Яд

По правде сказать, ненависть Долохова к магглам не распространялась на их мир. Он ему нравился. Антонин считал, что магглы, несмотря на то, что сами создали свой мир, не достойны его. Долохов надеялся, что когда Пожиратели Смерти во главе с Тёмным Лордом их поработят, то переберутся в их мир с телевизорами, метро, ровным асфальтом, разнообразной одеждой и тоскливыми подъездами. Антонин курил на балконе, глядя на улицу, по которой шныряли магглы. Сбежав из Азкабана, он сразу снял квартиру в Лондоне, не только из-за любви к маггловскому миру, но и из-за того, что не мог жить в магическом по очевидной причине, но и не хотел стеснять кого-то из «друзей», не говоря уже о том, что терпеть не мог делить с кем-то дом и следовать чьим-то правилам о том, что и где должно лежать, где раскидывать носки и сколько часов в день можно занимать эльфа. Конечно, жить рядом с магглами было настолько же неприятно, но он почти не выходил из дома, и потому был доволен. В здание напротив — не жилое, стоматологическую клинику, — зашли мама с дочерью лет десяти. Та плакала и, похоже, упрашивала мать не отдавать её стоматологам. Трагедия оборвалась хлопком двери и звяканьем колокольчика, когда пара все же вошла в здание. Антонин раздражённо фыркнул — магглы его бесили. И почему они, при всех достоинствах их мира, не придумали способ заставить детей прекратить бояться? — Было бо-о-о-ольно-о-о-о! — провыл на всю улицу мальчик, которого за руку вытащила мать из клиники. — Не неси чепухи! Тебе вкололи обезболивающее! — А всё равно-о-о! Было бо-ольно-о-о! Долохов, несмотря на отвращение, почему-то верил мальчугану. В отличие от его матери, раздражённо тащивший сына в машину. — Миссис Уивер! Вы забыли сумку! Долохов недоуменно уставился на девчонку, выбежавшую из клиники. У него из руки выпала сигарета. Держа в руке сумку, одетая в простую белую футболку и синие джинсы, на улицу выбежала Гермиона Грейнджер. Что она здесь делает? Неужели пришла лечить зубы? Долохов усмехнулся. Нет, она сделала бы это в магическом мире. И откуда она знает, как зовут эту женщину? Долохов впервые за неделю вышел из квартиры. В прошлый раз он ходил в магазин. Он перебежал дорогу и, заинтригованный, вошёл в клинику. Он сразу увидел Грейнджер. Она обернулась на звук колокольчика, их глаза встретились. Его — заинтригованно сощурились, а её — испуганно распахнулись. Она схватилась за волшебную палочку, которую носила даже в маггловском мире. Долохов усмехнулся и поднял руки. — Привет, Грейнджер, — он широко улыбнулся. — Вы! — выплюнула она. — Что вы здесь делаете? — А что обычно делают люди в стоматологических клиниках? — саркастично спросил Антонин, вскидывая бровь. — Не говорите, что пришли зубы лечить! — воскликнула Гермиона, все ещё держась за палочку, но не доставая её. Он пожал плечами. — А что ты здесь де?.. — начал он, но его прервали. — Гермиона, ты чего орёшь? — в холле появилась женщина в белом халате, художественно запачканном каплями чего-то красного. Наверное, кетчупа. Ну, или нет. Судя по имени на бейджике и внешнему сходству, это была мать Гермионы. — Здравствуйте, — она кивнула ему, — вы по записи? — С острой болью, — ответил он. — Я вас позову, — сообщила миссис Грейнджер, — минут через пятнадцать, — и она ушла. Гермиона хотела что-то ей сказать, но не успела. — Не надо, — взмолилась она. — Прости, дорогая, но когда я пью горячий кофе, у меня болит зуб, а как я могу отказаться от кофе? Я бы, конечно, послушался, но что поделать, — пошутил он. Глаза Гермионы решительно заблестели. Она наставила на него волшебную палочку. — Тебя исключат, — заметил он. — Не исключат, — решительно заявила Гермиона, — несовершеннолетним разрешено использовать магию в случае опасности для себя или находящихся рядом магглов, — авторитетно заявила она. — Ах да, опасность… — вздохнул Долохов, — это я. Ума не приложу, почему я всё ещё тебя не убил. — И правда, почему? Вдруг снова звякнул колокольчик, Гермиона поспешно убрала палочку. Долохов сел на лавку в метре от Грейнджер. Посетители сели ещё в паре метров от него. — А ты как думаешь? — вполголоса спросил он. Гермиона посмотрела на него непонятным взглядом. — Чего вы хотите? Что мне сделать, чтобы вы ушли и не возвращались? — спросила она. Антонин слегка удивился. Что ж, почему нет? Он заметил её ещё тогда, в Министерстве. — Я живу в доме напротив. Квартира восемь. — Он вышел. — Когда? — бросила ему вслед Гермиона, но Антонин сделал вид, что не услышал, чтобы она сама решила. Интересно, когда она придёт? — Проходите, сэр, я сейчас подо… — в приёмную вернулась мисси Грейнджер. — А где тот мужчина?..

