Лисье счастье или переродитесь в другом мире

      Я много книг читал, где герой, умирая, попадает в тело герцога там или еще кого. Но сегодня впервые столкнулся с этим. Ведь сегодня день, когда я умер. А начинался-то день просто чудесно. Горячие губы Славы вывели дорожку из поцелуев, а его рука двигалась по стволу, заставляя организм проснуться от возбуждения. Открыв глаза, я встретился с ним взглядом. Синие озера смотрели на меня с хитринкой и явным возбуждением. Его губы впились в мои, в то время как одна рука продолжила двигаться, а вторая запуталась в волосах. Мои мысли были далеки сейчас от материального, хотелось только одного. Продолжения. О чем я и не преминул ему прошептать, когда он оторвался от меня. И опустившись на спину, утянул меня за собой. Посадив на свои бедра, он, помогая себе руками, наклонил меня к себе и резко приподняв за ягодицы насадил на свой член. Разряд боли пронзил меня с копчика до головы. Застонав от ощущений, я полностью лег на него. Его ничего не смутило, хотя, как мне кажется он понял, что этот стон был явно не от страсти, так как он начал двигаться. Очень быстро боль сменилась страстью и стоны стали протяжнее, дыхание сбилось ко всем чертям. Вцепившись в его плечи, я просил и умолял двигаться быстрее, чувствуя, как пружина внутри начала натягиваться все сильнее. Внутри, как будто реактивы смешивали и катализатором был член любовника. — Прошу… Сла.ва. быстрее. — - Дыхание начало подводить, тело просило разрядки. Он меня услышал, но вместо того, чтобы двигаться быстрее, замедлился. Сменив позу так чтобы, я был снизу, он и вовсе остановился, и продолжил целовать. — Давай сегодня не будем вылезать из кровати? — Спросил он меня, оторвавшись от и так истерзанных губ. — Не могу, ты же знаешь. Я врач и должен спасать животных. — Пока ты спасаешь других, мне надоедает тебя каждый день ждать. Гадая придешь ли, ты ночевать или опять уснешь у себя на работе. — Говоря это, он просто встал. Какого хрена? — Мне нужен мужчина, который будет согревать мою постель, а не пропадающий несколько дней на работе. Тут я глянул на часы и резко подорвавшись, полетел в душ, крикнув на ходу: — Слава, давай вечер поговорил, обещаю сегодня вовремя приду? Опаздываю. — Да, конечно. — Был мне лаконичный ответ. Надевая джинсы и майку, я понимал, что на завтрак времени нет. Поэтому вихрем пролетев по квартире, схватил рюкзак, который никогда не разбираю и сунув ноги в кроссовки, вышел, захлопнув за собой дверь. «Да прекрасно начавшийся день не мог быть плохим. Сегодня должно быть все хорошо!» Так я думал, но уже тогда в груди засел какой-то червячок предчувствия. Но я, подавив его силой воли, улыбнулся солнечному дню. Проходящие мимо девушки и женщины, оборачивались на меня, но я давно привык. Имея довольно милую внешность, я с детства привык к вниманию взрослых и ровесников. Даже иногда попадал в неприятности. Но из-за того, что как раз-таки привлекал, я пошел в секцию карате и теперь могу защитить себя. — Ну, что ночью были какие-то происшествия? — спросил я у Олега, дежурившего ночью. — Да, привезли новых пациентов. Одна женщина осталась здесь со своим песиком, я ее разместил в нашей каморке. — Отчитался он. — Хорошо, а что с пациентами? Ты осмотрел их? — Да, одна кошка, просто проглотила комок шерсти, вот ее и стало плохо, я ей помог, вызвав рвоту, так что она уже дома. Пса осмотрел, но ты же понимаешь я всего лишь второкурсник на ветеринарном, знаний пока недостаточно. Ещё один кот, но с ним тоже все не радужно, похоже нужно хирургическое вмешательство. По крайней мере, об этом говорит рентген и анализы. — Хорошо, сейчас же осмотрю. — Говорил я, когда заходил в кабинет осмотра. — Приноси первого, осмотрим и можешь идти. Он принес кошку, которая выглядела плачевно, но не мяукала, так как ей вкатили обезболивающее. — Так, что тут у нас? — Задав риторический вопрос, я посмотрел в карту и начал ощупывать живот. — Так, так, что тут у нас? Хм, сколько ты ей обезболивающего вколол? — Одну дозу, как и предпринято. А