Viridian

Хвост Незу дернулся, призывая собрание к порядку. Учителя сидели вокруг стола с мрачными лицами. — Кто-нибудь нашел отправителя записки? — Он спросил. — Я проанализировал почерк и на 80% уверен, что это Ханатаби из общеобразовательного класса 2–E. — с кислым видом заявил Цементос. — Тогда внимательно следи за ним. Если мы сможем поймать его на месте преступления, еще лучше. Я вызову Цукаучи, чтобы проверить его показания. — сказал Незу. Он снова оглядел комнату. Прошла целая неделя с тех пор, как Мидория получил записку и лилию, и он не сообщал ни о каких других случаях. Либо он не сообщал о них, либо их ученики были осторожны. Незу не понравился ни один из вариантов. Со студентом, столкнувшим Мидорию с лестницы, разобрались быстро и безжалостно. Его преднамеренные действия попали на одну из многочисленных школьных камер Незу. Но инцидента с цветком не было на камерах, что беспокоило его. Ханатаби имел бы смысл. У мальчика была слабая телепортационная причуда. Он мог телепортировать любой неодушевленный предмет размером с книгу или меньше в любое место в радиусе десяти футов от себя. Чем лучше он знал объект, который передавал, или пункт назначения, тем легче это было сделать. Ему даже не требовался физический контакт с объектом. Он мог легко телепортировать цветок из своей школьной сумки на парту Мидории, когда тот проходил мимо класса. Про себя Незу думал, что ребенок зря потратил свою причуду. Столько приложений, а драйва нет. Он заявлял, что хочет стать героем, когда начинал, но никогда не проявлял себя. Он мог узнать внутреннюю работу роботов и телепортировать части или винты, нарушив целостность конструкции! Этот ребенок мог сбить Нулевого одним движением запястья. Но он отказался мыслить нестандартно. (Совершенно противоположно Мидории, который мог придумывать творческие решения многих проблем без использования причуды.) Незу был очень разочарован. Ханатаби в перерыве рассердился из-за того, что не может перейти в геройский класс. Но Незу отказался перевести кого-то, кто не проявил должного драйва или изобретательности. Он только убьет себя и других. Тем не менее… директор надеялся, что он не зашел достаточно далеко, чтобы телепортировать цветок и записку на стол Мидории. Незу попросил персонал внимательно следить за Мидорией. Учитывая все обстоятельства, мальчик может не заметить и половины издевательств. За его короткую жизнь это стало для него настолько нормальным, что некоторые действия, слова и жесты могут не казаться ему угрожающими или вредными. То, как Айзава описал его небрежную реакцию на лилию, только укрепило эту теорию. — А Мидория? Кто-нибудь из вас замечал какие-либо тревожные взаимодействия или негативное отношение со стороны его сверстников? — спросил Незу. — Дети пялятся на него в коридорах. Некоторые из них даже не удосуживаются скрыть это, если поблизости нет учителя. — Айзава хмыкнул. — Мидория привык обедать у окна в восточном углу столовой. Я не знаю, распознает ли он это сознательно, но окно легко открывается, и прямо снаружи стоит крепкое дерево. Это быстрый и легкий путь к отступлению, если он почувствует себя загнанным в угол. Я боюсь, что он тоже возвращается к каким-то старым привычкам. Я поймал его, когда он прятал школьные принадлежности в кампусе. Я не знаю, то ли это потому, что кто-то уничтожает его вещи, то ли потому, что он этого ожидает. — На днях у него не было учебника. — вспоминал Цементос. — Я не говорил ему об этом, и он не выглядел слишком обеспокоенным этим. Большинству детей было бы несколько стыдно… Возможно, кто-то украл или уничтожил его. Он удивился, когда я дал ему еще один экземпляр и предложил еще раз просмотреть с ним материал. — У Маленького Слушателя, вероятно, раньше не было учителей, которые