Из служанки в королеву

Магикс, следственный магический изолятор. Некогда величайшего мага Волшебного Измерения поместили именно сюда. Нужно было уточнить некоторые детали перед тем, как он предстанет перед судом старейшин. Начала вести допрос Фарагонда, но впоследствии была заменена. Директриса выходила из кабинета, готовая рвать и метать – маг с гордо поднятой головой и фирменной усмешкой всячески заострял внимание на ее слабых местах, в некотором роде даже подкалывал, вообщем продолжал оставаться самим собой, хотя в нынешней ситуации явно проигрывал. К слову, он не разу не перебил «старушку Фарагонду» (так любил называть ее демон), чем та была рассержена еще больше – ведь не было к чему придраться в его словах: все словесные удары по самолюбию директрисы маг умело вплетал в предложения, делая их частью ответа. В итоге, не продержавшись и 20 минут, как мисс вышла из допросной, громко хлопнув дверью. Спустя пару минут тишины, демон услышал за дверью шаги, явно приближающиеся именно к этой двери, и на выдохе произнес: -Кто еще решил попытать удачу? – особой полезной информации от демона Фарагонда так и не услышала – а не надо задавать тупые двусмысленные вопросы, если знаешь, что перед тобой никто иной, как сам демон. Скрип двери, слышится стук каблуков и глубокое дыхание, поворот головой и… это она – фея его снов, мыслей, мечтаний. Его фея. Так стал думать маг после расставания принцессы с принцем Эраклиона. Ему было неважно, если Блум так не считала, неважно, если не думает также о нем – важно то, что маг был готов биться за нее всеми вообразимыми и невообразимыми способами, а теперь… а что теперь? Он потеряет ее навсегда. Навсегда – именно такой приговор был вынесен магу 18 лет назад, после чего был отправлен на Омегу, но это «навсегда» превратилось во «временно», даже спустя такой довольно продолжительный период. В сердце Валтора зародилась пусть и маленькая, но искра надежды на то, что когда-нибудь они снова воссоединятся и кто знает, через сколько это наступит, ведь чутье подсказывало мужчине, что это случится. Перед хранителем темного пламени сидела все такая же прекрасная рыжеволосая фея с ярко-голубыми, как ясное небо, глазами и теми же пухлыми губами, что так и манят к себе. Прожигая друг друга взглядом на протяжении минуты, Блум первая отвела взгляд от его льдисто-голубых очей, глубоко вдохнула и задала тот же вопрос, на который так и не услышала ответа: -Почему? Валтор не мог подобрать нужных слов, а ведь правда – почему? Для чего он все это делал? В прошлом да, он достиг своей цели – стал величайшим магом, собрал немыслимое количество артефактов и заклинаний из разных точек измерения, но сейчас хранитель стал понимать, что даже если он добьется былого могущества, то будет ли он счастлив? По-настоящему счастлив? Весь вкус победы и триумфа он испробовал сполна, но ни разу не пробовал вкус любви. Любовь – довольно интересное и многогранное понятие, чуждое для демонов. Но ведь Валтор не просто демон, он еще и отчасти человек, а им присущи подобные чувства. Необычное, но оттого не менее приятное чувство любви полностью охватило разум и сердце Валтора, когда он познакомился с Блум. А теперь пора возвращаться из мира рассуждений в реальный мир, где фея, не дождавшись ответа, продолжала вести монолог. -Я знаю, что это ты уничтожил Домино, знаю, что воровал не принадлежащие тебе артефакты и заклинания, знаю, что ты врал мне про свою жизнь! – начала срываться на крик Блум – знаю, что ты хранитель темного Огня Дракона… - это фраза была сказана в разы тише предыдущих с толикой разочарования – вот почему я тогда почувствовала тепло… -Наши огни связаны и притягиваются друг к другу, – продолжил маг – Блум, 18 лет назад я уничтожил Домино, но не по своей воле, меня… Не дав договорить магу, охранник выпроводил принцессу Домино из помещения. Валтор остался один. Он больше ее не увидит. Маг воспроизвел в своей голове образ рыжеволосой, стараясь как можно четче запомнить все черты ее лица, как вдруг маг заметил под ее глазами обильное количество тонального средства – она плакала, плакала из-за него. Именно демон стал причиной так нежеланных для него же самого слез на милом личике принцессы. «Она не простит меня»