Мой омега

      Сокджин высвободился из объятий Чонгука и, соскочив с кровати побежал в сторону двери. Его альфа раскрыл свои объятия и омега с облегчением упал в надежные, любимые руки, утыкаясь носом в шею. Он снова и снова вдыхал аромат альфы, слегка дрожа от волнения. Омега был на грани слез.       Когда от Намджуна стало известно, что на их территории напали, то стая Мин собрав своих лучших волков выдвинулась туда и с этого момента Джин не находил себе места. С ним для защиты оставили Чонгука, который всеми силами сдерживал эмоции омеги и обеспечивал ему нужный комфорт, но беспокойство, которое поселилось в душе Джина с каждым днем нарастало. Его альф не было дома ровно трое суток и сейчас вдыхая родной аромат, Джин понимал, что он действительно счастлив.       Из глаз побежали горячие слезы, и Юнги зацеловывал его лицо, помечая своим запахом и пытаясь его успокоить. С рождения щенят Джин стал мягче, и практически все время ему не хватало тепла и уюта, которые он получал от Юнги, Хосока и Чонгука. Но ему было мало. Даже его щенята, которые мирно сопели в импровизированных лежаках не дополняли картину.       – Все хорошо, омега, – проговорил в шею вожак и крепче прижал к себе его обессиленное тревогой тело. – Твой брат и твоя родная стая в безопасности. Я оставил с ними Хосока на некоторое время, – сказал Юнги и отстранился от него. – Не плачь, луна моя.       – Мне вас так не хватало, – дрожащим голосом проговорил Джин в губы альфы и незамедлительно поцеловал его. Юнги сразу же ответил на его поцелуй и, подхватив с места, двинулся в сторону постели. – Я боялся потерять вас всех, – шмыгнув сообщил Джин. Альфы пропустили смешок, Чонгук принял его обратно в постель и обнял со спины. – Спасибо, Гукки, – поблагодарил он младшего альфу, который полежав с ним пару минут, пока вожак ушел смывать с себя запах крови и грязи, встал со своего места. – Ты собираешься уйти? – протестующим голосом спросил Джин и остановил Чонгука за руку.       – Я буду у себя, омега, – Чонгук поцеловал его руку и прижал к своему лицу. Альфа заглянул в глаза Джина и просиял улыбкой. – Тебе нужно побыть с Юнги хеном. Мое присутствие в вашем доме будет неуместно. – Но это и твой дом, альфа! – заявил Джин, приподнявшись с подушек. – Юнги, Хосок и ты – моя семья, мои альфы, – твердо сказал омега и Чонгук улыбнулся еще шире. – Тебе не обязательно уходить.       – Омега, тебе стоит поспать, – Чонгук наклонился и оставил на собранных волосах омеги поцелуй. – Когда ты проснешься, я буду рядом, – альфа посмотрел на него, и дождавшись кивка, ушел, как только Юнги вошел в комнату.

