Fiesta

Джисон не знает сколько точно прошло времени, ибо в последний раз смотрел на часы ещё во время прелюдий. Он не знает стемнело ли уже на улице, ведь большие панорамные окна плотно завешены, чтобы солнечный свет не разбудил их поутру. Он не знает кто из его парней сейчас находится рядом с ним на кровати, а кто, дабы не мешать, сел напротив, наслаждаясь происходящим. Единственное, что Джисон знает – ему до одури хорошо, когда третий за вечер оргазм настигает его неожиданно, но приятно, лёгким покалыванием растекаясь по телу. У них был уговор: пока все остальные не полакомятся им, Джисон может кончить лишь три раза. Лимит он установил сам и, к тому же, подобный уговор касался не его одного, поэтому всё было честно и подогревало интерес. Если бы каждый из парней доводил его до оргазма, Хан бы наверняка потерял сознание от сверхстимуляции уже на четвёртый или пятый раз, что заставляло его чувствовать себя виноватым после, хотя никто на него не обижался. Впервые этим вечером он кончил от волшебных рук Феликса и милого розового вибратора в них. После изящных и длинных пальцев Хёнджина, что подготавливали Джисона ко всему, что будет происходить с ним сегодня, он, безусловно, был на пределе, но это совсем не означает, что Ли не довёл бы его и без этого – просто понадобилось бы чуть больше времени и более высокий режим вибрации. Может, ещё и мягкие губы на малиновой головке его вставшего члена, что, впрочем, и использовал Хван, дабы помочь младшему быстрее расслабиться. Ему даже не пришлось ничего делать. Феликс кончил практически сразу после самого Джисона от такой же – видимо, парной – игрушки внутри себя, пачкая бедро юноши и добавляя белого на его живот. В это время Хёнджин самостоятельно довёл себя рукой, смотря на это, и Хан ему благодарен, ведь не имел сил даже поднять ладонь и подрочить старшему. Он точно сможет продержаться? Помутнённое сознание может уловить лишь звонкий смех Феликса, поцелуи от них с Хёнджином в обе его щёки и чьи-то – вроде, смотрящего на всё это Чанбина – слова о том, что он хорошо постарался, но расслабляться слишком не стоит. Это не звучало эгоистично – они заранее это обсудили и Джисон был рад слегка грубым и граничащим с нежной похвалой фразам от некоторых парней, даже если они были брошены вскользь. Это заставляло его член снова встать. Положительно ответив на вопрос о своём самочувствии, Джисон натыкается взглядом на Минхо, что уже устроился между его ног, легко закинув те на свои плечи. Хан только сейчас осознаёт, что игрушка всё ещё находилась в нём, хоть и была выключена, но старший, похоже, не собирался её вынимать. Чувство подвоха и напряжение от того, что вибратор могут включить в любой момент, заставляли его немного прийти в себя, тем самым ненадолго отложив новый оргазм. У Джисона бёдра всегда чувствительные и Минхо этим каждый раз нагло пользуется – то метками покроет, то во время порки опустится чуть ниже и бьёт по ним, а не по отставленной покорно заднице. Этот случай не исключение, отчего Ли берёт стоящую рядом смазку и щедро выливает ту на мягкие бёдра, после плотно прижимая чужие ноги друг к другу и толкаясь туда. А Джисону до звёзд перед глазами хорошо, хоть от этого он и не кончает – Минхо пополняет коллекцию спермы на его животе раньше этого. Второй оргазм Хан получает от рук Сынмина, что всё же решил включить вибратор внутри него на первую скорость и трахнуть его в рот. Не чересчур грубо и быстро, но с оттягиванием волос и глубокими толчками – так, как Джисон любит. Единственное, на что младший тратит время после собственного оргазма, это щёки юноши, которые он бессовестно пачкает чужой слюной и остатками спермы, проводя по ним своим членом. Джисону казалось, что ещё чуть-чуть и он бы кончил сразу же ещё один раз. Он мог, но его откинули обратно на подушки, заставляя вспомнить как дышать. Чонин был следующим и Хан был рад этому: он продержался так долго и ему осталось помочь лишь трём своим парням, чтобы снять лимит на этот вечер и продолжить всё веселье уже без него. Он мог даже не считать всех, кто им воспользовался: Ян всегда выбирал быть именно пятым по счёту, хотя на правах самого младшего мог первым и без жеребьевки выбирать любое место, не считая тех случаев, когда сам находился в центре внимания. Скорее всего, ему просто нравилось состояние партнёра именно в такой момент вне зависимости от того, сколько тот уже кончил – у каждого из них был свой лимит, что перед любым подобным вечером можно было изменить. Джисон не был таким же уверенным в себе как Хёнджин, который однажды поставил себе ограничение в один оргазм, почти справившись с поставленной задачей, и не отходил так же легко как Феликс, которому хватало несколько минут отключки, чтобы снова быть в форме, из-за чего смог кончить больше установленных семи раз – Джисон не верит своим глазам каждый раз, когда видит, что младший после такого способен нормально вести диалог, хоть и был до жути уставшим. Три оргазма – идеальное для Хана соотношение, с которым ему самому было интересно: уложится он в лимит или нет. С меньшим количеством он просто не справится без чужой помощи, а после большего сверхстимуляция становится немного болезненной и вероятность упасть в долгую отключку и сабспейс намного выше. — Сони, — не сказать, что они часто общались между собой формально, но неформальное обращение от Чонина сейчас почему-то ощущается совсем по-другому, заставляя Джисона покрыться румянцем и скрыть ладонью лицо, — ты же будешь послушным мальчиком для меня? Позволишь мне первым сегодня трахнуть твою милую дырочку? Хан может лишь проскулить, но младший и это воспринимает за ответ, раздвигая испачканные в смазке бёдра и не встречая даже малейшего сопротивления. Даже если бы Джисон хотел, он бы попросту не смог сдвинуть дрожащие ноги, не имея на это сил. Он лишь слегка вздрагивает, стоит Чонину вытащить из него вибратор, и откидывает голову назад, выгибаясь, когда тот входит в него до упора. Он теряется в ощущениях, забывая совершенно про всё. Ему хорошо. Ему очень хорошо и он может только дрожать ещё сильнее, закатывая глаза и выдыхая очередной тихий стон, когда Чонин задевает простату, не переставая двигаться. Не будь Джисон в таком состоянии, он бы сразу по хитрому лисьему прищуру понял, что младший что-то задумал, но все свои остатки сознания концентрирует лишь на том, чтобы не забывать дышать. Кончает он в третий раз неожиданно для самого себя, видя звёзды перед глазами, глухо мыча и приятно сжимая Чонина внутри. Чонина, который ни на секунду не останавливается, даже на время оргазма Джисона. Хан даже не обратил внимание на то, что во время предварительного обсуждения Ян один раз акцентировал свое внимание на сверхстимуляции и задал вопрос о том, как хорошо старший в последнее время справляется с этим, на что получил положительный ответ и случайно брошенное «думаю, даже после трёх или четырёх оргазмов я смогу выдержать ещё один подряд». Юноша думал, что тот просто поинтересовался его успехами в том, чтобы не отключиться от двух оргазмов подряд, но, похоже, это было не совсем так. Все эти мысли лишь на секунду задержались в его голове, обрываясь приятными судорогами в кончиках пальцев. Глаза у Джисона открыты, но он видит лишь серый потолок, а к ладони кто-то прикасается, нежно поглаживая горящую кожу, но он даже не может понять кто именно. Он сейчас настолько чувствителен, что, кажется, ощущает колыхание ветра от любого чужого движения. Джисон понимает, что получил четвёртый оргазм за вечер, только тогда, когда Чонин наконец-то выходит из него, кончив внутрь и аккуратно отпуская его ноги – те падают на постель даже без попытки согнуться в коленях, натирая кожу пяток о простынь. Кто-то из парней подходит совсем близко, видимо, чтобы проверить его самочувствие, и убедившись, что Хан в сознании, гладит его по волосам, другой рукой убирая небольшую лужицу спермы с его живота, что уже начала подсыхать, и вытирая лицо. — Как жаль, малыш, что у тебя сегодня не получилось уложиться в лимит, — Джисон не знает сколько времени он приходил в себя, но точно уверен, что теперь может осознавать происходящее и даже шевелить руками. Голос Минхо он узнаёт сразу, а тот, похоже, решил с ним заговорить после того, как Хан смог сфокусировать свой взгляд на старшем. — Но ничего, в следующий раз у тебя обязательно получится, правда? Становится стыдно. Не от похвалы, которая заставляла его тело дрожать, а, скорее, от того, что он не оправдал ожиданий. И не важно, что они были лишь его собственными. Он вовсе не злился на Чонина – честно признать, никто из них никогда не сможет держать на него зла – за его попытку проверить предположение самого Джисона, который наконец-то смог пережить сверхстимуляцию после третьего оргазма и, технически, не потерять сознание. — Как ты