Последний герой

— Саша беременна, — говорит Варвара Валерьевна за моей спиной. — О, да? — Я прохожу на кухню и достаю из холодильника минералку, не обращая никакого внимания на людей, собравшихся у меня на кухне. — Давайте подадим заявку на беременна в 16? — Это них капли не смешно! — Вскрикивает Варвара Валерьевна и стукает кулаком по гарнитуру так, что мой стакан с водой, кажется, подлетает вверх. — А по-моему уссаться можно, — говорю я и пожимаю плечами. — Саше 17! — Возмущается до этого сидящая молча Соня. — Ей учиться нужно! Дети не должны плодить детей! — Но я хочу этого ребёнка! Это наш ребенок! — Кричит Саша, и её голос срывается на вопль, — Ты хочешь убить своего племянника! А вы внука! — Девушка начинает выть волком и утыкается лицом Антону в плечо. Разбитая голова сразу же отзывается острой болью на визги Саши, и я трясущимися руками запихиваю в рот обезболивающее. — От меня то что нужно? — Тихо спрашиваю я и растираю виски. — Скажите ему что-нибудь! — Вскрикивает Варвара Валерьевна. — Антон, что-нибудь. — Варвара Валерьевна испепеляет меня взгядом на что я просто закатываю глаза. — Антон взрослый человек, доебитесь до него. Табельное я сдала, так что отвести их в больницу под страхом смерти не в моих силах. Бог вам в помощь. Я сажусь рядом с незнакомым мужчиной. Он выглядит самым миролюбивым в этой тусовке. Я представляюсь ему и жму руку. Он жмет в ответ и тихо говорит: «приятно познакомиться.Павел Викторович.» — Вы, — начинает гневную тираду мать семейства и я жалею, что выпила только одну таблетку, — два долбаеба! Недоразвитые инвалиды! Куда хер пихать- знают, а как гандон натянуть-нет! Когда я говорила, что хочу внуков, это адресовалось не тебе блять, Саша, — после этих слов девушка запрокидывает голову и завывает с двойной силой. — Иди в жопу, Саша. Беременная в моем доме не появляйся, заебала. — Ну и не надо! — Кричит ей Саша, а я думаю, что уже все соседи в курсе развернувшейся драмы и ждут развязки. — У нас любовь! — Разеваная Саша хватает Антона за плечо и грубо потряхивает его. — У нас будет семья, а вы завидуете! Я буду жить с Антоном! — Девушка собирается сказать, что-то еще, но я перебиваю её. — Да на хуй идите, не хватало мне ещё киндера вашего здесь! Делайте, что хотите, хоть семерых рожайте! Но не в моем доме. — Идите нахуй все, я в этом не участвую. Удачи вам, — кидает Варвара Валерьевна и уходит. Следом за ней идут Павел Викторович, он пожимает мне руку на прощание, Ян, сочувственно кивнувший, а Соня подходит ко мне вплотную и тыкает ярко-красным нарощенным ногтем в грудь. — Повлияй на них. — Мне похуй, меня это не касается. — Ведешь себя как мразь. — Это флирт, — я улыбаюсь во все тридцать два зуба и подталкиваю ее к выходу. *** Я с бутылкой красненького столового от нашего лидера, захожу в комнату и, не вылезая из костюма, падаю на кровать. Истощеный организм пьянеет рекордно быстро. Ноги не слушаются, и я трупом лежу на постели. Обстановка угнетает, в соседней комнате ссорятся Антон и Саша. Вау, разногласия в молодой семье и так скоро? Можно сразу перейти к моменту с бытовым убийством? Интересно, они реально здесь жить собрались? Эта квартира досталась мне по наследству от прабабки и каждый её квадратный сантиметр принадлежал только мне одной. Брат жил здесь только из-за моей доброты душевной. Выпишу его нахрен отсюда и пусть ебашат на вокзале жить. Не хватало мне здесь их личинки. Да и вообще, ребенку Саши и Антона должны прям в роддоме дать справку с диагнозом: «Наследственная ебанутость». — Полина. — Иди нахуй, — в дверях комнаты стоит Антон. Я поднимаюсь и подхожу к нему. — Мы с Сашей так подумали. Ты всё равно живешь одна, а у нас как бы типа пополнение, а твоя комната больше. А ребенку место нужно и все такое, сама знаешь. И мы подумали, что ты должна уступить нам свою комнату. Я заливаюсь хохотом.