позаботились бы о нем. — Сущий Мик поморщился. — В последнее время он стал немного пугливым, вы заметили? И немного более рассеянный. Встреча продолжалась некоторое время, прежде чем они начали переключаться на более обычные темы, такие как школьные финансы и планы уроков. Эктоплазм поднял голову. — Хм? Подождите, у нас гость. Он встал и открыл дверь. — Э… и-извините. Я не знал, что будет собрание. — Мидория немного поерзал на месте, явно чувствуя себя некомфортно. — Не беспокойся, Маленький Слушатель! — Сущий Мик усмехнулся. — Как дела? Нужна помощь с домашним заданием? — Э… н-нет, я просто… — его взгляд на мгновение метнулся к Айзаве. — Ты получил еще одну записку? — спросил его классный руководитель, и ребенок кивнул. — Ага. — Он вытащил конверт и маленькую коробочку. — Они были отдельными. Записка была в моем шкафчике, а коробка была сунута в мою сумку. — Кто-нибудь делал что-нибудь с твоими школьными принадлежностями? — внезапно спросил Цементос. — Я имею в виду, что на днях нашел свой учебник литературы в фонтане… Жаль, что не смог сегодня принести его в школу. Я все еще высушиваю его. Я верну копию, которую вы мне дали, когда смогу. — Не беспокойся об этом, Мидория. У нас много копий. Тебе не нужно беспокоиться о поврежденном. А тот, что я тебе дал, можешь оставить себе. — Он быстро успокоил. — Я думал, ты сказал, что доложишь мне об этом? — Айзава вздохнул. Его бинты стали быстро спадать, и он больше не был похож на мумию. По крайней мере, его пальцы были индивидуально забинтованы, и он снова мог хватать предметы. — Хм? Что? Вы имеете в виду учебник? — Мидория выглядел искренне сбитым с толку, и Незу внутренне вздохнул, поняв, что он на самом деле не считал это неправильным. — Мидория, это все еще считается издевательством. Мне все равно, будет это после уроков или за пределами кампуса. Кто-то пытался саботировать твое образование и заставить тебя чувствовать себя в опасности. — объяснил Айзава. — Ой. — Он немного покраснел. — Э… значит, то, что мои школьные принадлежности пропали?.. Учителя все внутренне застонали. — Это тоже. — вмешался Мик. — Это не твоя вина, Слушатель. Вот почему мы здесь, чтобы помочь тебе. — Парень на мгновение моргнул, словно забыл эту деталь. — А как насчет записки? — Незу вернул разговор в нужное русло. Мальчик помедлил, прежде чем передать его директору, который оказался ближе к ребенку, чем его классный руководитель. Он открыл письмо первым. Оно было напечатано, отметил он.  «Я понятия не имею, как такой беспричудной пустой трате пространства, как ты, вообще удалось попасть в UA, не говоря уже о курсе героев, но я уверен, что тебе пришлось отсосать много хуев, чтобы получить это. Скажи мне, маленькая шлюха, оно того стоило? Это единственное, на что ты годен, верно? Следи за своей спиной, потому что мы с друзьями извлечем из тебя много пользы. Если ты не решишь сделать всем одолжение и не свалишься первым, то есть. Здание UA более чем достаточно высокое. Ты знаешь лестницу у спортзала? Она всегда разблокирована. Она приведет тебя прямо на крышу. Иди вперед, если ты достаточно смел. Ненормальный." — Мидория, мне нужно, чтобы ты немедленно сообщил сотруднику, если узнаешь что-нибудь еще, хорошо? — Он посмотрел на мальчика. — Это очень серьезная угроза. — Я знаю… Вот почему я искал кого-нибудь после того, как понял, что учительская пуста. По крайней мере, мальчик знал это. Он не настолько привык к такому обращению, чтобы не осознавать опасности, в которой он находился. Он также приказывал персоналу внимательно следить за мальчиком. Он не хотел рисковать тем, что отправитель выполнит эту угрозу. Незу на мгновение задумался. — У меня тоже есть кое-что для тебя. Он спрыгнул вниз на мгновение, прежде чем вытащить что-то из своей сумки. Это