помилована и покинула Лондон. Позже, спустя время, в газеты попало фото с какого-то вечера в Японии, на котором красовался младший Малфой, пожимающий известному японскому бизнесмену руку, со своей противной ухмылкой на лице.       Около двух недель все газеты обсуждали из ниоткуда появившегося Малфоя и строили теории по поводу его жизни и планов. Самим же Малфоям, по мнению Гермионы, было абсолютно наплевать на Лондонскую прессу. Она была уверена, что они даже и не знали об этом.       С тех пор газеты ни разу не упоминали об этой семейке. Почти три с половиной года она не вспоминала о существовании блондинистого дерьма. Почему же сейчас? Возможно, она была слишком злопамятна. На секунду вспышка осознания ослепила её и она замерла. Япония. Чёрт. Чёрт. Чёрт.       После встреч с министром Японии будет Благотворительный вечер. Все состоятельные люди страны будут там дабы собственными ушами услышать цель визита британской делегации. Значит… Малфои тоже будут там.       По телу прошла дрожь. Вероятно, глубоко внутри, она всё ещё опасалась его. Нет, не так. Она больше никого не боится. Больше никогда её не посмеют унизить, иначе их родственникам придется рыдать на могилах.

***

      Когда дело шло о сплетнях, историях и разборках, пунктуальность Джинни поражала до глубины души. Как только минутная стрелка остановилась ровно на половине шестого, звон раздался по дому. Грейнджер спустилась и как только открыла дверь заклинанием, в дом ворвалась Поттер, порывисто обнимая и что-то щебеча.       Закончив традиционные объятия, девушки прошли в малую гостиную на первом этаже. Грейнджер позвала девушку, которая несколько лет назад вызвалась служить её дому, чтобы та приготовила им чай. Та лишь улыбнулась и незаметно исчезла. Через несколько минут на столе возникли чашки с горячим чаем и угощения.       Гермионе понадобилось около часа, чтобы рассказать Джинни об истории с Накамурой без лишних моментов, которые наверняка бы не понравились рыжей. После возмущений Поттер о том, что Грейнджер бессовестно бросила её, диалог плавно перетёк в первые попавшиеся темы. Казалось, за несколько часов, что они провели вместе, были обговорены даже самые мелкие детали из их жизней. — Кстати, — девушка резко округлила глаза. — Малфои же вроде сейчас в Японии или я путаю? — Ты ничего не путаешь. — Гермиона сохраняла спокойствие на лице настолько, насколько это вообще было возможно.       Джинни с минуту молчала, видимо подбирая правильные слова. Грейнджер внимательно наблюдала за спектром эмоций на её лице. — А если вы… — Встретимся? — перебила Грейнджер и получила кивок в ответ. — Как встретимся, так и разойдёмся. Мы давным-давно взрослые люди, Джинн.       Решив сменить тему, девушки ещё около часа отрешенно проболтали о ерунде, пока Джинни не взглянула на время и в ужасе не начала собираться.       Проводив Джинни, Гермиона выдохнула. Что ж, до Японии оставалось всего пара дней. Стоит начать собираться, чтобы потом в спешке не искать утерянные в огромном доме вещи. Поднявшись на второй этаж, она вновь мельком увидела отражение в зеркале и резко остановилась. На этот раз всё иначе.       Грейнджер не спеша подошла к отражению и коснулась стекла рукой. Губы изогнулись в улыбке. Ей давно уже пора принять прошлое и жить настоящим, мечтая о счастливом будущем. Она понимала это, но тоска одиночества до сих пор сжирала огарки души, что остались после безумного пожара.       Сделав шаг назад, она развернулась в противоположную сторону. Именно в ту часть дома, в которую запретила себе когда-либо заходить. Тёмный узкий коридор, по которому она медленно шла, проводя кончиками пальцев по стене, привёл её к белой запертой двери. Взмах палочки, и та распахнулась, впуская её в белоснежную комнату, ярко залитую уходящими лучами солнца.       Грейнджер сможет. Сможет начать всё заново. Она поняла это только что, потому что душа больше не кричала, лишь жалобно скулила, а слёзы иссякли. Даже если бы она захотела, не смогла сползти на пол, опираясь на детскую кроватку, и зарыдать.       Заметив белую мягкую игрушку в виде единорога, она заметила, что в голове возникла лишь одна единственная мысль. Взмах палочки, и вот она, единственная живая душа в этом месте, стоит перед двумя мраморными надгробиями. На одном из них лишь три строчки:

Габриэль Эндрю Коулман.

1977-2001

Прекрасный отец, муж и сын.

      Рядом стояло совсем крошечное надгробие, усыпанное фиолетово-белыми Эустомами и мягкими игрушками.

Аврора Гермиона Коулман.

Цветочек, не успевший появиться в этом мире.

Спи сладко, мой ангел.

