Посетитель нагло врёт

Проснувшись около пяти утра, Арсений покидает квартиру и медленно, но верно, возвращается домой. На улице кромешная темень, руки мерзнут до красноты на коже, ещё и пар идёт изо рта. Тишина приятна, она ласкает уши, дарит спокойствие. Ботинки шаркают по асфальту, ветер шумит в ушах, а глаза цвета льда то и дело слезятся. «Завтра точно будет лучше, чем вчера» — с такой мыслью просыпается Попов, словно очнувшись от долгого кошмара длиною в полтора года. Как будто всё это время требовалось вылить все эмоции наружу, заснуть в родной постели, осознать происходящее вокруг. Редкие машины освещают дороги, зеленый свет светофора отражается на влажном асфальте. Очень красиво. «Что мне делать в этом отпуске?» — задаёт себе вопрос бариста, пересекая улицу одну за другой. Остаётся ещё куча времени, которое всё же может стать лекарством для излечения раненой души Арсения. Попов доходит до дома, открывает дверь парадной, не спеша поднимается по ступенькам. Каждый его шорох слышен, даже дыхание. Арс не чувствует себя одиноким, напуганным или ошеломленным. Сейчас он как никогда чувствует себя замечательно. Когда бариста заходит домой, он первым делом проходит в комнату и заваливается на кровать. Казалось бы, что Попов должен был выспаться ещё в той самой квартире, однако прогулка забирает абсолютно все источники силы, поэтому Арс мгновенно засыпает до самого обеда. Сон, на удивление, здоровый и без каких-либо мрачных или наоборот светлых видений. Попов сквозь дремоту снимает очки, накрывается пледом. Тело, наконец, расслабляется, давая комфорт душе и разуму. Около десяти часов утра бариста вновь открывает глаза и понимает, что у него хорошее настроение. Не из-за друзей, не из-за Антона, не из-за зарплаты, а просто потому, что выспался. Может показаться мелочью, но на самом деле для Арсения это как никогда ценно. Попов готовит сладкий кофе с молоком, принимает горячий душ, надевает белый махровый халат. Теперь он напоминает себе девушек с приложения, где бесконечно постятся эстетичные фотографии. Арс садится за рабочий стол, открывает ноутбук. Серёжа, как всегда, приглашает снова сходить в клуб, Оксана зовёт на чай, однако это всё кажется неважным, все мысли сбегаются к одному, заветному имени: «Антон». Попов открывает первый ящик в столе и достаёт из него красочный рисунок Шастуна. Сердце мгновенно начинает щемить от того, как хочется его увидеть. Вновь размышления крутятся вокруг парня. Стоило ли так грубо отталкивать Антона? Всё же, он такой же сирота как Арс, у него никого на этом свете больше нет, и чувства по отношению к баристе явно были искренними. Попов из-за накопившейся агрессии не смог поверить словам Шастуна, но теперь переосмысливая, понимает, что это была чистая правда. «Похоже, что он поначалу испытывал ко мне жалость…но вот как закрутилось» — решает для себя Арсений, рассматривая зеленые глаза на рисунке. Бариста неуверенно заходит в телефон, а конкретно в переписку с Шастуном. Попов будто бессознательно набирает текст, содержащий всего два слова: «Давай встретимся». К удивлению Арса, Антон отвечает почти сразу же, всего спустя минуту: «Давай, когда тебе удобно?». Бариста предлагает встретиться в семь часов вечера на дворцовой площади, в момент, когда солнце опускается за горизонт. Шастун соглашается и вновь исчезает из жизни Арсения, пропадая из сети. Попов выдыхает и начинает задумываться о себе. Теперь жизнь изменится навсегда, ведь Антона Арс больше никогда не отпустит. Как же до дрожи хочется каждое утро видеть эти майские луга, весеннюю листву и яркие изумруды. Окунуться в теплоту взаимных чувств, ощутить безопасность, твёрдую почву под ногами. «Поскорее бы» — думает бариста, наслаждаясь обедом. День словно идёт очень медленно, текуче, будто придётся ждать несколько лет, но, хочешь того или же нет, время всё-таки идёт к вечеру. За окном темнеет, а телефон, ключи, кошелек оказываются в кармане верхней одежды. Смольные волосы причесываются, а взгляд репетируется в зеркале. Наверное, именно сегодня Арсений выглядит по-настоящему красивым. Без мешков под глазами, красноты, опухшего лица. Бариста пытается улыбнуться отражению, выходит даже на удивление мило. Арс одевается в нечто черное и обтягивающее, а сверху, как обычно, привычное пальто. Шаг за шагом бариста выходит из квартиры, парадной, затем и из