Ты мой свет

Хизаши омега, и в свои четырнадцать свыкся с этой ролью. Над его решением стать героем, все шутливо посмеивались, в средней школе его часто поддразнивали. Многие говорили ему о том, что в U.A. ему, будучи омегой придется нелегко, но благо политика школы была такова: «если ученик имеет достаточный потенциал, не имеет значения, кто он». Поэтому в пятнадцать лет, успешно сдав вступительные, он поступил на геройский курс, о чем мечтал с самого детства. На самом деле, роль омеги его никак не смущала, мало кто догадывался об этом глядя на его тело. Пей блокаторы четыре дня в месяц, и никто даже не догадается о том, какова твоя природная роль. Что может быть проще? Так он думал, так и было до определенного момента. Его класс наполняли самые разные люди, юноши и девушки, но все они, всегда относились к нему хорошо. Он был своеобразной звёздочкой коллектива, которую сложно было не любить, но все же общался он не со всеми. Айзава Шота. Мрачный затворник, вечно сидящий на последней парте, редко подавал голос, и кажется, презирал весь мир, когда кто-то как Хизаши, попадал в его поле зрения. А ещё, он обладал самой жуткой, на взгляд Хизаши, причудой. Стиранием. Даже при том условии, что оно было временным, перспектива лишиться голоса целиком, его не радовала. — А давайте сегодня в кино? Всем классом! — Предложил громкоголосый и был поддержан компанией сверстников и даже учителем. — Шота, ты пойдешь? — Хизаши подошёл к его парте, и положил на нее руку, привлекая внимание, совершенно отсутствующего ученика. — Не хочется. — Он помахал рукой, будто отгоняя назойливую муху. Ему было не по себе от мысли, что в ожидании ответа, на него таращатся пятнадцать человек. И все это внимание, к нему привлек один единственный громкоголосый придурок. Он же Хизаши. — Да ладно, пойде-е-ем. — Расстроенно протянул он. — Сегодня премьера Аконита! Фильм о ядовитом герое! — Да ладно, отстань от него, первый раз что ли? — Донёсся чей это голос с передних парт. Шота поднял на него измученный, полный сухой ненависти взгляд и зловеще улыбнулся, когда Ямада, явно напуганный, сделал шаг назад, натыкаясь на стоящую сзади парту. — Я имел в виду… Нужно же иногда выползать на солнце. — Он испугался того, как тихо звучит его голос. — Ты так мало общаешься с нами. — У меня аллергия на солнце. — Удовлетворенный его испуганной физиономией, вздохнул Айзава. — Но, почему бы и нет. — Правда? Здорово! — Он снова сделался счастливым, хотя улыбка его выглядела несколько нервной, как у всех, кто с ним общается. Это раздражало. — Тогда к пяти, все собираемся у входа в кинотеатр. — Хлопая в ладоши, привлекая внимание объявил староста. Сначала, Шота думал не пойти. Сделать вид что забыл, или опоздал. Но его мать, с самой чудовищной по мнению Шоты, причудой, которая знатно попортила этой женщине жизнь, не позволила ему отказаться. Она умела читать мысли человека столько, сколько могла, не моргая смотреть на него. Айзава молился, не унаследовать этот кошмар напрямую и ему повезло наполовину. — Ты уже согласился. Так что будь честен, не подводи друзей. — Они мне не друзья. — Буркнул Шота и получил по лбу обычной столовой ложкой. — Не говори ерунды, я же прекрасно знаю, что ты думаешь об этом симпатичном блондинчике. — Мам! — Он воскликнул это не столько обиженно, сколько смущенно, потирая ладонью красное пятнышко на лбу. Она улыбнулась, прикрывая губы кончиками пальцев. — Ты так похож на папу. — Она убрала его руки от лица, и чмокнула в лоб, как раз туда, куда до этого стукнула ложкой, вкладывая в это простое действие всю материнскую любовь. — Всё, иди. А то опоздаешь.