      Гермиона обвела взглядом оба надгробия и, взмахнув палочкой, убрала сорняки и опавшие с дерева листья. Мягкая игрушка аккуратно поместилась рядом с остальными, а взгляд девушки поймал пустое место чуть левее двух могил. Очередной взмах палочки, и на глазах появилось третье надгробие.

Гермиона Джин Коулман.

1979-2001

Лучшая дочь, жена, чудесная мать.

      Вновь взгляд на надгробие девочки, одна единственная слезинка и слова, которые она мечтала сказать. — Милая, она умерла во мне вместе с тобой. Я знаю, у вас прекрасная семья. Уверена, что мама и папа тебя очень любят. Не держи зла, малышка, я ведь просто была телом для души твоей матери. Сегодня пять лет, как вы ушли в лучшую жизнь, а мне пора начать заново. Будьте счастливы.       Гермиона отвернулась и, не оборачиваясь, аппарировала в дом.

***

      Кингсли спятил. Именно такой вывод сделала Гермиона, когда тот заявил, что пора бы сближаться с маггловским миром, и объявил, что в Японию они отправятся на самолёте. Девушка пришла ужас, волоски встали дыбом, а в голове рождались язвительные фразочки по типу: — У вас нет инстинкта самосохранения или вы настолько безнадежны?       Или: — Решили угробить не только себя, но и меня за компанию, чтобы не так скучно было?       Но в реальности она лишь закатила глаза и кивнула с таким прискорбным видом, словно уже видит падающий самолет и зареванные лица своих близких. Отвращение к некогда интересному появилось давно. Теперь вся техника магглов да и в целом образ их жизней стали для Гермионы самым ярким флагом, не твердящим, а орущим во всё горло о скором уничтожении её жизни.       Весь полёт девушка сжимала старую подушку для путешествий, будто она могла спасти её от всех горечей и печалей. Даже во сне она крепко цеплялась за неё, как за единственный шанс выжить.       Когда железка с крыльями наконец приземлилась, Гермиона чуть ли не первая выскочила из неё. Земля под ногами ещё никогда не ощущалась так приятно. Кислород забивал её лёгкие, пока она лишь подставляла лицо порыву ветра, не замечая странные взгляды окружающих. — Мисс Грейнджер.       Резкий приход в себя. Точно. Она не в Лондоне. Вокруг неё не приятели и знакомые, а граждане чужой страны, которые с опаской проходят мимо и косятся, словно увидели танцующего на пятом копыте единорога. Но самое страшное было впереди. В отличии от маггловской, магическая Япония стала открытой лишь спустя ещё век. Маги Японии оказались в тысячу раз трусливее магглов и неизвестно чего опасались. Таким образом, лишь в тысяча девятьсот шестьдесят третьем страна стала доступна для посещений иноземцами. Ещё около двадцати почти все мировые маги опасались появляться здесь. Даже сейчас, спустя сорок три года, японцы всё ещё опасались новых рас в своей стране, но почти все придерживались лишь ошарашенных взглядов, не предпринимая противозаконных действий.       Гермиона обернулась, и Кингсли улыбнулся, напоминая про багаж. Однако в толпе темноволосых показался шикарный пепельный блонд, и она точно знала, кем является его обладатель. Она стремительно приближается со сверкающим от счастья лицом и почти что влетает в Грейнджер, сжимая слишком крепко для стандартных объятий. Шатенка обнимает в ответ и чувствует на своей душе резкую смену погоды. Минуту назад там царил морской шторм, сметая всякого на своём пути, но с появлением Кадзуми ветер и дождь утихли, показывая яркое солнце, а море успокоилось, открывая песчаный берег. Что это? Почему она так реагирует на Накамуру? Ответа нет и навряд ли Гермиона его найдет, но сейчас и желания такого нет. Ей хорошо и спокойно — это, пожалуй, главное.       Тёплые объятия прерываются, Зуми отстраняется, но в лёгких Грейнджер плотно застрял сладкий запах Сирени, дождя и малины, исходящий от подруги. Он сводил с ума, укрепляя в душе крики о чём-то родном, близком, некогда забытом, но она не слышит этого. — Милая, я так скучала. — искренне произносит Кадзуми, и её глаза сверкают, словно небесное светило. Она отходит подальше и осматривает Гермиону с ног до головы, чему-то улыбаясь. Наконец, её глаза обращают внимание на Кингсли и нескольких авроров, охраняющих его. Девушка поспешно кланяется в приветствии и приглашает пройти за ней, не замечая странного взгляда Бруствера, который до этого момента и не подозревал о знакомстве помощницы и дочери министра Японии.       Пройдя через десятки проверок личности и контролей, они наконец оказались в магической части Японии, а именно Токио. Она почти не отличалась от маггловской, за исключением волшебного чувства внутри. Оно появилось, как только девушка увидела огромные башни и яркую улицу, на которой они вышли.       Первая мысль — Мерлин, этот город слишком прекрасный. Вторая — я хочу здесь остаться на век.       Кадзуми ведет их по улицам, показывая красоту центра Токио. И вот, наконец перед ними возникает огромное здание. Глаза Гермионы бегут всё дальше ввысь, и она сбивается на тридцать восьмом этаже, потому что по виду сверху ещё около пятидесяти. — Ваши номера на девяносто девятом. На сотом сегодня в половину девятого будет Вечер в честь вашего приезда. — Накамура подмигнула Гермионе. — Мистер Бруствер, персонал заберет ваши с мисс Грейнджер вещи и доставит в номера. Прошу дать мне Вашу руку. Отец хочет вас поприветствовать.       Кингсли протянул той руку, и в ту же секунду оба аппарировали. Через минуту блондинка вернулась за Гермионой и доставила ту в огромный кабинет. Почти синхронно Кадзуми и Гермиона поклонились мистеру Накамуре в честь приветствия. Тот лишь поднял ладонь в знаке, что можно подняться, и девушки распрямились.       Кабинет был дорого обставлен. Интерьер сам за себя говорил о хозяине и его предпочтениях. Черный, красный и белый буквально были единственными тремя цветами в этой комнате. Сам Накамура был в черном, явно дорогом костюме, который сидел на нём так, словно тот родился в таком виде. Кадзуми же была в белом. Снова. В прошлый раз девушка тоже была в одежде белого цвета. Интересно. Любимый цвет?       Спустя полтора часа диалога между министрами Грейнджер поняла, что они с Зуми здесь не более, чем для красоты. Ни единого обращения к ним за это время не поступило. В голове шатенки что-то зазвенело, и она вспомнила, что в Японии дела решают только мужчины. Даже если она первый человек в Британии, после Кингсли, здесь это не имело значения. Оставалось лишь смиренно ждать окончания, изредка переглядываясь с Кадзуми.       Спустя ещё полчаса мужчины наконец пожали друг другу руки и сошлись на чём-то, что Гермиона умело пропустила мимо ушей, уйдя в раздумья от скуки. Она обязательно спросит у Бруствера. Потом. Сейчас на её часах было ровно семь, и у неё оставалось ровно полтора часа, чтобы собраться подобающе для Вечера с токийской знатью.       Подруга вернула её в отель, а Кингсли, сославшись на какие-то дела, уверил её, что он в живым и здоровым встретит её перед началом мероприятия. Девушка, взяв свой ключ от номера и поднявшись на стеклянном лифте, что был с видом на город, отыскала нужную дверь. Отперев, увидела, что Министерство Японии не пожалело для них люксовых номеров, потому что комната выглядела слишком дорого даже для стоэтажного небоскрёба. Шикарная ванная, обделанная белым мрамором с узором в виде красной дымки, сразу привлекла её внимание. Туалет, душ, ванная, умывальник и несколько зеркал с лампами для подсветки. Сама комната тоже была приличных размеров. Одна часть, которая находилась возле окна, была сделана в виде спального места, а вторая, отделенная от первой красной перегородкой в виде Драконов, стала мини-гостиной.       Гермиона увидела возле шкафа чемодан и, достав нужные вещи, начала собираться. Сегодня ей нужно выглядеть настолько Богоподобно, чтоб японцы начали возводить храмы в её честь.