себя чувствуешь? — Я же... Не смог уложиться, — вопрос Чана пролетел у него мимо ушей, а мозг только сейчас генерирует ответ для Минхо, но Крис всё понимает, желая спросить снова чуть позже. Джисон всё ещё не был в состоянии самостоятельно рассчитать кто из парней не успел воспользоваться им сегодня, но всё равно чувствовал вину, как и всегда, когда у него не получалось вписаться в лимит. — Несмотря на это ты был послушным мальчиком. Ты же сможешь помочь мне и Чан-хёну позже, верно? — Чанбин пытался успокоить младшего, только это мало чем помогало. Тот не плакал, не закатывал истерики и не пытался встать, но по его выражению лица было видно, что он более чем расстроен. Никто из них не хочет, чтобы Джисон завтра проснулся с грустными воспоминаниями о сегодняшнем вечере, поэтому Чан предлагает следующее: — Малыш, если ты нормально себя чувствуешь и у тебя ничего не болит, ты бы мог помочь нам сейчас, — Крис берёт его ладонь в свою, успокаивая. Он, кажется, был единственным, кто мог справиться с любой подобной ситуацией и помочь абсолютно каждому из парней. — Но если ты хоть немного чувствуешь себя дискомфортно и не можешь пошевелиться, то мы сможем продолжить завтра, хорошо? Чан думает упомянуть то, что в случае обмана он будет очень расстроен, но знает, что Джисон и так об этом в курсе – такое, хоть и единожды, но всё же случалось, поэтому наученный опытом младший наверняка сто раз подумает, прежде чем повторять такое. А думать ему сейчас немного трудно, поэтому он говорит всё честно и как есть. — Я, кажется, могу пошевелить руками, но не уверен, что смогу сейчас самостоятельно сесть, — Джисон старается чередовать хорошие и не совсем факты о своем самочувствии, чтобы убедить Чана и Чанбина продолжить. Пусть его голова работает не в полную силу, но разговор помог ему сосредоточиться, отчего говорить стало легче. — Мне не дискомфортно, но чувствительность всё ещё высокая, поэтому я могу иногда вздрагивать от этого. А ещё горло немного першит, хотя вы всё ещё можете воспользоваться моими бёдрами, как Минхо-хён, или полноценно трахнуть, как Чонин. — Мы не думаем, что это не сделает тебе хуже, милый, — это действительно так. Последнее предложение они даже не рассматривают, чувствительность заставляет отбросить и вариант с петтингом тоже. Но у них есть идея. Глаза Джисона блестят от влаги, когда старшие подползают ближе, беря его руки и кладя те на два стоящих колом члена. — Ты можешь использовать свои руки, малыш, — и он использует. Тратит последние силы на то, чтобы сжать их сильнее, создавая нужное трение, а естественная смазка не позволяет делать процесс на сухую. Джисон постоянно сбивается с ритма, резко останавливается, когда чувствует, что руки быстро устали, и не может контролировать дрожащие от пережитых оргазмов пальцы, но Чан всё равно гладит его по голове, а Чанбин говорит ему как он хорошо справляется. При обычных обстоятельствах такая похвала довела бы его до края, а сейчас юноша ощущает лишь как его щёки горят от смущения, в то время как влага скапливается в уголках глаз, собираясь на ресницах. Скорее всего, прямо сейчас он находится на грани сабспейса, но сил на это уже нет, отчего Джисон из последних сил старается помочь старшим кончить. Во время очередной слишком долгой паузы, когда он уже не в состоянии двигать руками из-за усталости, Чан бережно перехватывает его ладонь, касаясь губами костяшек и додрачивая себе самостоятельно. — Ты хорошо постарался, солнце, — слышит Джисон, прежде чем успевает возразить что-либо в настойчивый поцелуй. Чанбин поступает так же, касаясь губами мягкой-мягкой щеки и проделывая такую дорожку до виска. Никто из них не опускается на шею или к ушам – это слегка чувствительное место, которое никто из них не хотел трогать, дабы случайно не доставить младшему дискомфорт. Оба кончают на специально подложенные салфетки, не желая пачкать Джисона, которого совсем недавно обтерли от спермы и смазки – если бы не чувствительность, кто-нибудь из них обязательно отнёс бы его в ванную. Все трое лениво целуются, в то время как Хан начинает засыпать, часто моргая и тихо отказываясь от предложенной воды. Судя по резко затихшему высокому стону, кто-то из парней кончил, наблюдая за этой картиной, но Джисон не обращает внимания, погружаясь в сон. Утром он вряд ли сможет встать самостоятельно, а кто-нибудь обязательно игриво отнесёт его в ванную на руках.