***

На улице медленно вечерело, но воздух все равно был ещё слишком горячим чтобы можно было насладиться вечером. — Когда фильм кончится, будет темно. — Подумал Шота, подходя к зданию кинотеатра. Стараниями матери, он пришел немного раньше, чем следовало, а потому встретил его только Хизаши, который, как назло, пришел раньше всех. — Пришел! Пришел! — Он почти подпрыгнул от восторга, подходя ближе. — Пришел. — Тихо повторил Айзава. — Я уже подумал, что ты нас разыграл. — То есть вы меня не ждали. — Он отвернулся от него, улавливая нечто странное, непривычное в его аромате. — Конечно ждали. — Хизаши неуверенно дотронулся до его плеча. — Я ждал. Шота окинул его коротким взглядом, но тут же снова отвернулся. От чужих слов сердце необъяснимо подскочило в груди, и брюнету это ой как не понравилось. Он дёрнул плечом, стряхивая чужую ладонь, не до конца понимая, что с ним. — Новый парфюм? — Он глядел куда-то вглубь старого безлюдного парка, усаженного кипарисами и голубыми соснами, продолжая незаметно принюхиваться. — Да вроде нет. — Ответил Хизаши, и от этого, сердце Шоты снова странно сжалось. Он не стал поворачивать головы. Теперь, он вообще боялся шелохнуться. В его голову, словно камень, прилетела одна до жути простая мысль. Перед ним стоял омега. Течный омега. Идеально подходящий омега. Вскоре стали подтягиваться остальные ребята, и в кои-то веки, Шота был рад их шумной толпе, пусть даже они странно и удивлённо посматривали на него. Хизаши больше не говорил с ним и Шота мог взять дистанцию. — Неужели он не чувствует?! — Мысли в голове метались как сумасшедшие, и одна становилась громче другой. — Почему он? Может стоило сказать ему? Вдруг здесь есть кто-то ещё, кто чувствует его. Это плохо. Плохо. Очень плохо. Он потёр виски, стараясь унять этот мысленный гул. Класс входил в темное помещение малого зала и ученики один за другим, нащупывали ступени в темноте. Шота шел последним прикрывая нос ладонью. Ему досталось место позади, относительно остального коллектива, и он был несказанно рад, ведь этот громкоговоритель сидел аж через пять рядов от него, окружённый одногруппниками. Айзава мог видеть его, мог быть уверенным, что все в порядке. Он все ещё отчётливо чувствовал Ямаду, но выдержку, юноша, начиная с четырнадцати лет, тренировал наравне с причудой. Ведь каким героем он будет, если вдруг, ни с того ни с сего, сорвется на случайного, беззащитного прохожего. Он ведь не животное. Фильм начался после привычной рекламы новинок кинематографа. И Шота даже нашел его интересным. Фильм содержал много достоверных фактов из биографии давно ушедшего ядовитого героя, Аконита. И яркая картинка, позволила брюнету на время забыть, о его остро стоящей проблеме. Но, к сожалению, ненадолго. Минут через двадцать, он заметил шевеление в передних рядах. Хизаши поднялся с места и шаткой походкой поплелся к выходу. В темноте брюнет смог отчётливо различить испуг на его побледневшем лице. И стоило Ямаде покинуть зал, как Шота поднялся, и ноги сами понесли его за ним следом. Он зажимал нос ладонью, идя по шлейфу чужого аромата. Хизаши зашёл в мужской туалет, и Шота незамедлительно последовал за ним хвостом. Стоило зайти, он обнаружил блондина у раковины, сгибающимся пополам от боли, бледным, медленно сползающим на пол. Небольшая комната наполнялась его дурманящим ароматом. — Ну и дурак же ты. — Первым делом он прошел мимо, скрипя зубами, и открыл форточку. Ямада отшатнулся от него, широко раскрывая глаза, силясь что-то сказать. Но у него никак не получалось. Шота не винил его за это. Он слабо, но все же представлял, как дерьмово должно быть, он чувствует себя сейчас. — Расслабься. — С этими словами он достал из внутреннего кармана блокаторы и протянул их юноше. — Все свое с собой. На всякий случай. — Он пробормотал это несколько смущенно, ловя на себе боготворящий взгляд одногруппника. Медленно, пытаясь унять дрожь в пальцах, Хизаши извлёк пару таблеток из пачки, и опираясь на раковину, быстро заглотил их, запивая водой. Он умылся и Шота помог ему усесться на подоконник, чтобы от боли и мышечных сокращений, блондин сворачивался хотя бы не на полу. — Не самым умным решением было идти в туалет. — Высовывая голову в открытое окно, бормотал брюнет. — Что, если бы ты напоролся здесь на восприимчивого альфу? — Дальше туалета, я бы никуда не уполз. Да и здесь народу… ух… — Он выдохнул скуля, сминая ткань собственных брюк. — Явно меньше чем в зале. — Как ты не уследил за циклом? — Шота ругал его словно маленького ребенка, пытаясь выплеснуть часть своей досады из-за всей ситуации. Он был зол на все. На себя, на ситуацию, на дурацкий кинотеатр, на то, что согласился пойти. Но что странно, на Ямаду, из-за которого все это и случилось, он совсем не злился. — Я не ждал что это начнется так скоро! — Он виновато сжался в