***

      Двери лифта раздвинулись, и оттуда грациозной и уверенной походкой вышла Гермиона Грейнджер. Спина ровная, словно состоит из пластин железа, непроницаемая маска на лице, губы изогнуты в вежливой улыбке, а в глазах цвета янтаря лишь стальной взгляд. Возле стены стоит Кингсли, восторженно наблюдая за тем, как из солдата его правая рука превратилась в Богоподобную диву, что превосходила сейчас всех чистокровных вместе взятых аристократок.       Он протянул ей свой локоть, и та на долю секунды улыбнулась искренне, обвив руку мужчины. Или ему показалось. Они подошли к роскошным дверям, отделяющим их от толпы напыщенных богачей и одновременно глубоко вдохнули воздух, когда двери начали раскрываться.

***

      Кадзуми смотрела на Гермиону, что сейчас вошла в зал, и поражалась красоте этой девушки. Строгое красное платье с вырезом чуть выше правого колена и «разрезанными» рукавами, что спадали от плеч до самого пола, выполняя роль шлейфа. Аккуратный неброский пучок с украшением, выполненный в виде лепестков в тон платью и нескольких бусин. На тонкой изящной шее красивое колье, которое явно стоит целое состояние и белые классические лодочки, подчеркивающие элегантность и хрупкость ног.       На несколько секунд возникла тишина, но, видимо, Гермиону это ничуть не смутило, и та продолжила гордо вышагивать навстречу к министру Японии под руку с Кингсли. Она с трудом узнавала в этой девушке ту уставшую девочку, которая изливала ей душу в туалете какого-то клуба. Вежливая улыбка выглядела слишком высокомерно, и Кадзуми с каждой секундой восхищалась подругой всё больше и больше. Она была сравнима лишь с Богиней. Девушка, будучи магглорожденной, находясь в высшем прогнившем чистокровном обществе, выглядела и вела себя так, словно была выше каждого из них.       Гул шепота становился всё громче и громче. Люди незамедлительно начали обсуждать вошедших. Мужчины и женщины одинаково восхищались красотой Гермионы Грейнджер. Позади мелькнула тень, и Накамура резко обернулась, готовая дать отпор, но выдохнула, увидев лучшего друга. — Сколько раз я просила не подкрадываться? Я ведь однажды прирежу тебя в приступе самообороны. — закатила глаза Кадзуми.       Парень засмеялся, но, увидев ошеломляюще красивую молодую девушку рядом со стариком Кингсли, вопросительно изогнул бровь. Он думал, что здесь будет лишь министр Британии и его заместитель, но видимо на старости лет тот завёл себе молодую подружку. Список желаний в голове пополнился новым пунктом. Что ж, видимо обратно в Лондон Бруствер вернется без неё. — Зуми, что за малышка идёт рядом с Кингсли? — блондин поймал насмешливый взгляд подруги и нахмурился от её реакции. — Во-первых, Драко, эта малышка заместитель министра Британии и первый человек в списке, на случай если Бруствер вдруг свалит в отставку. Во-вторых, она та самая девушка, про которую я тебе рассказывала. Её зовут Гермиона Грейнджер.       Что-то глубоко в душе задрожало и упало с высоты в миллионы миль, разбившись в дребезги. Грейнджер? Это Гермиона Грейнджер? «Возможно они просто с одним именем и фамилией», — пронеслось в голове Малфоя, но он тут же дал себе мысленный подзатыльник за попытку оправдать свои планы на девушку. Кто же ещё мог в двадцать с лишним стать заместителем министра и быть готовым сменить его в любой момент, как не всезнайка Грейнджер. В мыслях появился неплохой набросок плана, и Драко ухмыльнулся. Шоу начинается, и главной звездой станешь ты, грязнокровка.