***

Она пришла вечером, примерно за час до конца рабочего дня. Антонин заваривал кофе, когда услышал звонок в дверь. Лицо Гермионы выражало решительность и отвагу. Долохова умилило это. — Ну привет, — улыбнулся он. Гермиона молча кивнула. Антонин сделал шаг в сторону, чтобы она прошла в квартиру. — Кофе? — предложил он и сам сделал глоток. — Ближе к делу, — серьёзно сказала Гермиона. — Это к какому? — вскинул бровь Антонин. — Зачем я вам? Зачем вы сказали мне прийти? — сурово сведя брови, спросила Гермиона. Антонин удивился. Он и сам, по правде сказать, не до конца понимал, зачем позвал Гермиону. Наверное, просто из интереса. Всегда интересно наблюдать за такими, как она — смелыми, принципиальными, верящими в свои идеалы. Правда этот интерес был сопряжён с тревогой — пока несильной, ведь он едва знал Гермиону, но всё же. С чувством надвигающейся беды, недолговечности происходящего. Ведь ни что не вечно, и Долохов не знал, когда Гермиона сломается, и это было подобно тому, как приговорённый к казни, с завязанными главами, ждёт удара топора и не знает, наступит конец через несколько секунд, через минуту или пятнадцать. — Можешь пройти на кухню, — пожал он плечами вместо ответа. Долохов посмотрел на Гермиону, проходящую мимо него. В маггловской одежде, с растрёпанными волосами, она выглядела на удивление мило. Её черты лица не портило даже мрачное выражение. «Наверное, это идеал», — рассеянно подумал Антонин. В ней было прекрасно всё: и характер, её безграничная смелость, преданность, и внешность, хоть и далёкая от лиц каких-нибудь девушек с маггловских или волшебных журналов, Долохову она нравилась гораздо больше, чем бездушные картинки, хоть движущиеся, хоть замершие навеки. Ему казались привлекательными её черты, но он не мог понять, это из-за того, что они и правда красивы, или потому что её характер был виден буквально в каждой черте — сведённые брови, сжатые губы, напряжённые челюсти, всё выражало её гриффиндорскую сущность. Именно такая, думал Антонин, и нужна ему. Не одна из тех лукаво улыбающихся слизеринок, которые предадут в любой момент, если это будет выгодно, а такая, как Гермиона, что будет преданна не только ему, но и своим идеалам, что, пожалуй, важнее. Она выжидающе смотрела на Антонина. — Так что насчёт кофе? Гермиона пожала плечами. — У меня не так много времени, — смело заявила она, — я должна вернуться, пока моё отсутствие не заметили. Антонина удивляет, как она сочетает в себе решительность и смирение. — Тогда в следующий раз приходи пораньше, — он пожал плечами, наливая Гермионе кофе. Она выпила его в несколько глотков. — Это всё, чего вы хотели? — спросила она. Долохов кивнул. Да. Он хотел именно этого — проявления её характера, который почему-то так цеплял Антонина. — Значит, я могу идти, — скорее утвердительно, чем вопросительно, сказала она. — Иди, — разочарованно кивнул он. Слишком мало. Он хочет видеть её дольше, о чём и напомнил, закрывая за ней дверь. На следующий день он встретил её в подъезде, делая вид, что вышел покурить, сам не зная зачем, ведь что изменится, если он увидит её на пару секунд раньше? — Вы могли бы и спуститься на улицу, — прокомментировала Гермиона, проходя мимо сидящего на ступеньке Антонина. — И правда. Тогда мы встретились бы ещё раньше, — улыбнулся Антонин. — Но я не люблю магглов. — Я догадалась. Он ухмыльнулся, открыл дверь и пропустил Гермиону. — Кофе? — спросил он. — Вчерашний был без яда. Давайте. Он улыбнулся. Она прекрасна. — Если бы я хотел убить тебя, то сделал бы это открыто, — заметил Антонин. — То есть вы не хотите? — саркастично спросила Гермиона. — Стал бы я тратить кофе, если бы хотел, — пошутил Антонин, скрещивая руки на груди. — Что происходит? — спросила она. — Я вас не понимаю. Зачем вы меня привели? Чтобы напоить кофе? Серьёзно? — Хочешь поговорить? Давай. Как С.О.В. сдала? — он слегка ухмыльнулся. — Результатов ещё нет. — Ясно. Планы на лето? — Скоро уезжаю. — Жаль. — Можно? — негромко спросила она. Антонин рассмеялся. — Дозволяю, — с самым серьёзным видом, который дался ему нелегко, кивнул он. На некоторое время повисла тишина. — Почему вы здесь живёте? — нарушила её Гермиона. — А где должен? Напомню, что в магическом мире я в розыске. — В маггловском тоже, — сообщила Гермиона. — Да, я видел по телику. Как видишь, я немного изменился в сравнении с фото, которое везде крутят. — он провёл рукой по коротким волосам. — От того, что вы постриглись и сбрили бороду, вы не стали другим человеком. — Но уж точно перестал быть похож на фоторобот из газет и СМИ! — воскликнул он, — я ведь выгляжу лучше! Гермиона пожала плечами. — Ладно, может, магглы, которые видели лишь одно ваше фото, вас и не узнают. И всё же они не так встревожены, как магическое сообщество. — Да, именно, — кивнул Антонин, — магглам плевать, а в магическом мире сейчас любой подозрительный и не очень незнакомец привлечёт внимание. — Ясно. Но вы же не любите магглов. — А я с ними и не общаюсь. — А маггловские изобретения? — Полезны, — он усмехнулся, глядя, как брови Гермионы взлетели вверх, — ты удивлена? — Немного. Они проговорили около часа, и Долохов остался более чем доволен проведённым временем, когда оно подошло к концу, и он закрыл дверь за Гермионой, сбежавшей по лестнице, переступая через несколько ступенек, чтобы добежать до клиники прежде чем родители заметят, что она отлучалась. *** Они встречались ещё несколько дней и разговаривали на самые разные темы. Антонин считал, что они несколько сблизились. Их, конечно, нельзя было назвать друзьями, но ему казалось, что Гермиона и правда не против проводить с ним около часа в день. В один из них кое-что изменилось. Она как раз говорила, что уезжает через неделю, а он слушал, опираясь спиной на стену, и пристально смотрел на Гермиону. Она ответила ему таким же пристальным взглядом. — Со мной что-то не так? — поинтересовалась она. — Наоборот, ты прекрасна, — искренне сказал Антонин. Она замолчала, вглядываясь в его лицо. — Вы же в курсе, что мне только осенью исполняется семнадцать? — уточнила она. — Возраст согласия достигнут, — пошутил он. Глаза Гермионы будоражаще блеснули. Антонин удивлённо вскинул бровь. Гермиона томно вздохнула. И неловко прикоснулась к пуговице на блузке. — Ты правда хочешь этого? С Пожирателем Смерти? — ошарашенно спросил Долохов. Конечно, он думал, что они сблизились, но не предполагал, что настолько. Вместо ответа она расстегнула первую пуговицу.