углу, подбирая колени к груди. — Дурак ты. — Он упёрся в подоконник лбом, и закрыл глаза, стараясь подавить все что чувствовал. Он дышал свежим уличным воздухом и от этого становилось легче. — Шота, — Хизаши тихо позвал его, и юноша нехотя поднял голову. Он так не хотел смотреть на него. Так не хотел. Ведь если запах он ещё мог стерпеть, то от чужого вида, судорогой сводило живот. — Ты ведь альфа. — И что с того? — Несколько раздраженно спросил он. — Это, наверное, прозвучит странно. У меня такое в первый раз, но… — Он закрыл руками лицо, стараясь собраться. — Ну говори. — Шота думал об этом, но поверить в это не мог. Не мог ждать этих слов дольше, и нервно торопил его. — Я, кажется, тебя чувствую. Он подозревал. Нет. Только лишь надеялся. И эта чертова мысль сотрясла землю под его ногами с такой силой, что они едва не подкосились. Он чувствует его. Его запах. Они оказались пазлом состоящим всего из двух деталек, неизбежно подходящих друг другу. Что может быть проще?! — А ты? Ты чувствуешь что-нибудь? — То ли в надежде, то ли в страхе он смотрел на него не моргая, широко распахнутыми глазами. Шота окинул его быстрым взглядом, несколько раз чертыхнулся про себя и равнодушно отвел его в сторону. — Нет. На секунду ему показалось, что у блондина трясутся губы, и он вот-вот заплачет. Возможно, так и было. Его зелёные глаза, до этого блестящие чем-то вроде надежды, потухли, и его скрутило в очередной судороге. — Потерпи, скоро пройдет. — Он решил, что, наверное, обошёлся с ним грубовато и протянул ему руку в утешительном жесте. Какого же было его удивление, когда Ямада без раздумий схватился за нее и сжал. — Так болит? Хизаши только кивнул и зашелся очередным протяжным скулежом. — Слушай, раз уж ты все равно не чувствуешь… — Он почти взмолился, стараясь дышать почаще и поглубже, унимая желание. — Можно обнять тебя? Я не буду лезть слишком сильно, обещаю! Мне… мне нужен твой запах. — Э? — Он почти отшатнулся от него, но Хизаши все ещё держал его руку, и брюнет не стал вырываться. Он постепенно успокаивался, чувствуя, как запах омеги стихает после экстренной дозы. — Ла…ладно. Только недолго. Стиснув зубы, стараясь сделать как можно более невозмутимое лицо, он подошёл к нему почти впритык. Хизаши не слезал с подоконника, и Шота просто встал рядом, позволяя омеге вдыхать его терпкий запах, от которого внутри все странно сжималось, но уже не так болезненно. Юноша млел, чувствуя, как отступает боль, держа брюнета за плечи, сгорая от стыда. А Шота просто стоял как истукан, скрипя зубами, чувствуя чужое учащенное дыхание на своей шее, ощущая как жадно Ямада вбирает частичку его тела в себя. И думал лишь о том, что хочет так же. Отдаться порыву, забыться в чужом сладком аромате и не думать о том, как бы случайно не прихватить его за шею. В какой-то момент он опёрся на подоконник ладонями, чтобы упереться причинным местом в стену, в холодный кафель, и Ямада, разомкнув трясущиеся колени, обхватил его поясницу. — Слишком близко. — Он отпрянул от него, и увидел картину, от которой едва не сорвался. Алые щеки, сконфуженный вид, брови, сведённые к переносице. Его изумрудные глаза в которых было написано все. Шота схватился за раковину и опустил лицо под холодную воду. Когда он закончил Хизаши уже стоял на своих двоих и проветривал пунцовое лицо на воздухе так же, как Шота, каких-то десять минут назад. — Пойдем на улицу. — Вытирая остатки рукавом, хмуро пробормотал брюнет. Они скрылись в тенях высоких хвойных деревьев, в старом парке напротив кинотеатра. Он давно зарос и пришел в запустение, поэтому там почти никто не ходил. Шота купил фруктовой воды в ларьке и жадно хлестал ее, глядя как Ямада присаживается на скрипучие качели. — Запах ещё есть? — Обращаясь к брюнету спросил Хизаши. — Немного. — Ответил Шота, но тут же осекся. Ямада раскусил его. Видимо все было слишком очевидно. — Ты соврал. — Он улыбнулся, пронзая его смущенным взглядом. — Зачем? — Чтобы ты не усложнял мне работу. — Холодно ответит Айзава. — Кто знает, как бы ты отреагировал в таком состоянии. — В этом есть смысл. Но ты и правда мог сорваться. А вместо этого, просто по-дружески помог. — Хизаши приложил ладони к груди, вздрагивая от собственных мыслей. В его голосе отчётливо слышалась благодарность. — Я не знаю, как отблагодарить тебя за это. — Я учусь в U.A., и я будущий герой. Это то, что я должен был делать. То, что должен делать каждый в такой ситуации. — Он снова отвернулся, чувствуя, как краснеет его лицо. — Хочешь отблагодарить меня? Сделай вид что ничего не было, и никогда больше не поднимай эту тему. — То, что мы хорошо чувствуем друг друга, ничего не значит. Ясно? — Он стиснул зубы в очередной раз. — Между нами ничего не будет. — Как скажешь… — Сердце Ямады неприятно ёкнуло от чужих слов, и он тоже отвернулся, упираясь ногами в землю.