Мне буквально становится плохо от смеха и я гогчу, как ебаный джокер, прямо Антону в лицо. С трудом успокоившись, я поправляю воротник рубашки и встаю ровно. — Ну ты и шутник, Антон. Пошел нахер, тело. Вообще ебу дал что ли? Какой нахер ребёнок. Ты реально еблан или притворяешься? Делайте что хотите блять, но не в моей, сука, квартире. Никаких детей здесь не будет. Ищи квартиру, молодой отец. Я не буду страдать из-за того, что вы плодите дебилов. Саша разревелась еще сильнее и снова начала выть. — Почему вы все хотите убить нашего ребеночка! Убийцы! — Саша, хватит выть блять. Волки из леса на зов прибегут. — Иди нахер, сука, — Антон толкает меня в грудь и смешно фыркает носом. О, я знаю, что это значит. Мальчик раздухорился. — Сам иди и эту свою захвати, — я толкаю парня в ответ. Он прикладывается головой о стенку и начинает пропускать воздух сквозь зубы, неприятно свистя. Сейчас драться будет. Я оцениваю своё состояние и отступаю в комнату. Антон кидается за мной и толкает меня в спину. Я падаю на кровать и переворачиваюсь на спину. Отвечаю ему пяткой в колено. Парень, кажется, не обращает на это внимания и прописывает мне по скуле, наваливаясь сверху на меня, за что получает удар коленом поддых. Потасовкав друг друга за волосы и попиздившись ногами, мы все-таки расходимся по комнатам. Пизадатый сегодня день вышел. Я падаю на кровать и сразу же засыпаю. *** Позвонив с утра пораньше Яну и попросив предупредить начальство о том, что я сегодня дома, я легла обратно на кровать. Голова просто раскалывалась, скула после вчерашнего ныла, и я нехотя, но встала с кровати. Весь день я посвятила уборке по дому и собственно, просмотру сериальчиков. Антон с Сашей свалили в неизвестном направлении. Жаль, вещи не собрали, но уже хоть что-то. Ближе к вечеру я раскуриваю косяк и сажусь думать о деле. Но не тут то было. В дверь кто-то настойчиво барабанит. Решив, что дома никого нет, я не двигаюсь со своего места. Меня явно чем то отравили. Склонности к обморокам и бреду у меня с роду не было. Мои подозрения сразу же падают на Сашу и Антона. Я отмахиваюсь от этого предложения. Им было бы легче зарезать меня во сне. Последнее, что я ела или пила до того, как вышел этот казус, был кофе в доме Голодневых. Ян и Соня не пили его, только я. Заношу кофе в список подозреваемых. Была ещё яичница в столовой. Стоп, причем здесь яичница? Что если Алексей Голоднев тоже хлебнул кофе и упал под лошадь? Но хозяйка дома тоже его пила и ничего. Хотя внешний её вид не создаёт о ней впечатления, как о полностью здоровом человеке. Мой взгляд падает на зеркало, и я понимаю, что мы впринципе не сильно различаемся. Та же серая кожа и как будто впалые глаза. Что если она не злостная отравительница, а тоже жертва? Я делаю короткую пометку на листе бумаги, лежащем у меня на коленях. И кто же тогда отравил нас всех? И как к этому относится погибший адвокат? — Полина, откройте! Я знаю, что вы дома! — Раздаётся знакомый голос за дверью, и я, вздохнув и сильнее запахнув халат, иду открывать. На пороге стоит Соня. Вчерашний стиль поминок сменился на клетчатую рубашку и прикольную футболку с принтом машины. Так она выглядит не как мой мамик. — Привет. Я думала, вы померли, — Соня тяжело выдыхает, скидывает кеды У порога и разваливается на пуфике. — Здравствуйте, я не ждала вашего визита, — отвечаю я и складываю руки на груди, — у меня выходной. — Да, — девушка вешает на вешалку куртку и проходит на кухню, — я заметила. — Ох да, проходите, — ворчу я себе под нос и иду следом. — Что вы решили насчет дела? — Ничего, — нагло вру я. Зачем выкладывать все карты? — Я думаю, — Соня берёт кружку и наливает