***

      Лица сменялись одно за другим. Скольким она уже успела ответить на десятки вопросов, оставаясь хладнокровной и вежливой? Казалось, они перевалили уже за сотню. Увидев блондинистую голову Кадзуми, Гермиона с вздохом облегчения направилась к ней. Почти что влетев в неё, она не заметила высокого парня, стоящего рядом с подругой. — Кадзуми, пошли выйдем на крышу, пожалуйста. — это всё, что она смогла выдавить из себя, перед тем как резко развернуться и выйти из зала, направляясь в сторону лестницы.       Толкнув очередную дверь, она оказалась на огромной крыше небоскреба и вдохнула свежий и одурманивающий воздух. Небольшая сумочка, с которой она таскалась весь вечер, открылась, и девушка достала пачку сигарет. Вытащив сигарету, она прикурила её палочкой, и горький никотиновый дым проник в легкие, давая новый глоток успокоения.       Позади послышались шаги. Она знала, что это Накамура, но рядом с ней шёл ещё кто-то. Она резко обернулась и застыла в недоумении и шоке, которые слились воедино. Рядом с Зуми стоял Малфой со своей скотской усмешкой призрения. — Примерная девочка Грейнджер курит сигареты. Макгонагалл наверняка в ужасе от такой выходки своей любимой ученицы, да что уж кошка, тут даже я шокирован. — противная усмешка стала лишь ещё больше, но Гермиона лишь изогнула бровь. — Напомни-ка, я когда-нибудь спрашивала твоё мнение насчёт своих вредных привычек? — она сделала короткую паузу, и как только блондин открыл рот, растянув губы в очаровательной улыбке, продолжила. — Не утруждайся, я отвечу за тебя. Твоё чертово мнение даже Гиппогрифу не интересно.       Малфой лишь склонил голову набок и пристально смотрел на неё смеющимися глазами. — Посмотрите, у грязнокровки появились зубки. — парень оскалился и продолжил. — Кстати, как там Шрамоголовый и Уизел? Всё ещё прячутся за твоей юбкой монашки?       Взрыв громкого смеха прогремел среди далёкого шума вечернего города, в котором каждый житель куда-то спешил. — Малфой, ты видимо ещё и по зрению инвалид. — она лукаво улыбнулась. Ты хотел вывести меня этим? Слабенько. — Из нас двоих на монашку больше похож ты. Платочка на твоих драгоценных платиновых волосках не хватает.       Сбоку раздался раздраженный вздох, и Грейнджер сместила взгляд на ничего не понимающую подругу. Та, как и ожидалось, вновь была в белом. Почему-то только сейчас её необычное белое шелковое платье бросилось в глаза. — Одна просьба: заткнитесь и объясните что здесь, чёрт возьми, происходит. — почти что по слогам яростно прошептала она. — Это уже две просьбы. — съязвил Малфой. — Заткнись. — почти одновременно произнесли Гермиона и Кадзуми.       На несколько минут они замолчали, погружаясь в шумиху Токио — города, который никогда не спит. Лишь прохладный ветер обдувал их со всех сторон, пока Грейнджер молча докурила сигарету и, выбросив окурок куда-то вниз, достала из пачки вторую. — Я хотела познакомить вас, а оказалось, что опоздала. — голос девушки совсем поник и где-то внутри, что-то похожее на остатки совести начало верещать.       Шатенка сделала последнюю затяжку и отправила остаток сигареты за предшественницей. Не поворачиваясь, начала подбирать нужные слова, чтобы рассказать их с хорьком историю. — Зуми, с Малфоем мы знакомы уже лет пятнадцать. — блондинка округлила глаза и переводила взгляд с одного на другую. — Он мой однокурсник с Хогвартса.       Гермиона не знала как правильно продолжить историю и раскрыть историю их с Драко конфликта, поэтому замялась, обдумывая, но Накамура заполнила тишину и перебила мысли Грейнджер вопросом. — Стой-стой-стой. Разве Драко не младше тебя на год? — Я родилась в сентябре. Одиннадцать мне исполнилось только спустя месяц, после начала учебного года. Когда совы разносили письма, мне было ещё десять, поэтому узнала о магии я только спустя год вместе с детьми восьмидесятого года. — легкая улыбка расцвела на губах, пока перед глазами девушки проносились те детские воспоминания и жуткое безграничное счастье.       Вот она, будучи совсем крошкой, смотрит на белоснежную сову, что протягивает ей в лапке волшебный конверт, изменивший жизнь да и её саму. На следующем кадре она стоит в дверях купе и смотрит на двух неотесанных мальчишек, даже не подозревая, что они станут её самыми близкими друзьями и соратниками на последующие годы. — Ладно, допустим, но что между вами произошло? — нахмурилась девушка и Малфой, увидев это, стукнул ей по лбу костяшкой пальца, чтобы та перестала хмуриться. — Ну, во-первых, она грязнокровка, а я чистокровный. — начал свою излюбленную песню Драко, за что получил неодобрительный взгляд Кадзуми. — И не смотри на меня так. Раньше Рай вспыхнет адским пламенем, чем я начну водиться с грязнокровками. — Не припоминаю, чтобы проститутки в клубах, с которыми ты трахаешься, были чистокровными. — изобразила удивленный вид Накамура, на что блондин закатил глаза и, не заостряя на этом внимание, продолжил: — А во-вторых, заучка Грейнджер предпочла мальчика-который-всех-заебал и уёбка Уизела. — его губы растянулись в насмешливой ухмылке, наблюдая за звереющим взглядом Гермионы после оскорбления её друзей. — Ну а Поттер, в свою очередь, отказался от дружбы со мной, после чего я опустил его в своих глазах. — Ага, а в-третьих, Малфой стал Пожирателем смерти, также как его сумасшедшая тетка и отец. — теперь была очередь девушки наблюдать за стеклянным от злости взглядом парня и нахально ухмыляться. — Ах, да, — решила подлить масла в огонь Гермиона, — их сторона ещё и проиграла, потому что, как он выразился, «мальчик-которых-всех-заебал» уничтожил Волан-де-Морта, которому они целовали пятки.       