двора. Ноги сами несут навстречу к самому очаровательному человеку в этом своеобразном мире. Хочется чуть ли не скакать, танцевать, расплываться в дурацкой улыбке. Попов даже подмигивает ребенку, сидящему в коляске, когда проходит мимо детской площадки. Арсению теперь и наушники не нужны, песни о любви сами образуются в голове, остаётся лишь подпевать припев. Стоит посчитать до трех, и оказываешься в самом романтичном месте Питера. Тут малиновый закат, уличные музыканты, художники, а ещё много-много молодёжи. Фигуру Антона Арс найдет из тысячи — худой высокий силуэт врезается в глаза цвета моря моментально. Парни встречаются влюбленными, немного смущенными взглядами и начинают медленно приближаться к друг другу. Сердце на удивление спокойное: стучит в пределах ребер. Разум тоже молчит, похоже, что Шастун больше не вызывает ту самую безумную страстную тревогу. На её место приходит тёплое умиротворение. — Прости, Антон, я был не прав, — первое, что произносит бариста, когда парень подходит на расстоянии метра. Он сегодня необыкновенно красив: кучерявая русая чёлка обаятельно спадает на лоб, глаза сияют, а губы такие яркие, словно цвета вишни. — Я так скучал, — отвечает Антон, а потом подходит ближе и зажимает в объятьях Арсения. Попов ласково приобнимает парня в ответ. На удивление, Шастун теперь не обжигает, не ранит, не опаляет, а лишь слегка греет через холодную ткань черной куртки. — Я тоже, я по уши влюблен в тебя, до безумия, — шепчет торопливо Арс, пока чувствует смелость признаться. Парень ласково целует лоб Арсения, сжимает его тело до хруста, глубоко вдыхает родной запах. Попов поднимает глаза и встречается с нежным взглядом бескрайних полей. Антон склоняется над ухом баристы и шепотом предлагает уйти куда-нибудь, где они останутся наедине. Мурашки от волнения проходятся по спине Арса, когда он кивает и также тихо отвечает, предлагая пойти к нему домой. Шастун соглашается, отпускает худого баристу из своих крепких объятий и властно берет его за руку. Кажется, будто они теперь одни на свете, остальные лишь массовка. Парни идут безмолвно, их общение заключается в ласковых прикосновениях пальцев по тыльным сторонам ладоней друг друга. У Антона рука теперь едва тёплая, даже немного прохладная. Бариста не верит собственным чувствам, удивленно озирается на профиль любимого человека. Однако Шастун никак не изменился — он всё тот же: спокойный, большой, уверенный. Неужели сам Попов теперь другой? События последних дней сыграли с ним своеобразную психологическую терапию? Или новая откровенность, раскрывающая все карты, позволила им настолько сблизиться с Антоном, что парень больше не кажется чем-то опасным и тем самым дико привлекательным? Ответа Попов не знает, он принимает условия игры, поддаваясь собственным ощущениям. Вскоре они оказываются наедине. Никто из них не включает свет, единственное, что освещает квартиру — фонари, чужие окна и едва остающийся закат. Антон тут же падает на кровать, придавленный весом баристы. На их телах ничего не остаётся, кроме влажных поцелуев и розовых засосов. Комната наполняется звуками скрипящей постели и стонами Шастуна. Попов двигается медленно, словно дразнит, издевается над желаниями парня. Тот же сам насаживается, при этом успевает обцеловывать бледную шею Арсения, кусать ему мочки ушей и сжимать до синяков плечи. Арсу до безумия хорошо, он сверлит глазами тело Антона, как он изгибается в спине, как сияют зеленые глаза, наслаждается, как Шастун просит быть быстрее, быть жестче. Ночь окутывает, сближает, доводит до пика. — Арс, — тихо шепчет Антон, когда член касается нужной точки. Возбужденный орган прижимается к животу баристы, Попов принимает решение резче двигать по нему ладонью, заставляя еле сдерживающегося Шастуна кончить на них двоих. Арсений извергается следом, не успев отдалиться. Бариста обессилено падает рядом с Антоном и пытается выровнять дыхание. Парень мгновенно поворачивается и нежно зацеловывает лицо Арса. Тот стесняется, глупо улыбается и предлагает принять горячий душ. Они бесконечно трепетно целуются, прижимаются телами друг другу, не могут сдерживать смущенные выражения лиц. На сердце так хорошо, настолько приятно, словно рай действительно существует. — Я люблю тебя, моё кудрявое солнышко, — мягко произносит Арсений, вдыхая запах молочной кожи любимого человека.