Desired Choice

«Ты не одинок в своём одиночестве.»

***

«Лиам…»

Шерлок внезапно замолкает, отдёрнув руку от кармана своего пиджака. Он не успевает договорить свою мысль вслух, поспешно откашливаясь. В голове крупной пеленой всплывает то, что он предпочёл бы стереть из памяти навсегда, выжечь полностью и без остатка, спрятать в сундуке своего разума на и никогда больше не возвращаться. Он предпочёл бы выкинуть ключ от всех замков куда-то далеко, за пределы сознания, просто забыть. Забыть и не вспоминать. Никогда. Кто-то сочтёт это запретным плодом, сочным и сладким яблоком, которое манит и искушает чужую душу, а кто-то, подумав, добавит к получившемуся «желаемый». Та самая заветная фраза, крутящееся на языке так долго, что уже не сосчитать. Если о ней много думать, она безжалостно сможет продавить лёгкие огромным камнем, словно те хрустальное стекло, заставляя задыхаться.

«Лиам, прости меня.»

Казалось, и вечность так долго не длится. Казалось, и вечность так долго не ждёт. Как заученный стих, как нужную в такое время молитву, Шерлок проговаривает полюбившееся ему имя почти по буквам, но оно так и остаётся висеть в воздухе мелкой тучкой дыма сигарет. Это имя с гордостью носил особенный для него человек. Именно сейчас этот человек стоял возле, примерно в пяти футах, внимательно вслушиваясь в морскую тишину. Если Холмс протянет этому мужчине руку, тот без замедлений сможет дотронуться к запястью, взять за кисть и обжечь теплом своих мозолистых пальцев. Они были так близко, намного ближе, чем может показаться. Почти рядом, но всё так же далеко друг от друга. Он — прекрасная звезда в созвездии Скорпиона, такой непостижимо недосягаемый, он словно необитаемый остров посреди глубокого океана. Далёкий, загадочный и несуществующий. Детективу думалось, что ему снова снится дивный сон во сне. Холмс будто находится в волшебной сказке, в превосходной истории, так хорошо написанной кем-то, кто верит в силу любви. Уильям был невероятно красив, изыскан и величественно грациозен, словно созданная скульптором скульптура, как изумительный портрет, не имеющий ни единого изъяна. Он был той самой пленительной тенью, бесподобно танцующей в свете уличного фонаря. Его яркие пшеничные волосы с такой лёгкостью развивал морской ветер, что Холмс считал секунды до того, как падёт без явных признаков жизни от одного лишь взгляда его коралловых алых глаз, в которых горело рубиновое пламя. Шерлок так точно чувствовал своей кистью чужую сильную хватку, что невольно переставал дышать, замирая, словно статуя, на месте. Он знал каждый жест Мориарти и каждое его действие наизусть, он читал, вчитывался в него так, словно тот бы единственным. Той единственной священной книгой, страницы которой никогда бы не потеряли свою ценность. Уильям молчит, за эти полтора часа не произнеся ни слова. Последнее время, он предпочитает молчание и не очень многословен, но сейчас, сейчас другой случай. Он, ярко улыбнувшись небу и подперев острый подборок рукой, наблюдает за изменениями волн. Море кажется не таким привлекательным по сравнению с ним. Солнце кажется не таким ослепительно блестящим по сравнению с ним. Шерлок готов поклясться, он готов встать на колени, что отдаст свою жизнь или заключит сделку с дьяволом, лишь бы Уильям был в безопасности. Он готов на все, потому что любит. Потому что любил. По-настоящему любил. Искренне. Но Уильяма Мориарти больше нет. Его не существует. Он исчез, как и улыбка с лица Холмса пару лет назад. Если бы такому гениальному детективу однажды сказали бы, что он безответно влюбится в своего врага, он бы посмеялся этому человеку в лицо и покрутил около виска, мол, что за чушь. Шерлок никогда не думал, он даже предположить не мог, что и его защищённая натура будет подвластна чарам любви. Он держался от этого как можно дальше, не подпуская к себе никого, кто бы смог стать ближе, чем мог. Холмс не заводил ни с кем тесные связи, предпочитая быть одному и справляться со всем одному. Но, он стоял на деревянном мосту перед глубокой пропастью, не замечая, как играет с огнем, когда заводил знакомство с Уильямом. Он потихоньку начал испытывать к этому человеку симпатию, которая в итоге привела их к неудачному концу, к завершению сценария. Спектакль закончился на грустной ноте, заставив публику разрываться в отчаянии. Холмс так глупо верил и думал, что полностью лишён всех чувств и эмоций, но глядя на Мориарти тогда, в прошлом, он снова и снова убеждался в том, что чувствует. В том, что он простой человек. В том, что он способен слышать сердцем. В том, что он живой. Сердце, которое однажды утонуло в озере любви, смогло разрушить наложенные хозяином оковы и пропускало через грудь один удар сильнее другого. Привычный ритм был сбит, приятная уху музыка внезапно пропала, словно кто-то закончил играть на фортепиано, зажав последнюю клавишу. Феерический выход тишины из-за кулис, звук начинавшегося дождя и бушующих в урагане волн; детектив наконец слышал лишь частое биение органа чувств в своей груди и пустоту, заполняющую абсолютно пустую сцену. Шерлок так сильно ощущал пустоту рядом, вокруг себя, что его кожа покрывалась мурашками, а