что? — Понимаешь, ее же ты рентгеном не просветил, да? — Нет, а нужно было? — Недоуменно спросил он. — Понимаешь, она беременна. Так что нужно было просто дождаться, когда она начнет рожать и принять роды. А ты? Даже не знаю все ли будет хорошо с котятами. Ты что раньше никогда не видел беременных кошек? — Нет. В общем выполняя свою обычную работу, я не заметил, как прошел весь день и нужно было идти уже домой, как и обещал Славе. Так что задержавшись на полчаса, я все же залетел еще и в магазин чтобы купить разных вкусняшек. Так что к дому я подходил с полным пакетом разных продуктов, как сладости, так и мясо, которое достаточно будет поставить в духовку. Заходя в квартиру, я насторожился от звуков, которые шли из спальни. Стоны, которых здесь быть не должно. Поэтому я на цыпочках прошел в двери и тихонько ее отворил. Мои глазам предстала омерзительная картина, зато теперь понятно почему он сегодня говорил, что хочется теплой постели. Чёрт, но почему моя-то спальня? — Какого хрена, Славик? — Ворвался в комнату я, увидев два извивающихся тела на кровати. Я всегда думал, что мой парень не может быть с девушками, что он гей, а оказалось… Каким же я был глупцом. Горько усмехнувшись, я приказал выметаться из своей квартиры и не забыть захлопнуть дверь. Потом видя, что они выполняют всё, просто вышел на улицу. Впервые за долгое время достав сигареты, я закурил, а ведь бросил, так как Славе не нравились курящие. Черт, я ведь на многое изменил видение, чтобы ближе к нему не только физически, но и духовно. Влюбился как последний идиот! Взлохматив голову, я с криком полным боли, поднял ее вверх, смотря на всегда радостно светящуюся луну, но сегодня он была так холодна и равнодушна. Почему? Что я такого сделал, что нужно было так поступать? Ведь мог же сказать, что расстанемся или он думал, что не отпущу? Я ведь давно усвоил правило: если любишь — отпусти. И не стал бы привязывать его к себе. Пришлось повернуть голову, когда услышал, как захлопнулась подъездная дверь. Моя сгорбленная от боли предательства дорогого мне человека спина, мгновенно выпрямилась. Через минуты пять послышался перестук женских каблучков и уверенная знакомая поступь бывшего. — Скажи и давно ты таскаешь шлюх в нашу постель? — На этот вопрос девушка вскинулась и хотела что-то гневно ответить, но он просто схватил ее за руку, заставив замолчать. — Почему не сказал, что я тебе надоел, а? — Мы с Катей ужу месяца три встречаемся. — Его голос полный отчужденности, звучал набатом у меня в голове. — Ты же знаешь, что кроме общежития мне некуда привести девушку. А молчал я, даже не знаю привык что ли уже постоянно молчать. Ты ведь постоянно приходил уставший и сразу же засыпал, но я терпел. И что, что девушку привел? Потерпел бы, как и я все это время. Каким я был слепцом. Почему я не заметил, что он так изменился? Этого ведь нельзя не заметить. Так почему? Он, что такой гениальный актер? Ничего больше не говоря и не спрашивая, я просто развернулся и пошел гулять по улицам ночного города. Многие знают, что большие города не спят ночью преображаясь. Но мало кто знает, что город не просто изменяется, нет, город скидывает уж привычную ему маску приличия. Ведь ночь — это время бандитов, воров, убийц и других криминальных личностей. Почему я это знаю? Потому что в шестнадцать, возраст бунтарства, впервые сбежал из дома. Сейчас уже даже, если сильно напрячь память, то не вспомню из-за чего. Но тогда, я думал, что поступаю правильно. Я почти месяц прожил на улицах этого города, прячась в тени и скрывая внешность от других таких же как я бунтарей и отщепенцев общества. Мне повезло, что почти в ту же неделю побега, я смог прибиться к достаточно крупной банде и в том, что, скрывая лицо тканевой маской, я смог выдумать достаточно реалистичную историю о том, что сильно обезображен. Они поверили и никогда не просили снять маску. Может я больше провел на улице, только почти месяц спустя всю банду повязала полиция. Уже сидя в камере, мне пришлось снять свою защиту. А спустя каких-то сорок минут