Глаза Драко полыхали ледяным пламенем, готовым сию же секунду сжечь Грейнджер взглядом. Какого хуя она себе позволяет? — Грязнокровка, следи за языком. То, что ты отсасываешь Кингсли за должность зама, не делает тебя бессмертной. Я сотру тебя в порошок, потому что такое ничтожество не сможет ни. че. го.       Оба были на пределе, и Кадзуми, оказавшаяся меж двух огней, сейчас максимально терялась. Как ей поступить? Что сделать? Эти двое сейчас взорвут это место от своей агрессии друг к другу. Насколько сильной должна быть их ненависть, чтобы даже спустя столько лет, будучи взрослыми людьми, продолжать начатое полтора десятка лет назад.       Пока Накамура терялась в мыслях, двое сверлили друг друга взглядами, похожими больше на раскаленный металл, готовый разрубить обидчика напополам. Первой до предела дошла Грейнджер и, в секунду преодолев расстояние между ними, молниеносно достала клинок из подвязки на ноге, прислонив к шее Малфоя, оттягивая голову назад за волосы.       Кадзуми отшатнулась от неожиданности и наблюдала за развернувшейся картиной. Огонь в глазах Драко погас, сменившись на полное безразличие. В голове Гермионы пронеслась фраза, однажды сказанная Кингсли: «Если человек не боится ножа у горла, значит он либо бесстрашный безумец, либо у него есть фокусы пострашнее, которые он обязательно применит на тебе, когда ты расслабишься».       Её бровь взметнулась вверх, когда тот резко схватил её за руку и сделал оборот на триста шестьдесят градусов, заламывая её руку с клинком. — Хотела меня напугать этой безобидной зубочисткой, грязнокровка? — он улыбнулся, но улыбка была пропитана ненавистью и желанием уничтожить. Она бы почувствовала это даже будучи за километр. Проведя взглядом по царапине на шее, которую оставило лезвие, она надменно оскалилась.       Малфой, заметив настроение Грейнджер, коснулся шеи свободной рукой и собрал несколько капель крови, успевшей просочиться через порез. Он поднес палец к носу и его взгляд стал стеклянным. — Яд Докси. — произнес он, и, воспользовавшись моментом, Гермиона пнула его по ноге. Парень начал падать и, по рефлексу, чтобы сгладить падение, отпустил руку девушки.       Освободившись, та начала массировать плечо, которое затекло в неудобном и довольно опасном положении. Она вновь вернулась к перилам возле края крыши, достала очередную сигарету и закурила. Не оборачиваясь, она произнесла лукавым голосом: — Почти верно. Я усилила его в сотню раз и в отличии от безобидного оригинала, этот убьёт тебя через… — взгляд на часы. — Три часа и двадцать четыре минуты.       Глаза Кадзуми наполнились ужасом. Если это не обычный яд Докси, значит и обычный антидот не поможет. — Грейнджер, кто ты? — нахмурился Малфой и уставился на изящную спину девушки.       Та обернулась, вопросительно подняв бровь, одновременно выдыхая сгусток дыма в темное небо. — Что ты имеешь ввиду? — Обычный заместитель министра не владеет боевыми искусствами, не изобретает убийственные яды и не носит клинки, пропитанные этими самыми ядами под платьями. — он стал серьёзным. Его не волновала смерть, не волновал ветер, что резко стал холодным и пробирал до костей. Малфоя интересовала лишь девушка, стоящая перед ним. Он был прав, когда её увидел в начале вечера. Она не та зазнайка и грязнокровка Грейнджер со школы, вечно трясущаяся за своих дружков. Теперь это заместитель министра Гермиона Грейнджер. Статная, манерная и опасная девушка, чьи секреты заинтересовали блондина. — Подожди… — в голове вспыхнуло воспоминание о Лондонском Пророке. Совы приносили его каждое утро в их поместье, даже несмотря на то, что находилось оно в Токио. В глазах отразилось понимание, Драко улыбнулся, смотря прямо в глаза Гермионы, что склонила голову набок в ожидании ответа. — Так вот как выглядит человек, запугавший всех шавок Британии.       Кадзуми, до этого молчавшая, наконец обратила на себя внимание: — Драко, ты о чём? — она вновь смотрела то на одного, то на другого, пытаясь понять, о чём эти сумасшедшие говорили. — Зуми, помнишь, ты всё думала, кто такой этот британский "Вершитель судеб"? — Грейнджер ухмыльнулась, всё также не отрывая взгляд от глаз Малфоя. У них шла самая настоящая война, и Накамура не понимала, зрительная или всё еще словесная. — Он стоит прямо перед нами.       Гермиона улыбнулась ещё шире, обнажая белоснежные ровные зубы, и начала медленно хлопать в ладоши. Спустя минуту она потянулась к сумочке, оставленной на полу, и достала оттуда небольшой флакон. Не торопясь, она подошла к парню ближе, чем нужно было и, подняв голову, вновь заглянула ему в глаза. — Как-то слишком быстро и неинтересно. — вмиг сверкающий от азарта взгляд превратился в скучающий. Она отошла от парня к перилам, аккуратно поставила на них флакон, развернулась и неторопливо направилась к выходу.       Дверь хлопнула, а Кадзуми и Малфой так и остались на крыше. Несколько минут ушло на обработку информации. — Что думаешь? — прервала тишину Накамура.       Парень оскалился в манере, которая всегда пугала девушку. Она предвещала лишь безумные планы и идеи. — Думаю, что она может нам пригодиться. — он взглянул на блондинку.— Узнай как можно больше и поговори с отцом. У меня чувство, что скоро в Токио станет очень весело.