***

      Ощущение неполноценности не покидало Джина, и Юнги это чувствовал. Вся стая ликовала и радовалась, когда у них с Джином появились щенки. Их было трое. Маленькие, непоседливые щенки унаследовали от Джина красивые шоколадные глаза и пухлые губы, а от Юнги им достались темные волосы, нос и, кажется, характер. Хотя сам альфа надеялся, что характером они пойдут в омегу, будут такими же добрыми и решительными, нежели он сам. Но природа распорядилась сама и, несмотря на все это, Джин подарил ему здоровых, крепких волчат и Юнги не знал, как отблагодарить своего омегу. Казалось его любви недостаточно, что слов мало чтобы выразить благодарность Джину. Теперь безопасность и состояние омеги и щенят для всех в стае было на первом месте. Хосок, Чонгук и он практически всегда были рядом, но беспокойство в глазах Джина начало расти, как и его тоска.       – Что тебя тревожит? – однажды вечером спросил Юнги своего омегу, который покормив щенков, вернулся в спальную комнату. Несмотря на то, что их отношениям почти год, Юнги так и не поставил метку омеге. Он буквально чувствовал, что не сможет таким образом контролировать и ограничивать его, хоть иногда в порыве страсти омега хныкал о ней. После рождения щенят, они снова вернулись к своей сексуальной жизни и ему безумно нравилось проводить время с Джином, любить его, доводить его до истомы, кричать от желания и слушать его признания любви. И ни на миг он не сомневался в своих чувствах к омеге, так как знал, что именно Джина он искал и ждал всю свою жизнь; и никогда не сомневался в чувствах омеги, потому что он был чист как ребенок и не умел врать.       – Жизнь моя, – он потянул омегу за руку и усадил на себя, аккуратно прошелся руками по нежной коже под легкой рубашкой и втянул запах молока и естественный аромат омеги. Крышесносный запах. – Расскажи мне, милый. Сокджин поднял свои полные грусти глаза и сразу же уткнулся в его шею в поисках утешения. Запах омеги стал горьким и тоскливым, но Юнги знал, что с их детьми все хорошо, как и в стае. Значит его омегу беспокоит что-то личное. Хоть он и догадывался, но все равно хотел услышать это непосредственно от Сокджина, но не для того, чтобы пристыдить этим и указать на его несовершенство. Это было глупостью.       – Альфа, я… я так боюсь, что ты оставишь меня, если я скажу тебе правду, – шепотом начал Сокджин и его голос начал дрожать как и его тело. – Я так люблю тебя, мой альфа, – Юнги почувствовал как его рубашка начала увлажняться, а в воздухе начали витать тяжелые ароматы омеги. Он не мог вынести этого.       – И я люблю тебя, свет мой, – он осторожно отстранил от себя омегу и начал вытирать горячие слезы пальцами. Сердце сжималось от вида измученного Джина и он пару раз коснулся его соленых губ своими. – Я никогда не смогу от тебя отказаться, луна моя, – заверил он и омега заплакал чуть громче. Сокджин схватил его руки и поцеловал его ладони, а затем прижимался к ним щеками, прикрыв свои глаза. – Ну же, расскажи мне, что тебя беспокоит.       – Хоби… – Джин замер, а потом набрал воздуха побольше и продолжил: – он перестал обращать на меня внимания, альфа. Я ему не нужен, – горькие слова омеги заставили его поморщиться. – Он больше не приходит ко мне узнать как у меня дела или посмотреть на щенков, как делал это раньше. И я понял, что, кажется, я его люблю также как и тебя, – почти шепотом закончил омега и буквально перестал дышать.       Юнги знал об этом. Он видел это в поведении своего омеги, но он знал, что не подвластен этим чувствам. Когда-то давно в их стае были омеги, которые имели несколько альф и они жили как одна большая семья и растили вместе щенков, но со временем это традиция сошла на нет, так как не было необходимости так срочно выводить потомства. Но если думать намного глубже, порой один альфа не мог дать все чувства, которые желали омеги, нежели несколько альф, как это случилось с Сокджином. От каждого из них он питался теми чувствами, феромонами и эмоциями, которые ему требовались, но если от Чонгука омега потреблял это все без физического контакта, то с Хосоком дела обстояли по другому. Даже будучи беременным его щенками, Джин все время сбегал от него ко второму альфе стаи и вел себя так, будто он омега Хосока.       