рыдающая мать и злющий отец забирали меня оттуда. После этой выходки, как сказал орущий дома отец, меня отправили в Японию, учиться, там же я закончил университет на ветеринара. Но поработать не успел, меня вызвали сюда из-за смерти родителей. Как говорили полицейские, отец не справился с управлением, и они вылетели с дороги прямиком в кювет. Похоронив их, я не смог вернуться назад, так что просто остался жить в квартире, что перешла мне в наследство и так и не продал, ведь это память о единственных дорогих людях. — Опа, какой красавчик! — До моего заторможенного сознания не сразу, но дошло, что это могли обращаться ко мне. Поэтому я поднял лицо, что б видеть говорившего. Их было трое и было понятно, что живым я могу и не выпутаться из этой передряги, все же занятия я давно не посещал, уже мог все забыть. И почему мои ноги привели меня сюда. В безлюдную, ну почти, подворотню, когда здесь эти отморозки? Похоже мой инстинкт самосохранения совсем не работает. — Ребят, давайте разойдемся мирно? — Попытался я разрулить обстановку. — Только сначала ты отдашь нам всё: цацки, мобильник, деньги, а там возможно и разойдемся. — Говоря это он играл перочинным ножиком, в то время как второй держал бейсбольную биту (эй, мы же не в Америке!), а третий что-то наподобие кастета, но какого-то странного. — Но у меня ничего нет. Похоже зря я это сказал, так-ка в мою сторону пошли двое его подельников, когда он сам стоял и просто смотрел на всё это. — Тогда мы просто разукрасим твою мордашку. Мужику не пристало иметь такую внешность. А шрамы ведь украшают мужчин, да? — Говоря все это тот, что с кастетом попытался нанести мне удар, повезло, что тело все еще хоть, что-то все же помнило, поэтому я смог увернуться от удара, нанеся ему свой. Он отлетел от меня, ударившись о стену. Это стоило мне того, что я потерял второго из виду, а он времени зря не терял, зайдя за спину и ударив мне по голове. Сознание потерял я моментально. Очнулся уже в сыром подвале прикованный к трубе наручниками. — О, слышь он очнулся, Дэн. Что будем дальше с ним делать? — Это все тот же тип с кастетом, оказывается он все это время наблюдал за мной, сидя на стуле и заметил, когда я пошевелился. — Развлечемся и прирежем, а труп можно и на свалку выкинуть, там его не сразу найдут, если вообще найдет. — С этими словами перед моим лицом появился их главарь. — Дэн, он же мужик? — Голос выдавал отвращение к подобному. — Какая разница баба под тобой или мужик? Если не хочешь можешь выйти и не смотреть, да, Толян? — Угу, выйди и все. — Третий голос был мне незнакомым, скорее всего это тот с битой, который не разговаривал во время драки. Что? Изнасилуют и убьют? Какого хрена? Что я тебе сделал, Бог? Ну, подумаешь не верю, так это не значит, что нарушаю заповеди. Когда ко мне приблизился главарь. я просто пнул ему в пах, чем только разозлил его. Выхватив нож, он загнал его мне в живот, попал по печени. А с таким ранением долго не живут, если не оказать вовремя помощь. Вырвав нож из живота, от выпрямился и начал пинать меня, чаще доставалось животу и лицу, но это меня уже не волновало, ведь кровь толчками выходила наружу. Не знаю в какой момент я закрыл глаза, но открыв я не ощутил боли от ударов только боль от нехватки воздуха. И голоса были как сквозь вату, причем преимущественно женские. — Простите, мы не смогли его спасти. Кого его? Я ведь жив и в относительном порядке, просто вдох пока сделать не получается, но есть ведь аппараты принудительной вентиляции легких. Да и кому могут сообщать такие новости, у меня ведь никого не осталось в живых. Раздались рыдания женщины, а мужской голос пытался ее как-то успокоить, говоря какие-то глупости о том, что она молода сможет еще родить. Тут меня совсем припекло, и нехватка воздуха стала критической, поэтому я решил позвать на помощь врачей закричав. И услышал в непосредственной близости от себя голос младенца. — Уа-уа. — Зачем они только положили меня в палату рожениц? Попытавшись открыть глаза, я встретился с еще одной трудностью, я не видел