Подождешь?

      Бутерброды из пятерочки, которые Федор брал почти каждый день, та еще дрянь. В чек к бутербродам обычно отправлялись еще банка «Торнадо» и пачка сигарет. Кассирша всегда шутила что-то про «типичный набор студента» и предлагала взять лапшу быстрого приготовления по скидке. Федор улыбался на надоевшую шутку, но, выходя на улицу, всегда бурчал под нос, пока снимал пленку с пачки бонда. Еще в список херни, который Достоевский составлял каждый вечер, пока ехал из шараги, входило много чего. Душные старые автобусы с кучей бабок — херня (а вот маршрутка с дядь Тимуром вполне себе хороша). Холодный дождь вместо снега — дрянь. Не приезжающий автобус — херня в квадрате. Собственная бесчувственность — параша. Работа — нудятина, которая удовольствия почти не приносит. И замерзшие пальцы ему не нравились.       По всемирному закону, стоило Феде закурить вторую сигарету, автобус сразу же оказался на остановке. Федор мысленно сделал пометку в списке. Стряхнув горящий табак, он запихнул остаток сигареты в пачку, запрыгнул в салон и бесцеремонно уселся на единственное свободное место прямо перед носом какой-то старушки.       — У современного поколения такие плохие манеры, — пробурчала старушка, разворачиваясь и демонстративно топая в конец автобуса.       «Подъезды и скверы…» — мысленно подпел Достоевский, вытаскивая из кармана пластиковый треугольник с бутербродами. Открыл, понюхал. Пахло дешевым сыром, какой-то непонятной ветчиной и немного чем-то кислым. Федор понадеялся, что не траванется, и откусил кусочек. По вкусу все еще дрянь: размокший от салата и майонеза тостерный хлеб, безвкусный липкий сыр и ничтожно маленький кусок некачественной ветчины. Федя не был привередливым гурманом, так что покупал эти бутерброды и особо не жаловался, по крайней мере устно. А мысленно все равно никто не слышит.       Медленно пережёвывая завтрак-обед, он уставился на меняющиеся за окном яркие вывески магазинов и многоэтажки. В какой-то момент перекуса Федору показалось, что он жует мокрый гофрированный картон, обильно смазанный майонезом.       Рядом кто-то кашлянул. Федор перевел взгляд на источник звука, оглядел его и отвернулся обратно к окну. Какой-то парень, одетый в черно-белый пуховик, еще раз кашлянул. Федя еще раз на него посмотрел, теперь на пару секунд больше. Парень даже вроде как в неярких цветах (а у него в одежде, казалось, не было ничего, кроме белого и черного) выделялся на общем фоне. А еще у него была косичка, которая свисала с плеча, и разноцветные глаза. Когда незнакомец улыбнулся, Федор чуть нахмурил брови, затем отвернулся, выискивая в кармане наушники. Вставив наушники, он включил первую попавшуюся песню и продолжил жевать бутерброд.       Не только бабки в автобусах хрень, а в принципе все люди. Возможно даже и он. Возможно, он слегка устал.       Федор дождался своей остановки и вышел. За ним покинул автобус и странный парень. Достоевский выкинул пачку от перекуса в урну и открыл энергетик, закурил. На улице начало декабря, за ним увязался непонятный клоун, а губы почти прилипали к холодному металлу банки. Федя усмехнулся, выпуская дым изо рта, поднял голову и загляделся на пасмурное небо. Ситуация херня (плюс еще одна пометка к списку), а сегодня у него выходной… Хотя ладно, Федор не из числа робких и наивных людей, в беду не попадет. А повышенное внимание от незнакомых парней в данный отрезок времени не казалось чем-то крайне нужным, но вполне могло бы хоть как-то разнообразить жизнь. Правда, если его сейчас пырнут, будет не хорошо, денег на лечение у Феди нет. Так что надо подумать.       — Привет! — улыбнулся неизвестный.       — Добрый вечер, — кивнул Федор, понадеявшись, что проблема сама себя сейчас раскроет и предложит решение. Федя почему-то подумал, что у него попробуют стрельнуть сигарету.       — А дай свою телегу, — бодро произнес парень. — Не думаешь, что нам надо пообщаться? А я уверен, что нам надо.       — Извини, повозками не владею, — ответил Федор, сделав глоток из банки. — А знакомится с странными парнями на улице не в моем стиле.       — Тогда я тебе свою дам, а ты мне напишешь? Договорились. Записывай, а я тебя запишу, как «душнила».       Незнакомец широко улыбнулся. Федор подумал, что он еще более странный, чем казался. Парень сам спрашивает, сам отвечает, кажется, еще и сам с собой может свободно болтать, и никто больше ему не нужен. Федя оглядел его еще раз, на этот раз заметил красную водолазку, выглядывающую из пуховика, и нечто вроде тату в виде вертикальной полосы на глазу. Значит неизвестный не просто черно-белое пятно.       — Ты хочешь узнать мое имя, верно? Я Коля, а теперь открывай телегу и записывай, — Коля принялся диктовать свой ник.       Под пристальным взглядом парня, Федя не смог не достать телефон, зажав сигарету в зубах. Конечно, вообще-то он мог бы уйти, но ему было интересно, во что все сможет перетечь. Обычно, когда просили обменяться контактами, Федя находил тысячу и одну отмазку, чтобы этого не делать. Сейчас Коля слишком настойчив и шустер, он просто не дает возможности подумать.       Аккаунт нашелся быстро, ник у Коли запоминающийся — «shutgog». А на аватарке селфак на фоне морга. Видимо то, что Федор посчитал его клоуном, не какая-то случайность, раз уж он сам себя шутом называет.       — Меня зовут Федор, — сказал он, отправляя в чат с Колей всратый стикер в шакальном качестве с тупейшей подписью.       Коля просиял, достал из рукава телефон и отправил смайлик в ответ, затем убрал телефон обратно. Достоевский внимательно смотрел за тем, как мобильник теряется в объемном рукаве и не понимал, почему бы просто не воспользоваться карманом, и что еще может храниться у этого человека в куртке.       — Карманы могут порваться, а из рукавов ничего не выпадет, — пояснил Коля.       — Очень интересное мнение насчет карманов, — Федя сделал глоток. — Давно до такого додумался?       — У меня отец всю жизнь так вещи таскал, — улыбнулся он.       Федор кивнул, переводя взгляд на остановку.       — Ну все, пока, Федь, мне пора на работу, я тебе напишу, — бросил Коля и быстренько свалил в непонятном направлении.       Достоевский проводил его взглядом и выкинул бычок. Это было самое нелепое и сумбурное знакомство в его жизни, но довольно забавное. Знакомство на улице с легким элементом преследования для него впечатление новое и вполне приятное, если отбросить мысли о том, кем этот недо-сталкер может быть. А какой диалог! Непонятный, быстрый и совершенно бессмысленный. Самую малость неловкий, но не сложный.       Если Коля окажется маньяком, будет даже интереснее. Федор, конечно, по профессии не будущий криминалист или мент, но понаблюдать за убийцей, обучаясь на биоинженера, весьма занимательно. Нет, Федор не из числа не любивших жизнь, он просто любил интересных людей, которые скрашивали его однообразные будни. А из проблем, в которые приведет его интерес, выберется как-нибудь. И от маньяка убежит, и если что недоброжелателю леща пропишет, и травмы как-нибудь вылечит.       Допив «Торнадо», Федя медленно побрел домой через дворы.       Под пасмурным небом однотонные старые многоэтажки выглядели особенно серыми. Заниматься рассматриванием красот природы и поиском прекрасного в ужасном Федор не собирался. Да и не любил. Достоевский не считал себя странным, просто вот такой он, не влюбчивый, в каком-то смысле отстраненный, и уже совершенно незаинтересованный в этих ваших людских «люблю — не люблю». Если интересно — хорошо, неинтересно — ну, как-нибудь переживет. Вот характер у него такой, просто такой вот, слегка ебнутый, но занимательный.       Хотя мелкий диалог с Колей скорее относился к числу приятных вещей, чем неприятных. Его непосредственность и легкость сильно отличались от того, как Федор обычно общался.       В однушке темно. Квартира была полностью в его владении, купленная пару лет назад после продажи старой бабушкиной квартиры, доставшейся в наследство. Включив свет, он осмотрел свои скромные владения и оставил вещи в коридоре. Ничего интересного и роскошного. Уютненькая квартирка студента, в светлых тонах, а каждый свободный сантиметр чем-то заставлен. В комнате удивительным образом умещался большой диван, рабочий стол, кофейный столик, телевизор и полноценная кухня со всем необходимым. Федору нравилось, что все находилось в шаговой доступности.       Федя лег на диван, растянувшись во весь рост, прикрыл глаза. Усталость за последнюю неделю напала на него слишком сильно. День все равно был свободный, и поспать бы не помешало. Однако стоило ему начать проваливаться в сон, телефон завибрировал. Взяв его в руки, открыл чат с новым сообщением. Сомнений в том, что это писал Коля не было, во всех остальных чатах уведомления были выключены.       На экране светилось сообщение: «Хочешь фотку моего мопса?», а через секунду пришла фотография полненького плоскомордого питомца.