себе вино стоящее на столе, — что тебя, Алису и Алексея отравили белладонной. Все симптомы совпадают! — Даже спрашивать не буду, откуда вы знаете симптомы отравления белладонной. — Это для книги, — возмущается Соня, — ты правда не читала их? — Девушка смотрит с искреннем удивлением, и я этого немного не понимаю. — Бульварными романами не интересуюсь. — Говорю я и, не дав вставить Соне ни слова, продолжаю. — Так что вы хотели? — Я думаю, вас отравили кофе! — Глаза девушки загорелись, и в моих руках оказалась стопка документов. Пока я перебираю их, Соня делает глоток из кружки и недовольно морщится. Буржуйка. Так, у меня в руках моя выписка, отчет судмедэксперта о вскрытии тела Алексея Голоднева и история болезни Алисы Денисовны. — Белладонна, Полина. Но только кто их отравил? — О да, я думаю, что это был садовник. Посудите сами, — я закидываю ногу на ногу и пускаюсь в разъяснения: — Алексей, приуспевающий бизнесмен, у него нет детей, но есть любимая наивная жена. В случае безвременного ухода Алексея, абсолютно все имущество отходит Алисе. Тут появляется горячий красавец Юрий. Он внимателен и заботлив, в отличие от мужа, что посвящает себя работе и, кажется, породистую кобылу любит больше жены, заглаживающего свою вину деньгами. И она отдаётся страсти.Искра, буря, эмоции. Но Юрий оказывается не так прост, как есть на самом деле. В его теплицах растут отнюдь не простые травки. И в его голове рождается не плохой себе план. На протяжении нескольких лет по немногу он добавляет любимой в утренний кофе тайный ингридиент — белладонна. Это не убивает её, но истощает организм. Врачи в замешательстве, у мужа горе. В один прекрасный вечер, Алексей узнаёт обо всем, за что получает свою порцию смертоносного растения и в добавок лопатой по голове. Свой вклад в это внесла и сама лошадь. Она от души прошлась по хозяину, но нанести такие серьезные увечья не смогла бы. Вы заметили, что она не подкована? В итоге, злобный садовник имеет больную любовницу, что получила огромное состояние от мужа. Они поженятся и она отдаст бразды правления в его руки. Она же доверяет ему, естественно. В итоге простой садовник становится крупным бизнесменом. Все было бы замечательно, если бы осел не додумался выращивать травку прямо у себя в теплице. — Вываливаю на одном дыхании я, а Соня лишь поражённо смотрит не меня. — У Вас, — произносит она через минуту молчания, — халат развязался. — Не похуй ли? — Я понимаю, что стою уже посередине кухни, и от бурной жестикуляции полы халата разлетелись в разные стороны. — Я более чем уверена, что это был садовник! — Я все-таки поправляю халат и терпиливо жду реакции Сони. — Звучит логично, — задумчиво произносит Соня, — Вы звонили Яну или Никите? — Завтра съездим все вместе к счастливой паре в гости. — А если он убьет её? Я обречено вздыхаю и умоляюще смотрю на Соню. — Зачем бы? Они ещё не расписались. — Вы сами говорите, что он не так уж умен. — Но не настолько глуп. — Я уверена. В комнате повисает неловкое молчание. Соня стучит ногтем по стакану. — Спрашивайте уже. — Вы поговорили с ними? — Я молча тыкаю пальцем в синяк на скуле. — Саша ебланка. — Антон тоже не блистал умом, — вздыхаю я. — Если так подумать, у меня есть знакомый, что готов пырнуть её ножом в подворотне за вознаграждение. — Вы жестоки. — Я предлагаю выход. — Нет, вы делаете вид, что это не касается вас. — Это не касается меня. Мой брат- взрослый человек. — Прошу вас, заставьте его. Им не то что ребёнка доверить нельзя, я бы им хомяка не доверила! Речь идет о том, что когда они наиграются, забота о нем упадет на наши плечи. В том числе и на ваши тоже. — О нет, вы не правы. Мне абсолютно плевать, — собственные слова прозвучали ужасно грубо, но ввязываться в это я не буду. — Вы