Конец печальной повести

— Федя~я, ты понимаешь какой сегодня день! — прокричал Гоголь, мечтательно покружившись с раскинутыми в стороны руками.       Солнце уже начинало садиться за горизонт, освещая улицы золотистым оттенком, когда Достоевскому неожиданно написал его «Шут» с энергичным предложением-приказом погулять во дворе, пока ночь окончательно не вступила в свои права. Парни уже двадцать минут бродили по своему району, с умиротворением (по крайней мере, Гоголь) наблюдая за детьми на детской площадке, редкими бабочками на пышных бутонах роз, что посадила соседка и каждое утро бережно поливала их. — Остался месяц до нашей взрослой жизни! Бедность, голод, экзамены и реки водки с пивом! ну не красота же, а, Федь? — парень хитро сощурил глаза, улыбаясь словно настоящий лис, и толкнул своего больше обычного мрачного друга. А Феде то и радоваться нечему, зная, что ближайший год проведёт в тишине и спокойствии. Непривычно. Неприятно. — Не хочу тебя огорчать, но позволь напомнить тебе одну вещь… — Достоевский поднял свои необычайно прекрасные и горячо любимые Гоголем глубокие глаза, в которых помимо грусти вовсю плескалась злость и ярость. На свою беспомощность. На всю ситуацию в целом. На себя самого. — Я младше тебя на целый год. — Раздраженно отчеканил Фёдор, невольно, а может и нарочно заставив стереть озорную улыбку с лица друга. — Это тебе, дражайший друг мой, восемнадцать. И это ты будешь перебиваться с хлеба на воду, живя от стипендии до стипендии, когда я останусь тут — совершенно один, без друзей, без кого-либо и без тебя!       Достоевский и сам не знал, что это на него нашло. Слова словно змеиный яд выходили из уст и жалили сердца обоих больнее ос. Фёдор, не выдержав всё это время давящего кома в горле и тяжести на сердце, наконец позволил себе отвернуться от Гоголя, от виноватого взгляда его покрасневших глаз и разорваться в слезах. И он никогда в жизни не позволял себе такой эмоциональности, всю свою злобу на этот мир, на несправедливость он годами подавлял в себе. Но сейчас, когда эмоции достигли своего предела, когда сердце уже стало не выдерживать этого давления. Когда осознание своего положения окончательно и невыносимо больно ударило по голове… Он не выдержал. За что сейчас себя ужасно корит, ведь он же не хотел слышать тихий всхлип самого эмоционального человека, которого любит всем своим холодным сердцем.       Мгновенье и крепкие руки пылко обняли хрупкое, болезненно худое тело, прижав со всей своей любовью к своей груди и позволив себе уткнуться в изгиб бледной шеи, на которой до сих так и не прошли багровые засосы недельной давности, и вдохнуть уже родной запах. Николай чувствовал как душа Фёдора разрывалась на части, как мелко трясло его от столь болезненных рыданий. И, о Господи, как же ему самому хотелось сейчас разреветься! Упасть прямо на асфальт и затопить весь Петербург в своих слезах. Но он боялся, что только сильнее ранит и так разбитое сердце Достоевского. Боялся, что сделает только хуже. Только больнее. — Прости… — Всё, что Коля смог себе позволить — это лишь тихий шёпот на прикрытое чёрными как смоль прядями волос ухо и нежные поглаживания по мокрой от пота спине в белой рубашке. — Прости, пожалуйста…