***

      Как только Гермиона зашла в зал, её сразу же увлекла в разговор компания из молодых девушек. По их болтовне можно было сразу понять, что IQ явно занижен. Одни были дочерями состоятельных мужчин, находившихся сегодня здесь, а другие были жёнами этих же самых мужчин.       Спустя десять минут кровь уже лилась из ушей, а желание убраться отсюда на край света достигло уже высшей точки. В этот момент из-за спины раздался знакомый голос. — Дамы, приношу свои извинения, но я у вас украду ненадолго заместителя министра.       Девушки, увидев дочь Господина Накамуры, радостно закивали, предлагая позже присоединиться к ним. Кадзуми лишь отрешенно кивнула и повела Гермиону в самый дальний угол зала, убирая с лица натянутую улыбку. — Ненавижу всех этих дам. — произнесла Зуми, как только они отошли от толпы на приличное расстояние. — Искренне сочувствую, учитывая тот факт, что ты дочь министра и тебе нужно быть на каждом подобном мероприятии. — поиздевалась Грейнджер.       Кадзуми презрительно сощурила глаза, но тут же засмеялась вместе с Гермионой. — Тебе ли, Госпожа заместитель министра, говорить мне что-то об обязательном присутствии. — закатила глаза блондинка. — Почему ты мне не сказала про Вер…       Радужки глаз словно вспыхнули, превращаясь из темного янтаря в яркое красное пламя. — Зуми, потом. — всё, что сказала Грейнджер. Накамура кивнула, где-то внутри начиная побаиваться подругу.       Какие тайны носит в себе Гермиона? Подсознательно она сравнила её с Драко. Они словно один и тот же человек в двух сущностях. Драко Малфой, чьи холодные серые глаза вспыхивали голубым пламенем, и Гермиона Грейнджер со своим адским огнем вместо янтаря. Между этими двумя слишком много химии.