бессердечны. — Я не лезу в дерьмо своего брата. *** Спустя с пол часа препирательств, Соня ушла. Мы решили, что я бездушная мразь и на этом разошлись. Только я успела снова прилечь и подумать о деле адвоката, идей на счет которого у меня вообще не было, в дверь позвонили. — Заебали, — ворчу я и иду открывать дверь. На пороге стоят Саша и Антон. Вспомнишь говно, вот и оно. — Зачем припёрлись, — спрашиваю я, когда дети заходят в квартиру, Саша молча пихает мне какой-то пакет и я заглядываю в него. — Зачем столько яблок? — Я достаю из пакета детскую розовую бутылочку. — Мило, буду из неё пиво пить. — Я хотела поговорить с тобой об этом, — говорит Саша, проходя на кухню и усаживаясь на свой стул.Я иду следом. Девушка морщит нос и убирает от себя пакет с вином. — Мы бросаем пить и курить, это вредно для ребеночка. — Я рада за вас. — И ты тоже бросаешь. — Саша кажется говорит совершенно серьезно, а я хмурюсь и с вопросом смотрю на девушку. — Здесь неподобающие условия для беременных. — Так пусть беременные съебут нахер отсюда. — Ты только посмотри, — Саша ведёт пальцами по закоптившимся обоям. — Вся квартира прокурена, в зале воняет самогоном. — На балконе самогонный аппарат. — Ребенок не сможет жить здесь! — Ребенок не будет жить здесь! — Почему все хотят, чтобы я была несчастная! Это живой человек! И это мое решение, оставить его или нет. Я не ребенок. — А кто? На твоем то сроке, то не человек, а сгусток клеток. — У него есть сердце, а у тебя? — Да затрахали уже. Позвони сестре, решите сами. Меня не ебет. *** Саша была в чем то права. За лет шесть нашего с Антоном совместного проживания в квартире, мы успели от души испортить ремонт. Я ругаю себя за небрежное отношение к дареному имуществу и засыпаю. *** Утро начинается с Саши. Ничего не предвещало беды. Звонит будильник и я нехотя открываю глаза. Надо мной склонилась Саша. Я вскрикиваю от неожиданности и отпрыгиваю в сторону. — Я еду с тобой на работу. — Детишкам полезно смотреть на расчлененку? — Спрашиваю я и встаю с кровати. — Мне нужно увидеть Соню. — Устраивать драку среди ментов-плохая идея. — Она не отвечает на мои звонки. — Ты пробовала звонить не в пол 7 утра? — Я выхожу из комнаты и иду в ванную заниматься водными процедурами. Саша заходит вслед за мной. Я чищу зубы, умываюсь, моюсь, все как надо. Пока Саша сидит за шторкой и расписывает все недостатки своей сестры. — Она приходит позже меня, часов в 10. — Отвечаю я, вылезая из ванны. Уговорить Сашу остаться дома у меня не получается.Поэтому я глажу рубашку под Сашин гундëж, выбираю трусы под Сашин гундëж, одеваюсь под Сашин гундëж, иду до остановки и еду на работу под Сашин гундëж. Я завидую собственной выдержке. Как мне удалось не выкинуть Сашу под автобус.Мы заходим в отделение, и только здесь Саша перестает ныть. Угрюмые дяди и тети кидали недовольные взгляды на чрезмерно энергичную Сашу. Она закрыла рот и молча следовала за мной. Я неторопливо иду к своему кабинету. Теперь Саша знает, где я работаю. Чудесно. Я дохожу до нужной двери и с удивлением понимаю, что она не заперта, странно. — Привет, — в кабинете сидит Соня и доброжелательно улыбается. На вешалке висит длинная коричневая шуба, а сама девушка сидит на диване, закинув ногу на ногу. Толкнув меня чуть в сторону, в помещение врывается Саша. Девушки тут же начинают словесную перепалку, и я сразу же «отключаю звук». Я привычным движением повесила пальто рядом с шубой и села за свой стол. Ян, в лучших своих традициях, скинул ненужные ему бумажки на мой стол. Я перекидываю стопку на стол следователя. Непроизвольно я начинаю сравнивать сестер. Безусловно внешне мне больше симпатизирует Соня. Девушка, в отличие от сестры, выглядит моложе и опрятнее. Саша же вечно взбудоражена