Для омеги это скорее всего было нормой, но Хосок помнил слова Юнги, который сказал ему, что не собирается делиться омегой, поэтому он стал отдаляться, тем самым ранив Джина.       – Ты ошибаешься, любовь моя, – проговорил он и притянул омегу к себе, заставляя посмотреть в его глаза. Он начал вырабатывать больше феромонов чем обычно, чтобы Сокджин успокоился и выслушал его. – Хосок тебя любит, – сказал он, когда омега наконец посмотрел на него. – Я знаю его с детства и я знаю о чем я говорю, малыш, – Сокджин скептически поджал губы и покачал головой. – Если бы не я, то вы бы были вместе…       – Нет! Я не хочу расставаться с тобой, Юнги! Ты мне нужен! Не бросай меня, я постараюсь забыть его… пожалуйста, не бросай меня, – в панике омега начал жаться к нему сильнее, а его уровень стресса возрос до критических отметок.       – Успокойся, милый, я не собираюсь оставлять тебя, – он говорил как можно громче, чтобы достучаться до омеги. – Я когда-то сказал Хоби, что не смогу делить тебя с ним. Наверное, уже тогда я знал, что у тебя есть к нему чувства и просто приревновал тебя, но как альфа он принял эти слова достаточно серьезно, – начал объяснять он и заметил, как Джин замер в его руках. – Хосок настоящий альфа, ты ведь знаешь это, и он бы никогда не смог допустить того, чтобы быть с тобой без моего согласия. Я признаюсь, что поступил эгоистично запретив ему думать о тебе, не спросив тебя в первую очередь. Но сейчас, когда прошло время и я понимаю, что как омеге тебе требуются чувства Хосока, как альфы, чтобы чувствовать себя полноценным и счастливым. И нет, я не обижаюсь на тебя за это. Я адекватно понимаю, что у Хосока есть то, чего нет у меня, у него нет того, что есть у меня, и соединив эти части ты получишь, то, что желаешь, любовь моя. Если хочешь, я поговорю с Хосоком?       – Ты говоришь правду? – наконец-то, подняв свои невероятно большие залитые слезами глаза спросил омега и Юнги мягко улыбнулся, заверяя своего любимого. – Я так люблю тебя, альфа, – бросившись обратно в его объятия, проговорил омега и начал осыпать его поцелуями. – Мне так повезло с тобой, любимый, – искренне проговорил Сокджин и так счастливо улыбнулся ему, что Юнги почувствовал себя в стократ счастливым.       – Всегда буду любить тебя, луна моя, – ответил он и вовлек омегу в нежный поцелуй. Сокджин подхватил его настроение и начал отвечать, прикладывая свою любовь и трепет. Негативные феромоны утонули в других, более теплых и прекрасных, отчего голова шла кругом и сердце стучало как сумасшедшее. Юнги знал, что так будет всегда, даже если в сердце его омеги будет жить еще один альфа.

***

      Сокджин спешно шел к дому Хосока. Надежда в груди расцветала как весенние цветы и он глупо улыбался прохожим. Но подойдя к дому альфы он замер. Около дома второго альфы стаи кучками сновали молодые, немеченные омеги и как только он вдохнул воздуха побольше, он понял причину. У Хосока вот-вот должен начаться гон и эти омеги пришли, чтобы предложить себя на это время. Только от мыслей, что Хоби может кого-то из них выбрать злость нарастала в нем, как ураган и он еле подавил в себе ревностный рык. Он хотел заявить свои права на этого альфу, поэтому с гордо поднятой головой прошелся вдоль улицы до входа и не обращая внимания на перешептывания за спиной прямиком вошел в дом.       От насыщенного и возбуждающего запаха альфы у Сокджина заныло внизу живота. Он снял свою обувку и прошел в гостиную, а затем поднялся по лестнице в спальню альфы. Запах становился все ярче и плотнее, и омега внутри него проснулся мигом, желая наконец-то оказаться в объятиях любимого альфы. Сокджин ничего предосудительного в том что любит двух альф не видел, но все еще боялся реакции Хосока. Ему была страшна мысль о том, что альфа может выгнать его и выбрать кого-то другого. Но Юнги заверил, что такое невозможно, что Хоби любит его так же сильно.       – Омега? Что ты здесь делаешь? – Хосок соскочил с кровати, но вместо того, чтобы кинуться к нему на встречу, отошел на пару шагов назад. Это не понравилось Сокджину, который застыл на одном месте и сузил глаза. – Тебе лучше уйти.       – Но я пришел к тебе, – шепнул он, не ожидая такого холодного приветствия. Альфа повел носом и в блаженстве закрыл свои глаза. Он видел, как начал дрожать Хосок и как ему было сложно сдерживать себя.       – Сокджин, милый, иди домой, – севшим голосом, пробормотал Хоби, но вопреки своим словам втягивал его запах все глубже и глубже. – Тебе опасно тут находиться, – почти зарычал на него альфа, и Сокджин проскулил.       – Альфа, не выгоняй меня, – захныкал он и сделал пару шагов вперед, но снова остановился, когда услышал грозное «нет» Хосока. Ему стало обидно до боли и он кивнул, медленно развернулся спиной к альфе и сделал шаг к выходу. – Значит, ты мне врал, когда говорил, что будешь всегда ждать меня. Я тебе уже не нужен. Я уже недостаточно красив, недостаточно желанен для тебя. Ты наверняка уже влюблен в кого-то другого, – с каждым своим словом он еле сдерживал слезы обиды, но приказал себе не плакать, хоть и в сердце что-то ломалось. – Я больше не буду беспокоить тебя, альфа… – Да ты меня в могилу сведешь, омега, – зарычал Хосок и в один миг прижался к нему сзади, заставив его высоко застонать. Тело альфы было таким горячим, таким сильным и таким желанным, что Джин все-таки заплакал, откинув голову назад на чужое плечо. – Я хотел тебя с первой минуты и до сих пор хочу, душа моя. Никто, никогда не сравнится с тобой и никого я не смогу полюбить кроме тебя. Ты у меня вот здесь, – проговорил альфа и повел своей горячей ладонью по животу вверх, мучительно медленно, заставляя его крупно дрожать, и остановился с левой стороны, в проекции сердца. – Мое глупое сердце влюбилось в тебя, все мое естество желает только тебя, – шепотом опаляет его шею Хосок, едва касаясь губами его кожи. – Видят Боги, я прикладываю колоссальные усилия, чтобы не взять тебя прямо вот так, стоя, не снимая одежды, – рычит альфа и слегка прикусывает его шею. Джин скулит, откидывая голову в сторону и требуя продолжения. – Но не сегодня.       – Почему? – он распахнул свои глаза и попытался развернуться в объятиях альфы, но ему не позволили.       – Мне нужно привыкнуть к мысли, что я могу быть с тобой, сердце мое, – почти умоляющим шепотом проговорил альфа и он начал отрицательно качать головой.       – Но тебе ведь будет плохо, Хоби, – сказал он, – потому что я останусь здесь и никого не подпущу к тебе.       – Какой ревнивый у меня омега, – хрипло рассмеялся альфа и начал подталкивать его к двери. – Я бы и сам ни к кому не смог коснуться, поверь мне. – Пожалуйста, разреши мне остаться, – умоляюще попросил он, но альфа открыл дверь и с силой вытолкнул его за дверь.       – Прости, любовь моя, но так нам обоим будет лучше, – сказал Хоби, перед тем как закрыть дверь.       И Джин действительно остался сторожить спальню своего альфы. Через дверь он передал для Юнги записку, рассказав, о ситуации и через пару часов получил от него ответ. Его альфа в шутливой форме поддразнивал его ревнивую натуру, но заверил, что с ним и с щенками все будет хорошо, чтобы он не изводил себя. Но это откровенно говоря не получалось. Запах Хосока все усиливался и он не мог найти себе места. Он беззвучно плакал, представляя через какую агонию проходит альфа, но не мог осмелиться подняться к нему. Он не хотел разочаровывать Хоби.       К концу четвертого дня, Джин был измотан не только морально, но и физически. Сложно сопротивляться своей природе. Он заснул в гостиной, а проснулся уже в своей кровати и не мог понять, как он оказался дома. Юнги странно молчал, не отвечая на его вопросы, и это довело его до истерики.       Хосок пропал. Он не появлялся в стае, дома его не было, никто не знал, где второй альфа стаи. Но Джин не собирался сдаваться.       – Я хочу участвовать в ночь Белой Луны, – сказал он Юнги и альфа, обнял его за талию и поцеловал в лоб, давая свое соглашение. – Альфа, скажи, Хосок действительно любит меня?       – Настолько сильно, как я тебя, – лишь ответил альфа, и Джин улыбнулся ему.