ничего, только сильно размытые очертания чего-то. Похоже кровопотеря не прошла зря и кроме слабости во всем теле, я еще и слепой. — Он…жив? — Неверяще спросила женщина. Да, я жив как видите и не собираюсь умирать! Попытавшись попросить воды, я снова услышал крик младенца. Да что же такое? Угомоните его уже. Но в следующее мгновение, я понял сюрреализм картины. Ведь я четко понял, что младенец- это я. Ведь нежные женские руки подняли меня и меня омыло чем-то. Похоже я заново родился, но почему-то помню полностью прошлую жизнь. А также тут, как в любимых книгах, есть магия. А потом меня передали в другие руки и нежный и мягкий женский голос что-то говорил мне, прикладывая к груди. — Мой сыночек, родной. — Это было слышно, но я не придавал этим словам значения, так как обхватив ртом сосок, я, давясь пил самое восхитительное молоко в жизни. Такое ощущение, что с каждым выпитым глотком, я начинал восстанавливаться физически. Каждый глоточек приносил новые чувства, смывая все печали прошлой жизни, даря свет и спокойствие. — Ну-ну, не торопись. Никто не собирается у тебя ее отнимать. Вам не понять. Вы же не помните вкус молока матери, как и я не помнил его раньше. Теперь я понял, что духи или боги, не знаю точно кто, но они дали мне шанс прожить жизнь заново. И я хочу взять от нее все, что мне может дать этот мир. — Сын, у меня родился сын. — Новый мужской голос ворвался в комнату как вихрь и оторвал от груди, начал меня вертеть, пытаясь рассмотреть со всех сторон. — Какой здоровенький! Спасибо, любимая! И меня вернули в самые лучшие руки — в руки матери. Шершавые руки отца тоже хороши, но они причиняют неудобство, в то время как мамины такие мягкие и нежные. Завозившись, я устроился на них с комфортом и под смех взрослых, уснул спокойным сном младенца, в прямом его смысле. В следующий раз я проснулся от мерного покачивания кроватки и тихого пения женщины. Услышав, что я завозился, она взяла меня на руки и накормила молоком, после этого я снова заснул. Так продолжалось почти семь месяцев, а потом я научился ползать и видеть, и меня часто начали выносить на улицу, что бы я мог шебуршать в траве под присмотром мамы или бабули. Так странно видеть новые лица, но ни этого удивило меня больше всего. Я помню момент, когда, открыв глаза я понял, что могу видеть всё довольно отчетливо и лицо склонившейся в это время надо мной женщины я запомнил навсегда, вырезав его на сердце. Ведь она была мамой, не знаю откуда я это понял, но то что это она, смог убедиться, когда она со мной заговорила. Лицо в форме сердечка, насыщенные зеленые глаза, в окружении пушистых ресниц, вздернутый нос и пухлые губы, а также длинные густые рыжие волосы. Это первое, что бросилось в глаза, но в следующее лисьи ушки, торчащие из ее головы. И тогда я понял, что нахожусь не в своем мире, а в совершенно другом и это моя новая жизнь и семья, которую я уже люблю всем сердцем. Вечером, я смог разглядеть отца. Он также был довольно красив, но уши, как у волка и волосы были хоть и рыжими, но больше к коричневому шли. Они оба были очень молодыми, это потом я узнал, что оборотни, а это были именно они и я теперь отношусь к той же расе, долгожители и по внешнему виду почти и не скажешь, что из уже даже может быть за сотню. Тогда я пообещал себе постараться забыть прошлую жизнь и начать заново. В пять лет произошел мой первый оборот. Родители были в полном шоке, ведь рано, но потом списали на чудо рождения. Маленький лисенок был прекрасен, как рассказывала мама несколько часов спустя, когда я смог обернуться назад. — Ты такого необычной расцветки. Среди нас нет таких. Ушки полностью черные, а мех, хоть и рыжий как у всех из нашего вида, но намного ярче, прям как твои волосы. — Мои волосы и вправду имели слишком яркий оттенок, такой огненно-рыжий, в то время как у мамы и папы были янтарный и темно-рыжие оттенки. — Кстати у тебя почему-то нет белого кончика на хвосте, что немного странно. — Задумчиво закончила она мне описывать мою вторую ипостась. — Мама, но…я…ведь