и взъерошенная. Безусловно, какие-то внешние сходства между ними было трудно отрицать (рассматривая вопрос в плане физиологии лица), но если Соня выглядела замечательно, и прекрасно это знала, то Саша скорее выражала удивление и недовольство одновременно. Из размышлений о генетике меня выводит звонкая оплевуха, прописаная Сашей Соне. Девушки устроили драку, мило. Попиздившись, прооравшись, сестры наконец таки разошлись. Саша вся в слезах убежала, топая ногами, а весь отдел собрался у двери в наш кабинет, считая своим долгом выяснить, что происходит. Соня подошла к зеркалу, как ни в чем не бывало поправила растрепаные волосы и смазавшуюся помаду. — Мы едем к садовнику? — Спрашивает девушка, продолжая заниматься своими делами. — Конечно. Дождемся Яна и начальство, — отвечаю я, разгоняя сослуживцев туда, откуда они пришли, и плотно закрывая дверь. — Вы что-то решили? — Нихуя мы не решили, — отвечает Соня и тяжело вздыхает. — Ебланы. — Ебланы, — соглашаюсь я. *** Мы с Яном стоим у калитки частного дома Юрия Быкова, садовника, и я стучу в тяжёлую металлическую дверь. Позади нас в нетерпении мнется Соня. Девушка стучит каблуками по кафелю, метаясь на крыльце туда- сюда. Дело оказалось не таким уж и интересным. Пускай с адвокатом ничего ещё не было ясно, с его сыном все выходило банально просто. Начальство в лице сына маминой подруги пошло встретиться с Алисой, взять у неё немного кофе на анализ. — Здравствуйте, — на пороге стоит достаточно привлекательный молодой человек в рабочей одежде, и я непроизвольно закусываю губу. А может он стриптизер? Я бы посмотрела на это. — Юрий Владимирович? — Спрашиваю я и показываю ему корочки. — Нам нужно с вами побеседовать. Мы проходим во двор, и хозяин ведет нас к большой застекленнкой беседке, соединенной с теплицей внушительных размеров. Мы действуем по надежной, давно выработаной схеме. Ян задает обычные вопросы и чешет языком, пока я ищу в ящике с нижнем бельем орудие убийства. В этот раз пришлось искать долго. Только в глубине непроходимых зарослей роз я нахожу заветный кустик смертоносного растения. Соня вьется рядом, но желанием лезть в колючие кусты не горит. — Юрий! — Кричу я садовнику, когда фотоотчет начальству уже отправлен. — Мне, как юному садоводу интересно, как же в нашем то регионе удалось вырастить такую белладонну? — Я стою перед мужчиной, скрестив руки на груди и самодовольно улыбаясь. — Нам придется прокатиться в отдел. Я пропускаю тот момент, когда в меня летит ваза с фикусом. Глиняная посуда, полная земли, была успешно поймана в полёте костями груди. Пока я сижу на полу с фикусом в руках, Ян успевает «скрутить» подозреваемого и объяснить, что за нападение на должностное лицо при исполнении ему срок не скостят. Соня подходит ко мне и протягивает руку. — Не ушиблись? — Это вам, — я отдаю девушке горшок и улыбаюсь, — от сердца и почек. *** Мои предположения оказались верными. Дело Алексея, сына адвоката, было почти закрыто. Нам осталось только довести его до ума в части бумажной работы и можно начинать думать над самим адвокатом. Решив, что нам нужен перерыв, мы единогласно двинулись в столовую. Когда мы с Яном наблюдали, как Соня брезгливо ковыряется в пюрешке, звонит телефон. Я не глядя беру трубку. — Поль, дай денег. — И тебе привет, Антон, — вежливо отвечаю я. — Денег нет, но могу дать по ебалу. — У тебя зарплата недавно была, и ты откладывала на ремонт. — Я купила новый костюм и вам пожрать. Вот тебе и вся зарплата. — Тебе жалко, что ли. — Да. Найди работу и трать деньги куда захочешь. — Я учусь. — Ты не учусь, ты теперь отец. Вот тебе и прелести семейной жизни. — Соня пододвинулась ко мне поближе и тоже слушала. — Зачем деньги? — На коляску. — Чего блять, — я давлюсь чаем, Соня хлопает