голос незаметно становился хриплым от страха. Никого, кто бы взял его за руку, кто бы улыбнулся и прогнал все злобные тучи над головой. Никого, кто бы переписал сценарий, сделав его счастливым. Ведь Уильям мёртв. Смысла жизни… Больше нет. Это случалось все чаще и чаще. Все чаще и чаще Шерлок не мог совладать с эмоциями. Его сны наполнялись яркими красками, его мир сиял так ярко только потому, что он наконец познал это странное ощущение, когда одержим кем-то настолько, что кажется, уже потерял голову. Его разум и мысли были едины с Мориарти. Но стоило Холмсу разомкнуть глаза и проветрить голову, как перед ним бушевали лишь волны, доносился смех детей и пение птиц. Много шума, много суеты, много людей, но среди них нету его. Нету единственного. Нету Уильяма Мориарти. Было уже поздно. Шерлок заботился о нём, старался поддерживать и давать опору, быть другом. Быть настоящим другом. Быть тем, на кого можно положиться. Тем, кому можно доверять. Тем, кого можно любить. Жалко только, что все это было лишь сном. Идеально придуманной фантазией, почти что утопией, сладким красным вином, которое вызывает опьянение в организме, помутнение рассудка в голове и разрушение прочных стен в душе. Холмс так сильно хотел прикоснуться к разбитому в мелкие осколки Уильяму, обнять и согреть его, такого невыносимо холодного и одинокого своим теплом и лаской, дать ему всё, чего тот желает. Детектив думал, что потеряет самообладание и все же, не сдерживая горячего порыва, примкнет к губам, в трепете которых так нуждается. Шерлок был готов подарить ему себя. Всего себя. Но Уильяма больше нет. Он мёртв. Он вихрем блуждает над морем, выискивая там то, чего не смог найти в людях. Холмс думает, что тот ищет любви. Хотя она была, буквально парила у него под носом, вся в сомнениях. Любовь была почти в двух шагах, но Мориарти был слеп на четыре вперёд. Шерлок Холмс отчаянно хотел подарить свою душу ему, отдав пылающее сердце в железную клетку тьмы. Он с радостью отдал бы свои искренние чувства в нуждающиеся теплые руки, отдал бы долгую жизнь тому, кто ее совершенно не ценит. Правда, Джеймс Мориарти не хотел всего этого. Он мечтал лишь умереть и забыться в облаках, будто и был тем самым страшным кошмаром. Он так сильно хотел, чтобы смерть коснулась его и забрала последний вздох, будто и не было ничего, что связывало Холмса с ним. Мориарти убеждал себя, что не имел и не будет иметь никаких глупых чувств, никакой привязанности. Он терзал душу ненужными сомнениями и недоверчивостью к людям. Он сделал свой выбор и сыграл роль так реалистично, будто сам не умел любить. Будто и не смог бы полюбить. Уильям всего-то хотел свободы. И Шерлок твёрдо решил, что даст её ему, ведь Мориарти нуждается в ней больше всего и это явно меньшее, что Холмс может сделать для него. Вопреки своим принципам и чувствам, детектив отпустит эту любовь, даст ей свободно парить, словно летящей в небе птице. Он должен был поступить так с самого начала. И он похоронит чувства там, где они впервые появились и расцвели удивительно прекрасным бутоном. Ничего, кроме шипов и алой крови, пахнущей металлом. Цветок завянет, если долгое время его никто не поливал. Шерлок был цветком. Для него глотком свежей и чистой воды был Лиам. Его несчастный Лиам, судьба которого разорвала его на части, заставила ненавидеть жизнь и хотеть смерть. Шерлок тоже вянет, ведь он покинутый всеми цветок. Он медленно и мучительно вянет, словно одинокая роза, растущая в пустыне. Без Лиама Холмсу нечем дышать. Останутся лишь шрамы. Глубокие и очень болезненные. Детектив, со слезами на глазах похоронит все воспоминания, всю радость и грусть, счастье и горе, похоронит самого себя, копая могилу около моря. Засыпая себя прибрежным песком, на котором когда-то стоял он — смысл и символ всего, с румяными щеками, небрежно зачёсаными волосами и счастливой улыбкой, Шерлок будет ощущать на своем лице странную влагу, потому что вскоре польется целый водопад. Водопад, оповещающий о том, что чувства никогда не увянут. Холмс когда-нибудь умрет, но его чувства, они будут жить в его сердце и вечно колоть душу острыми шипами. Море встретит их новыми волнами и солёным воздухом, а песочный берег будет одиноко пустовать. Он был для обоих местом, где можно было укрыться от чужих изучающих взглядов, спрятаться от ненужных слов, спрятаться от своих же мыслей, от самих себя. Берег этого моря был для них домом. Местом, где им были рады. Одним холодным днём августа Шерлок стоял тут один и смотрел вдаль, пытаясь найти смысл. Смысл его существования. Это место больше не является ему домом. Ведь его домом был Лиам. Мориарти стал морской волной, ищущей своё предназначение. Он превратился в чудесную сказку, которая всю жизнь будет напоминать Холмсу о том, что он не одинок. Эта сказка наполнена болью и страданиями, но она также вмещает в себе огромное количество чувств, которые детектив так сильно старался прятать от самого себя. Страницы любви, текст которых не врёт.

«А Вечность все же ждёт. Она будет ждать, сколько бы времени это не заняло…»

И Уильям всегда будет жить в сердце Шерлока.

«Ты тоже прости меня, Шерли.»

Всегда и навечно.