***

      Джин поцеловал Юнги, который ободряюще ему кивнул и пожелал удачи.       В праздник Белой Луны Джин вышел на площадь почти перед началом, но в толпе он все-таки заметил Хосока. Альфа скинул в весе, выглядел бледнее обычного, а на лице у него красовалась грусть. Джин прошел к омегам, которые непонимающе смотрели на него, но он не обращал никакого внимания. Когда началась музыка, он плавно задвигался, поймав своими глазами взгляд второго альфы стаи, который хмурил брови и искал, скорее всего, вожака в толпе. Когда он вернул свой взгляд на него, Джин лишь ухмыльнулся, и начал рассматривать других участников, давая понять Хосоку, что если он пожелает, он выберет любого из них. Он чувствовал нарастающее раздражение альфы, но не собирался останавливаться. Если Хоби думает, что то, что он пришел к нему в тот день лишь каприз, то он глубоко ошибается. Джин действительно намерен сделать этого альфу своим.       Когда музыка заканчивается, он не спешит идти к альфам, он рассматривал робкие движения молодых омег, которым заранее было велено не подходить к Чон Хосоку. Да это не честно, но и то, что сделал альфа тоже не по правилам. Нельзя обещать любить, а потом сбежать. Джин чувствовал на себе тяжелый взгляд серых глаз, поэтому начал движение. Те альфы, которые остались без пары с вожделением и с надеждой смотрели на него, а он намеренно медленно обходил их, заставляя всех нервничать. Когда до Хосока остался лишь один альфа, Джин остановился перед ним, не смотря в глаза второго альфы стаи, и уже знал, как тот поступит. Этот план был придуман им и Юнги, и Джин был уверен, что он будет успешным.       Как и в первую ночь Белой Луны альфа нарушил традицию и практически встал между ним и другим альфой. Он притворно выгнул бровь, пытаясь обойти его, но злющие глаза Хоби предупредительно остановили его и альфа низко зарычал.       – Ты пойдешь со мной, – сказал альфа и схватил его за руку, но он вырвал ее.       – Я не выбирал тебя, – проговорил он тихо, почти шепотом, но альфа так громко зарычал, что все вокруг ахнули и сделали пару шагов назад. Джин не успел и слова сказать, как его подняли над землей и перекинули через плечо. – Отпусти меня, Хосок! – но его слова не имели никакого эффекта.       Альфа притащил его к себе домой и с таким грохотом закрыл дверь, что ему показалось, что весь дом задрожал. Он возмущенно уперся руками в бока и яростно посмотрел на не менее злого Хосока.       – Сначала говоришь, что любишь, потом сбегаешь, а потом ревностно воруешь меня на глазах у всей стаи и как это понимать? – омега издевательски тянул слова, чтобы задеть альфу побольнее за все пролитые слезы.       – Мне нужно было подумать, – рычит альфа. – Вообще-то было о чем думать, омега, – посмотрев на него, проговорил Хосок. – Ты изначально выбрал Юнги… – с грустью в голосе сказал он и Джин потерялся. Он никогда не задумывался о том какого Хосоку в этой ситуации. Он не спрашивал о его мнении, пришел, когда у него был гон, остался в его доме, терзая их обоих.       – Но я люблю тебя тоже, Хосок, – сказал он и приблизился к альфе. – Ты мне нужен.       Хосок так долго молчал, что Сокджин начал сомневаться в своем решении вынудить альфу действовать. Может быть альфе трудно его делить с кем-то еще, ведь он сам умирал от ревности только от мыслей, что он либо Юнги могут выбрать кого-то другого.       – Прости, альфа, – сказал он и пошел в сторону выхода. Ему вдруг стало стыдно за все свои действия. Это было импульсивно, теперь он понимал это.       – Ответь на вопрос, – попросил его Хосок и он остановился, развернувшись к альфе. – Ты действительно хотел выбрать того альфу?       – Нет, – качает он головой медленно. – Юнги сказал, что ты достаточно ревнивый и что если ты поймешь, что я хочу выбрать себе альфу для течки, ты просто этого не допустишь. Наверное, я просто неправильно понял и ты остановил меня не из-за того что заревновал, а из-за того, что подумал что это неправильно по отношению к вожаку стаи. Прости, что испортил тебе праздник. Я уверен, многие омеги хотели выбрать тебя своим партнером, но Юнги отдал приказ им не выбирать тебя. Ты ведь такой видный, красивый, мужественный и прекрасный альфа, конечно, они бы выбрали тебя, – все угасающим голосом говорил он. – Если бы я не был таким эгоистичным и ревнивым…       – Я бы им не ответил, – перебил его Хосок, Джин потрясенно поднял свой взгляд.       – Но почему ты тогда участвовал? Ты ведь сбежал от меня…       – Я хотел подумать и если бы не Юнги, который сказал, что дал разрешение тебе участвовать в празднике, все еще думал бы где-то на границе, – сказал альфа и подошел к нему. – Юнги был прав, я очень ревнивый и я хотел свернуть шею тому альфе, только потому, что ты хотел его выбрать.       – Так ты будешь моим партнером? – с надеждой спросил он и сделал шаг к альфе.       – Все, что я сказал тебе в тот день в своей комнате – правда. Ты даже не представляешь, как мне было сложно сдерживать себя и не спуститься к тебе вниз, – тихо шептал Хосок и Джин просто сократил расстояние между ними, падая в чужие объятия. Альфа гладил его по спине и волосам, оставляя поцелуи на волосах. – Будем большой семьей? – со смешком спросил Хоби и он отстранился от него, чтобы счастливо кивнуть.       Альфа сократил расстояние между их губами, и они впервые почувствовали вкус губ друг друга. Он застонал в поцелуй, когда Хосок проник в его рот и сплелся языками. Когда его зажали к стене и придавили сильным телом, он почувствовал волну возбуждения и нетерпеливо попытался снять одежду с альфы. Но Хосок зафиксировал его руки над головой, тем самым ограничивая его движения. Губы альфы гуляли по его шее, его одна рука проникла под свободную рубашку и зажала один из чувствительных сосков, заставляя его вскрикнуть от наслаждения. Он попытался освободиться, но альфа не дал ему такой возможности, нырнув под рубашку головой и начиная целовать его тело, чередуя поцелуи с укусами. Джин терялся в ощущениях и когда альфа вернулся к его губам и отпустил руки, он впился руками в чужие волосы и позволил себе укусить чужую губу.       Страсть кипела в крови и он знал, что до спальной комнаты не дойдут. Его домыслы подтвердил и сам альфа, он одним ловким движением спустил его штаны, а затем и свои, спешно переступая через них. Джин снова оказался поднятым над землей, но в этот раз он сообразил быстрее и обвил ногами талию альфы, сделав пару движений, чтобы ускорить Хосока.       – Посмотри на меня, душа моя, – прохрипел альфа и он распахнул свои глаза, впиваясь в чужие. То, что он увидел там, чуть не свело его с ума.       – Я люблю тебя, альфа, – дрожащим голосом признался он.       – И я люблю тебя, мой единственный, – счастливо улыбнувшись, альфа одним резким толчком вошел в него, заставляя его задохнуться из-за наполненности. – Я навсегда твой, только твой, – шепотом проговорил Хосок и он заплакал от услышанного. – Не плачь, я не смогу вынести твоих слез.       – Обещай, что не оставишь меня, – проскулив из-за глубоко толчка, попросил он и альфа пообещал. А потом снова и снова брал его, доказывая свою любовь и свои слова.