меня по спине, и через несколько секунд я продолжаю, — какая нахер коляска, ты инвалид не на ноги. — Очень смешно. Ребенку. — Ты еблан? — Саша говорит, надо заранее. — Я не буду спонсировать ваши ебнутые приколы. — Ребёнка не будет! — Кричит в трубку Соня. — Нахер пошла! — Кричит в ответ Саша, и звонок прерывается. — Дети зло, — констатирует Ян. — Как же они меня заебали. Если я убью их, вы меня прикроете? — Спрашивает Соня и Ян активно махает головой в знак согласия. — Не тебе с ними жить, — отвечаю я и грустно вздыхаю. Допиваю в один глоток чай и сообщаю: — Пойду Никите помогу. Никита обнаружился сидящим в кабинете и дохрена заинтересовано печатающим отчет. Бумажная волокита была самым моим нелюбимым, но главным аспектом нашей работы. Что тут сделать. Я сажусь рядом с мужчиной и берусь перебирать бумажки. Через пару минут Никита прерывает молчание вопросом. — Как там Антон? — Позвонил мне десять минут назад и слезно просил денег на коляску. Сдвиг по фазе короче. — А что родители думают об этом? Я откладываю ручку в сторону и обращаю все своё внимание на мужчину. Он проделывает то же самое. И сейчас, по сути, мы сидим и пялимся друг на друга. Мило. — Ты же знаешь, что общение с ними- это по части Антона. — Пора бы помириться. — Поэтому я и жду извинений. Никита улыбается и говорит, что скорее рак на горе свистнет. Я жму плечами. Возможно, так и есть. Последующие пятнадцать минут я в красках описываю ему все прелести жизни с Антоном и Сашей. Не то что бы раньше все было в шоколаде, но последние их идеи выбивали меня из колеи. Примерно через полчаса моего нытья, к нам присоединяются Соня и Ян. — А вы, Соня, чего домой не пошли? — Спрашиваю я, когда рабочий день уже закончен, и мы с чистой совестью собираемся по домам. — Я познаю все аспекты вашей работы. — Говорит девушка, поправляя и без того безупречный контур губ или хер знает как это называется. — И как вам? — Я завязываю шарф и проверяю телефон. Ничего. — Скучно, если честно. Соня уже собирается что-то добавить, но появившийся в дверях Никита не даёт этого сделать. — Если ты хочешь, чтобы я тебя подвез, идем. — Уже иду, — я хватаю со своего стула рюкзак, и кинув Соне короткое «до свидания», иду за мужчиной. — О ужас, меня ждет поездка на твоем бэтмобиле? — Говорю я, догоняя Никиту на лестнице. — Перестань так называть мою машину. — Мужчина тяжело вздыхает. — У меня она хотя бы есть. — Все лучше, чем убитый Форд старше тебя. Тем более, я коплю на импалу. — Этот убитый Форд добросовестно возит тебя до дома почти каждый день. — Я до сих пор в шоке если честно. По моим расчетам, это мы его должны возить. Он работает на честном слове. — Отстань, — отмахивается от меня Никита и толкает массивную дверь на огражденую парковку для сотрудников. Прямо перед нами стоял Форд Мустанг. — Какая красота. — Мы молча остановились у прекрасного автомобиля и отдали честь уважения и, чего таить, зависти её владельцу. — Крутая, да? — Из окна пассажирского сиденья высовывается довольный Ян. — Ты папика нашел себе, что ли? — Спрашиваю я, наклоняясь к открытому окну. За спиной слышатся приближающееся цоканье. — Точнее мамика, — поправляет меня подошедшая Соня и самодовольно улыбается. — Нравится? — Спрашиваете? — Отвечаю я и запихиваю руки в карманы. — Где взяли? — Подарок бывшего, — коротко отвечает девушка, на что Ян удивленно выкидывает брови. — Ты же лесбиянка! — И что? От таких подарков не отказываются. Я хмыкаю и говорю: — Мне бывший дарил только конспекты за прошедший год. — Говорю я и пристально смотрю на Никиту. — Ты не просила большего, — отвечает мужчина закатывая глаза. — Мы учились в одном университете, но я был старше на два курса. — Поясняет он, ничего не понимающим Соне и Яну. — А мне Кристина