***

      Закон тяготения Ньютона говорит, что чем дальше тела друг от друга, тем меньше сила их взаимодействия. Об этом Фёдор узнал в седьмом классе, а понял на практике лишь на своём выпускном. Беззвездное ночное небо сверкало синим фейерверком, когда юноша с полупустой бутылкой водки вошёл на крышу загородного дома, что сняли на целые сутки его одноклассники. Небо сверкало зелёным в точь цвету глаз того, кто обещал впервые за год приехать на столь долгожданный праздник. До слуха Фёдора донесло неумелое пение «Сансары» своих бестолковых и вусмерть пьяных одноклассников, чьи лица он желал размазать по асфальту, а голосовые связки — выдрать голыми руками. Горло обожгло дешёвое спиртное, а перед глазами в очередной раз за день появилась пелена из слёз. От злости к своей же слабости. От отвращения ко всему этому дню. От обиды и разочарования к единственному лучу света во всей этой тьмы жизни.       И сколько бы Достоевский не пытался заглушить эти мучения второй бутылкой сорокаградусного, тяжесть с груди так и не ушла. Достав телефон из кармана чёрного пиджака, он дрожащими руками разблокировал его, чтобы вновь прочитать последнее сообщение своего «Шута», из-за которого с течением времени гнев нахлынывал всё с новой силой. Первое июня 4:23 «Федя, я ОБЕЩАЮ! Слышишь? О-бе-ща-ю! что твой диплом мы обмоем так, что ты в жизни больше на водку не взглянешь))))))))» — Какая благородная ложь… Как и каждое твое слово. — И снова большой глоток горячительного, после которого иссякло последнее успокоение в виде пол-литра дражайшей водки.       Руки так и чесались написать яростное и слёзное сообщение, дабы высказать всё то, что он чувствует и какая же ты тварь, Гоголь. Да значок загрузки и отсутствие какой-либо связи, которую до сих пор одноклассники Фёдора не могу наладить, всё сильнее ломали и так разбитое сердце. Даже последнее написанное Достоевским сообщение горело лишь одной галочкой. Теперь и не узнать прочитал ли Николай его и был ли Коля в сети вообще… Положив телефон обратно в карман пиджака, парень поднял голову вверх на переливающийся разными цветами небосвод. На душе было гадко, а сердце всё продолжало биться о грудную клетку, качая кровь и давая жизнь столь противному телу.       Мерзость. — Может оно и к лучшему?..       Небо сверкало красным, когда горящие нездоровым румянцем щёки обдул северный ветер, а до поплывшего пьяного сознания донёсся еле слышимый шёпот лукавого, хотя может это и не он вовсе, а сама прогнившая душа Достоевского. Но это уже никакое значение не имеет. Ведь всё, что он говорил — правда. Он во всём прав!       Фёдор, одурманенный столь ужасной идеей, не понимающий, что сейчас делает, бросил пиджак куда-то рядом на черепицу крыши и встал на самый край. Три этажа по три метра каждый отделяли его до красивого узора жёлтой брусчатки. — Очень жаль… — грустная улыбка тронула покусанные губы парня, а по бледной щеке покатилась вниз последняя скорбная слеза.       Небо перестало сверкать красками, когда на чудесном узоре жёлтой брусчатки растеклось громадное кровавое пятно, поставившее жирную багровую точку в печальной повести Достоевского под названием жизнь.       А на душе всё так же гадко…

***

У Вас 1 Новое сообщение! Шут: «Федя, ты не представляешь, что со мной произошло! Хотя, мне кажется, что ты уже сам во всём догадался, ведь кто, если не ты, знаешь меня как облупленного! Ха-ха-ха-ха, ладно-ладно, любовь моя, шутки в сторону. Твой горячо любимый «Шут» умудрился сесть на телефон, сломав его к чертям собачьим, дурень, по-іншому не скажеш! Пришлось раскошелиться и купить новый! благо сим-карта цела осталась… НО! хоть я и без денег даже на метро, хе-хе, всё равно найду способ приехать к тебе. Сердечно извиняюсь, душа моя, что не явился на вручении, сам знаешь как быстро у нас работают в магазинах… но у нас же вся выпускная ночь впереди! Да что там, вся жизнь и все следующие дни будут наши! Ха-ха-ха-ха, так что, Феденька, бегом пиши адрес, где ты там сидишь-грустишь без меня, ведь заранее ты этого сделать не догадался, дурень… Неужели я снова встречусь с тобой, знал бы ты как я скучал! Скорей бы увидеть тебя вновь…»