«Он у тебя толстый, своди собаку к ветеринару.» 17:29

«Ее зовут Джози» 17:30       Еще одна фотография собаки, на этот раз в кадр попало улыбчивое лицо Коли. «Она худеет! Не обесценивай ее труд над собой!»                                                                               17:32

«Как скажешь.» 17:33

«У тебя есть животные?» 17:33

«Нет.» 17:34

«Ты разве не должен быть на работе?» 17:35

«Ради тебя взял отгул))» 17:35 «Так хотел пообщаться с таким душным милашкой, что не смог усидеть на работе» 17:35

«Ты пытаешься флиртовать?» 17:37

«Нет, но скоро начну» 17:37 «Тебе нужна настоящая причина? Я перепутал дни недели, пришел, а меня выперли на улицу. Я работаю по субботам, а сегодня пятница» 17:37 «Мне нужно придумать какой-то знак, чтобы ты понимал, где я флиртую, а где нет?» 17:38       Коля отправил селфи, на нем он прикусывал нижнюю губу, прищурившись, пытаясь изобразить сексуальность. Но Федор бы сказал, что скорее выражение лица походило на нечто среднее между плохой попыткой в пикап и защемлением лицевого нерва. Он усмехнулся. «Это будет знак» 17:39

«Насколько часто ты собираешься отправлять это фото?» 17:40

«Да» 17:40 «У тебя завтра есть свободное время?» 17:40

«Не думаю, после учебы иду на работу.» 17:42

«А сегодня? Нам срочно надо увидеться» 17:42       В чат вновь отправилось то самое «фото для флирта». «Сходишь со мной на свидание?» 17:43       Федор подождал пару минут, переваривая все, что только что прочитал. Он посчитал, что Коля как обычно сам ответит на вопрос, но тот тоже молчал. Достоевский еще раз перечитал последнее сообщение, отложил телефон и уставился в потолок.       Это странно. В принципе все, что пока касалось Николая подходило под категорию «странно», но вроде еще не входило с список с хренью. Не то чтобы Федор имел что-то против однополых отношений, он просто не мог представить, что должно быть в голове человека, который пишет подобное на второй-третий час общения. Похоже, Коля все-таки маньяк, либо извращенец, ну либо слишком самоуверен.       Федя откинул телефон на диван, встал и ушел на балкон. Закурил, рассматривая проходящих снизу людей. С одной стороны, Достоевский ни разу не влюблялся, так что не был уверен в своей ориентации, с другой, он вроде как на стереотипного гея не был похож, так с чего такое неожиданное внимание? Ладно, он разберется с этим позже, а пока вся тема выглядит достаточно занимательной.

«Да.» 17:50

«У тебя есть неделя, чтобы я не передумал с тобой погулять.» 17:51