ничего не дарит, — вздыхает Ян. — Ты немного перепутал роли, — говорю я. Полюбовавшись ещё немного машиной, мы уходим. *** Никита подвозит меня до дома. Всю дорогу мы старательно избегаем темы Антона в разговоре, но когда машина останавливается у подъезда, мужчина кидает мне на прощание многозначное: если что-звони. И уезжает в закат. Я поднимаюсь по заблеваному подъезду перешагиваю через полуживого соседа, спящего в пролете, через надпись «Катя шмара» и попадаю на родную лестничную клетку. — Я дома! — Кричу я, наконец попав в квартиру. Раздевшись и помыв руки, я прохожу на кухню, где воняет чем-то явно безнадежно сгоревшим. — Мне нужно с тобой поговорить, — говорит Саша, накладывая мне в тарелку углей, что по идеи были картошкой. — Будь осторожна.В последнее время после этих слов вам хочется въебать. — Я достаю из кармана штанов сигареты и зажигалку и жестом предлагаю Саше продолжить. — Меня и ребенка нужно прописать здесь. — Саша, сгинь с глаз моих немедля, — отвечаю я и особенно сильно затягиваюсь. — Почему нет? — Спрашивает сидевший до этого молча Антон. — Я не смогу выписать его до 18 лет. Мне не нужно, чтобы вы в один прекрасный момент завалились ко мне всем своим цыганским табором. — Зажмотила для ребёнка. — Да идите вы в пизду со своим ребёнком. — Тебе не понять нас. Поэтому тебя Никита бросил. — Потому что я не родила от него в 16? — Потому что ты не думаешь ни о ком, кроме себя, — говорит Саша и снова начинает плакать. — Она беременная, ей нельзя волноваться. Неужели сложно выполнить всего одну просьбу? — Спрашивает брат, обнимая свою девушку за плечи и пытаясь успокоить. — Знаете что? Идите в жопу. Я ухожу, — я срываюсь с места и ухожу в коридор, — вернусь в понедельник, и чтобы вас здесь не было. — Я захожу в комнату, беру документы и деньги, кидаю все барахло в рюкзак. — Счастливой жизни под мостом, уроды. Герда, идем.— Я накидываю пальто, рюкзак, беру собаку и уже выхожу в подъезд, когда Антон хватает меня за ручку рюкзака и поворачивает к себе. — Тебе сложно не быть сукой? — Тебе сложно отрастить мозг? — Я пропускаю тот момент, когда от души получаю по ебалу и вылетаю из собственной квартиры. — Пиздец. — Говорю я собаке, стоящей рядом со мной и весело виляющей хвостом. *** Взвесив все за и против, я решила, что в сложившейся ситуации будет лучше попроситься к Яну. У Никиты у самого был маленький ребенок, а мне, если честно, при упоминание детей уже плохо становилось. Мы устроились в пролете на этаж выше, и я начала набирать Яна. Общая атмосфера угнетала и ожидая ответа, я достаю из рюкзака фляжку. Дедовская самогонка неприятно жжет горло, но оказывает на удивление приятный эффект. Поэтому к моменту, когда Ян перезвонил мне, я уже, если честно, была готова ночевать прямо в подъезде. — Янчик, добрейший вечерочек, — я ложусь на спину, головой на собачий бок и прижимаю телефон к уху. — Если ты откажешь мне в ночлеге, то мне придется спать на улице. Выручай. Но если сказать честно, что было дальше мы никогда не узнаем. Я не помню. Моё утро начинается с ужасной головной боли. Как только я начинаю подавать признаки жизни, ко мне, цокая когтями, бежит собака. Я точно не дома. Дома везде линолеум, слышно не было бы. Но и не в подъезде. Не у Яна тоже. У него все застелено коврами, как у персидского принца. И где я тогда? С трудом открыв глаза, я понимаю, что в душе не ебу, где я. — Герда, — зову я собаку к себе и чешу её за ушком. — Уже проснулась? — Если честно, я на столько сильно охуела, что забила болт на какое-то похмелье и подскочила на кровати. Справа от меня стоял туалетный столик, а за ним сидела Соня. — Не смотри на меня так. — Как? — Спрашиваю я, садясь поудобнее и беря в руки стоящую на тумбочке воду. — Как будто я сексуальная