***

Он встречал её в подъезде каждый день. Каждый день она пила кофе и раздевалась. А потом она уехала в штаб-квартиру Ордена, и он не мог даже писать ей. Наступил сентябрь, и теперь она уехала в Хогвартс, а собрания Пожирателей Смерти участились и теперь проходили еженедельно, а не как летом, пару раз за месяц. Тёмный Лорд приказал Долохову найти Каркарова, и он покинул Англию до самого июля. Антонин ждал возобновления встреч, ведь и Гермиона должна была вернуться в маггловский мир в июле, но она сбежала с Поттером и Уизли. И это именно то, что он в ней любил — верность идеалам. Больше, чем ему. Он нашёл её этих троих в маггловском кафе. Поттер обезвредил Роули ещё до начала сражения, а Антонин с ним и Уизли обменялись буквально парой заклинаний. Он не трогал Гермиону, но она парализовала его. Гермиона стёрла ему память обо всём, начиная с их встречи с клиникой и заканчивая сражением в маггловском кафе.

***

К сожалению для неё, да и для него, если честно, тоже, даже, пожалуй, в большей степени, ментальная магия Долохова была развита на высоком уровне, и потому, очнувшись, он почувствовал, что в его сознании покопались. Он пытался найти воспоминания, которые пытались скрыть от него, несколько месяцев, и если бы Гермиона была чуть сильнее, а он чуть слабее, то, возможно, всё бы кончилось ещё тогда, в кафе, он бы навсегда забыл всё, что между ними было, жил бы дальше, но он был сильнее и опытнее, чем должен, а силы Гермионы, хоть её и нельзя было назвать маленькой, всё же не хватило, чтобы насовсем скрыть от Антонина его воспоминания. Он вспомнил всё к апрелю, и это было сродни отрезвляющей пощёчине. И он понял.