***

— Чувак, ты сейчас серьезно? — Блейз вальяжно раскинулся в кресле своего поместья, держа в руках стакан с излюбленным Огневиски.       Драко, откинувшийся на спинку кресла и положив ногу на ногу, смотрел в огонь, полыхающий в камине, но видел там лишь глаза бывшей однокурсницы. — Я похож на пиздабола? — Малфой взглянул на друга, изогнув бровь. — Драко Люциус Малфой. — на секунду ему захотелось проверить себя на целостность, ведь в нём точно просверлили дыру. — Сколько раз я просила не ругаться грязными маггловскими словечками при моём сыне?       Как только Драко с Нарциссой обосновались в Токио, тот сразу же вернулся в Лондон за самыми близкими. Отца буквально после первого заседания приговорили к поцелую Дементора. Мать делала вид, что тот заслужил и с ней всё хорошо, но первый год блондин слышал, как та рыдала по ночам. Где-то глубоко в душе даже колола советь оттого, что ему было плевать. Люциус заслужил. Именно из-за него он и мать прошли этот ад и чуть не отправились первым рейсом в Азкабан. К счастью, он стал единственным из компании, кто успел принять метку. Пэнси, Блейз и Дафна остались с чистыми предплечьями, благодаря чему их почти сразу отпустили из-под стражи, потребовав лишь выплатить штраф в кругленькую сумму. Тео тоже остался чистым, но погиб. Этот чёртов идиот умер под одной стенкой с Уизли. То ли Фредом, то ли Джорджем. Драко никогда не различал их.       Сейчас у Блейза с Дафной растет сын. По всем правилам сентиментального бреда, Гринграсс-которая-уже-Забини настояла на двойном имени, и Блейз согласился. Трёхлетний Аарон Теодор Забини сейчас бегал по гостиной, играя с волшебным кораблем, который плавал по воздуху так, словно находился в воде.       Малфой усмехнулся, наблюдая за крестником, который периодически подбегал к ним с Пэнси, показывая что-то невероятное. Само собой, для ребенка невероятным становилось всё, на что он обращал внимание. — Извини, Даф, оно само. — Драко состроил самую невинную гримасу на лице и поднял руки, мол, это не я, тебе показалось.       Миссис Забини и Паркинсон считай одновременно показали блондину средний палец и вернулись к увлекательному обсуждению Аарона и его успехах. И так было почти каждый день. Косвенно, он уже знал, каким мелкий будет через двадцать лет, в какую школу поступит, как будет выглядеть и одеваться. Фоторобот будущей невестки читы Забини тоже готов.       Безумно комично, но Малфой знал, что это всего лишь домыслы девушек. Спустя год после войны, когда они все переехали в Японию, почти что на крови дали клятву: «Наши дети не пройдут то, что прошли мы. У каждого из них будет свой выбор и каждый из них будет сам решать, что для него хорошо или плохо, а наша обязанность — не стать такими, какими были наши родители». — Так что там с Грейнджер? — напомнил Забини. — Что с Грейнджер? — Драко задумался, в попытке подобрать правильные слова. — Могу сказать, что, увидев её, просто не узнаешь. Грязнокровка чересчур похорошела. Сначала подумал, что шлюха Кингсли. Спросил у Кадзуми, и оказалось, что это мамочка Поттера. — А Зуми откуда знает? — спросила Пэнси.       В голове Малфой нашел нужную коробку с воспоминаниями и высыпал все, что там было. — Грейнджер была той девушкой из клуба, про которую она рассказывала. — Паркинсон недоверчиво посмотрела на друга, всем своим видом спрашивая «Ты спятил?» — А ещё грязнокровка заместитель Кингсли. Лет через пять спихнет старика или отравит своими ядами.       Даже Дафна оторвалась от тщательного самостоятельного присмотра за Аароном и позвала эльфа, чтобы тот увёл ребенка в комнату. — Я ничего не понимаю. — выдохнула Пэнси. — То есть наша Грейнджер стала тем ёбнутым маньяком, который убивает мелкую шваль Лондона уже года три?       Малфой растянул губы в своей азартной улыбке, и все прискорбно вздохнули, осознавая, что тот уже думает над тем, куда бы пихнуть Грейнджер в их схемах. — Не только мелкую, Пэнс. — Блейз сделал глоток и нахмурился. — В числе жертв этого Вершителя были несколько наших людей из Лондона, которые занимались поставками и втюхивали нашу дурь. — Точно. — щелкну пальцами Драко. — Старик Накамура был в бешенстве, когда узнал.       