красивый, да? — Очень, сынок. Запомни ты самое долгожданное чудо. — Самые родные руки этого мира притянули меня к груди и крепко обняли. Тогда я и не знал, что я действительно «чудо» в прямом смысле этого слова. Они в браке уже больше двадцати лет и за всё это время у них появился только я. Но это узнал я чуть позже, лет в пятнадцать. А через одиннадцать лет в наши земли пришла война и отец, как и несколько мужчин, ушел воевать. Хорошо, что нам на выручку пришли вампиры, которые изменили исход битвы в лучшую сторону. Мама тогда говорила, что у людей появилась новая вера и следуя канонам этой религии нужно уничтожать все, что не мог создать их Создатель. Я сильно переживал за отца, ведь многие получали письма, а он всё никак не писал. — Мама?! — Залетал я каждый раз в их комнату, когда слышал ее плач. — Я чувствую, что с ним всё хорошо! Мама, верь! Он точно в порядке. — Но кто поверит десятилетнему парнишке?! Вот и она не верила. Но несмотря на мои уговоры, я начал замечать, что потихоньку она начала угасать. Сначала пропал блеск глаз и волос. Это происходило постепенно, почти незаметно. Я каждый раз пытался ее расшевелить, но ничего не помогало. С каждым днем становилось только хуже. Месяца через три она отказывалась есть и не могла встать, я плакал и умолял не покидать меня, но она только вздыхала, улыбалась и приговаривала, что, если с ней что-то случиться, то обо мне будет кому позаботиться. Через полгода, несмотря на то, что я боролся и заставлял ее не сдаваться, она больше не могла говорить. — Мамочка, что будет, когда папа придет? Он же ругаться на тебя будет, давай кушай. — Пытался я ее уговорить скушать хоть немного. Я не замечал, что слова о папе приносят ей боль. Но спустя много лет вспоминая эти моменты я называл себя дураком и бессердечным придурком. Лекари и целители только руками разводили и не могли ни чего сказать. Злясь на них и весь мир, за то, что отбирают самое дорогое на свете, я выгонял их и тащил других, но ничего не менялось. Я не сдавался, многие в поселении смотрели на меня как на восьмое чудо света, ведь, по их мнению, мне рано заниматься таких, но они не знали, что в этом маленьком и хрупком теле взрослая и сильная теперь душа. Война закончилась и войско, состоящее из вампиров и оборотней, оттеснила людей с наших земель и даже немного зашло на их. Но когда мужчины вернулись, и я встречал каждого заходящего с такой надеждой и вопросом в глазах, что они старались по быстрее исчезнуть с поля моего зрения. С каждым часов мое сердце сжималось в плохом предчувствии, ведь возвратившихся с полей боя все меньше заходило в ворота, и многие жители уже начинали выть и плакать, даже вывешивали черные тряпицы с красной окантовкой. Когда наступил вечер и больше ни одного мужчины не зашло за последние несколько часов, я, опустив ушки и волоча хвост побрел к своему дому, к маме, которая так же, как и я, ждет отца. Только там меня ждал еще один удар. Сердце мамы, которое в последнее время начало стучать более уверено, да и она сама пошла на поправку, перестало биться и как я не пытался, вспоминая все прочтенные лекции БЖД и уроки по ОБЖ, у меня ничего не получалось. Мама была такой холодной и как будто спящей, что меня охватила в первые за все время истерика. Размазывая слезы и сопли по всему личику, я пытался успокоиться, но ничего не получалось, я понимал, что остался один. Где-то подсознательно я чувствовал, что больше никого у меня нет. И сегодня я потерял последнее родное существо. Утром соседка пришла навестить меня, но нашла только мать. Я же не хотел никого видеть, поэтому обернулся лисенком и забился в угол под кроватью. Нет, меня нашли, но вытащить так и не смогли. Уговоры не помогали, а как только ко мне протягивали руки, я начинал шипеть или кусаться.\ Маму похоронили тем же вечером, я приходил ночью посмотреть и попрощаться с ней. Про отца я так и не узнал ни чего, хотя и пытался подслушать разговоры взрослых, но никто не чего не знал. Это удручало. Так мое тихое счастье продлилось всего каких-то шестнадцать лет.