маньячка и похитила тебя с целью изнасилования. — Я не против, — говорю я и встаю с кровати. Из одежды на мне осталось только нижнее белье. Чудно. — Мне бы в ванную и одеться по возможности. — Твою одежду я закинула в стирку. — Девушка встает со стула и заходит в комнату слева от кровати. Я тоже заглядываю туда и охуеваю, видя целую комнату одежды. Соня со знающим видом роётся во всевозможных ящиках. — Ты немного ниже, но думаю, должно подойти. — Она даёт мне джинсы клеш и длинную белую футболку с логотипом европыплюс. — Ты из двухтысячных? — А ты ритуальный агент? — Можно и так сказать. Я ухожу в душ и быстро, но максимально тщательно спаласкиваюсь. В ванной стоит огромное множество шампуней, гелей и бальзамов на любой вкус и цвет. Я беру первый попавшийся и быстро помыв волосы, одеваюсь и выхожу в спальню. Холодный душ избавляет от многих неприятностей похмелья, и я уже готова встречать новый день. Я провожу пальцами сквозь короткие по бокам волосы и довольно потягиваюсь. — Самое лучшее утро за месяц, — говорю я, на что Соня лишь коротко улыбается. — И как же я напросилась к вам? — Ну, — начинает свой рассказ девушка, а сама встает из-за стола и жестом зовет за собой, — ты позвонила Яну и попросила приютить тебя. Потом сказала, что пойдешь к дяде Коле и сбросила. Мы решили, что лучше забрать тебя от дяди Коли. — Я с непониманием смотрю на девушку. Почему мы то? — Ян живёт со мной. Его затопили, он не говорил? Ну в общем, мы приехали, ты спала на лестнице с каким-то мужиком. Мы привезли тебя сюда. Ты сказала, что будешь спать только со мной, упала на кровать и уснула. — Боже, — я краснею и прячу лицо в ладонях, — простите меня, пожалуйста. Мне неловко. — Все в порядке, — Соня толкает меня на стул, стоящий у кухонного стола, а сама отходит к плите. — Будете есть? — Кофе, если можно. — Я смотрю на часы. Время девять, чудно. — Ян уже уехал на работу, — докладывает Соня, — он погулял с вашей собакой. — Простите меня за неудобства, мне правда очень неловко. — Перестаньте. В конце концов, стараниями моей сестры вы оказались в таком положении, — говорит девушка, ставит передо мной чашку кофе и садится напротив. — Я сказала им, что с понедельника они не живут у меня. — Правильное решение. Пока мы сидим молча, я успеваю подметить, что девушка злоупотребляет кисло-сладкими вишневыми духами. Я отчаянно желаю вспомнить название духов. Не то что бы мы пользовались одними и теми же брендами, нет конечно. Судя по ремонту в квартире, я могу предположить, что любая безделушка из её вещей стоит больше моей жизни. Но аромат кажется знакомым, и я вспоминаю тестер Тома Форда в Летуале. — А где же ваша кошка? — Спрашиваю я, заметив на обивке стула и халате хозяйки белую шерсть. — Закрыта в гостиной в избежание казусов. *** — Закрыта в гостиной в избежание казусов. — После слов Сони в комнате снова повисло молчание, но не на долго. — Может вам пожить у меня пока что? — С вами и так живёт Ян. Получится какое-то общежитие. — Ян сегодня уезжает к Кристине. Тем более я живу одна, а квартира вон какая большая. Вы не стесните меня. Если ваша собака не съест мою кошку, оставайтесь хоть навсегда. — Спасибо вам, — я смущённо улыбаюсь и собираю сказать, что мне нужно подумать, когда на гарнитуре звонит мой телефон. Соня подает мне его, и я вижу имя Яна на экране. — Да? — Откуда ты узнала, что адвоката убили бейсболисты? — Ян, это была шутка. Не думаю, что его и в правду убили бейсболисты. — Я сейчас говорил с местными членами бейсбольного клуба, и что то мне подсказывает, что это были именно они! — Да не пизди. — Не пиздю, приезжай, сама посмотри. — Парень обиженно фыркает и кидает трубку. — Мы с вами едем ловить банду бейсболистов-убийц. — Говорю я Соне и иду одеваться.