Дафна, не любившая их разговоры про работу, сославшись на присмотр за ребенком, удалилась из гостиной, оставив их втроём. Паркинсон вздохнула, понимая подругу, но ничего не могла поделать. Она никогда бы не призналась, но клан Господина Накамуры стал большим, чем просто способ заработка. Благодаря ему она перестала бояться. Её научили множеству заклинаний, о которых она и не подозревала, но самым главным стали бои. От самого примитивного бокса до безумно красивого японского каратэ.       За пять лет в Токио техники Паркинсон стали почти безупречными. Беспощадные тренировки, которые буквально убивали в ней желание жить, но тут же заставляли оживать вновь. Тогда ещё малознакомая безумно красивая девушка казалась неприступным идеалом. Чуть позже Пэнси поняла: она влюблена. Первым об этом узнал Малфой и безоговорочно поддержал подругу. Со временем узнали и остальные, а ещё чуть позже и предмет воздыхания.       Тогда, пять лет назад, это казалось каким-то бредом и срывом головы, но сейчас, будучи четыре года в отношениях, она понимала, что судьба не издевалась над ней, а дала новый стимул просыпаться по утрам. — А Катоши-то почему злился? — Пэнси облокотилась на спинку дивана. — Слили же наш товар. — Пэнс, не забывай, что этот товар наш только потому, что Накамура взял нас в клан и дал нам место для лаборатории. — Малфой провёл рукой по волосам, зачесывая выпавшие пряди челки. — Он здорово помог нам раскрутиться, и, в каком-то смысле, именно благодаря ему наша дурь стала номером один по всему миру. — вновь излюбленная самодовольная ухмылка. Блондин не просто говорил, он одновременно восхвалял друзей и себя. — Ладно, ты прав. — Паркинсон на несколько секунд задумалась, но быстро вынырнула из пропасти. — Что с кланами? Старик говорил что-нибудь?       Японские кланы отличались друг от друга лишь хвостами, которые показывали статус клана. Давняя легенда гласила: Синигами собрал вокруг себя двадцать приближенных мужчин и в подарок за службу разделил между ними силу лисицы Кицунэ, которую забрал у той в наказание за провинность. Слагались целые сказания о том, что Господин, который уничтожит остальных девятнадцать и станет носителем двадцати хвостов, разбудит в себе спящую Кицунэ, которая позволит ему завладеть всей её безграничной мощью. Однако, было одно но. Убить собрата Господин мог лишь тогда, когда тот нарушит один из законов, что предписал им Бог Смерти. Первые несколько веков дети Синигами создавали кланы, укрепляли свою мощь и заставляли обычных людей дрожать при упоминании их имен. Первым отличился Яйка Накамура, который в тысяча пятьсот девяносто восьмом убил своего собрата за провинность перед кодексом и забрал его хвост. Клан его стал главенствующим среди остальных. Господины молча гнили в зависти, так и передавая выжженные огнём татуировки лис с одним хвостом своим детям. Так продлилось до тысяча девятьсот восемьдесят четвертого. Произошел переворот, и кланы, позабыв о предписаниях своего Бога, стали враждовать между собой. Накамура, как главенствующий клан, вмешался и наказал бунтовщиков, забрав себе ещё семь хвостов. Оставшиеся кланы, не нарушившие кодекс, склонились перед Господином и разошлись по берегам Японии. На данный момент осталось всего трое из двадцати. Старший Господин Накамура с девятью хвостами на спине, Господин Тодояши с шестью и Госпожа Фукуда с пятью. Последние пять лет Катоши строил планы по уничтожению Тодояши и Фукуды, дабы стать самым величайшим Господином за всю историю Якудзы. — Сказал, что начнем с Фукуды.       Все они понимали, что скоро их ждет нечто масштабное. Война между тремя сильнейшими кланами не будет лёгкой и быстрой. Смерть вообще никогда не бывает лёгкой и быстрой.       Время перевалило за полночь и Малфой, попрощавшись с Пэнси и Блейзом, вошел в камин. Оказавшись в поместье, стряхнул с плеч пепел и поднялся к себе в кабинет. Драко успел лишь присесть в кресло, как перед ним возник домовик. — Хозяин, Господин Накамура приходил. — блондин поднял заинтересованный взгляд на эльфа. — Он настоятельно просил, чтобы вы навестили его, как только вернётесь.       Малфой лишь кивнул и, поднявшись, тяжело вздохнул. Видимо работа с бумажками вновь переносится на неопределенный срок.