был небольшой зажим для галстука. — Сэр? — Кнопка экстренной помощи. — Незу ухмыльнулся. — Если мы тебе когда-нибудь понадобимся, а рядом нет сотрудника, нажми и сдвинь маленькую кнопку, спрятанную здесь. Он отправит персоналу информацию о твоем местонахождении и сигнал SOS. Учителя неловко переминались. Они еще не знали, что было в письме, но понимали, что должно быть очень плохо, если Незу дает ученику что-то подобное. — Спасибо, сэр. — Мидория улыбнулся, прежде чем его телефон зазвонил. Он взглянул на него, поморщившись. — Дерьмо. Я опаздываю. Кейго убьет меня. — Если у тебя есть что-то, что тебе нужно сделать, то ты можешь идти. — Незу улыбнулся, и ребенок ухмыльнулся в ответ. — Спасибо. — Он мягко закрыл за собой дверь, и улыбка Незу померкла. — Хорошо, Незу. Что, черт возьми, было в этом письме? Ты не просто так раздаешь сигнал SOS ученикам из-за хулиганов. — Снайп заговорил. — Травля суицида и угроза изнасилования. — заявил Незу, передавая письмо. Айзава, в частности, выглядел разъяренным. — Излишне говорить, что мы должны убедиться, что он никогда не остается где-то один в кампусе. Мы не можем рисковать тем, что у того, кто угрожал ему, есть свои способы оставаться незамеченными. — А что в коробке? — спросил Гончий Пес через мгновение. — Давай выясним. — Незу осторожно открыл крышку, заметив, что печать не сломана. Мидория не открывал его, но маленькая карточка, прикрепленная к коробке, гласила: «Для беспричудного уродца» . Мальчик, очевидно, понял, что это не был хороший подарок. На первый взгляд это был очень красивый браслет с красными и черными бусинами. Незу почти поднял его, чтобы рассмотреть поближе, когда его нос что-то уловил. Аккуратно закрыл крышку и положил в герметичный пакет. Если бы он был человеком, он, вероятно, был бы довольно бледным. Как бы то ни было, его шерсть встала дыбом. — Эктоплазм, сделай клона и позаботься о том, чтобы Мидория благополучно добрался до Ястреба. — Мужчина кивнул и сделал это без вопросов. — Айзава, я хочу, чтобы ты отправил это Цукаучи. Скажи ему, чтобы открыл дело. — Дело? — спросил Тошинори, кашляя кровью. — Я не могу определить, как именно, но этот браслет определенно отравлен. Комната коллективно вздрогнула. — Ты имеешь в виду, что кто-то пытался убить Мидорию? — недоверчиво спросила Полночь. — Это может быть просто паралич. Но я не рискую. — Незу ответил мрачно. — Было ли это задумано как шутка или что-то более серьезное, тот факт, что кто-то пронизал объект каким-то токсином и предназначен для того, чтобы Мидория справился с этим объектом, не вызывает спокойствия. — Он пригладил часть своего меха. Он справится с этой ситуацией быстро и без пощады. Тот, кто попытается причинить вред Мидории, пожалеет о том дне, когда решил перейти путь Незу. Никто не повредит моей головоломке.

***

Виридиан снова прыгал по крышам. До сих пор прикрытие для Шоты не сильно отличалось от его обычных патрулей, хотя он спал намного меньше. По крайней мере, Виридиан знал, что значит выходной. Время, как Шота сделал это? Он сузил глаза, увидев заклеенную область. Он молча опустился рядом с полицией, которая подозрительно посмотрела на него, не то, чтобы он мог их винить. — Извините, никому не разрешено проходить эту точку. — Он остановил его. Первым порывом Виридиана было найти другой вход, прежде чем вспомнить о лицензии. Он вытащил ее и показал копу. — Эм… у меня есть лицензия? — Полицейский осмотрел его на мгновение, прежде чем уставиться на него широко открытыми глазами. — П-прости! Пожалуйста, во что бы то ни стало. — Он поднял ленту, чтобы линчеватель Герой , теперь он был героем. Мог войти. Ему не понравилось то, что он увидел. В переулке лежал мертвый герой. Он узнал в ней Цветочного Героя: Поппи. Она была относительно новой на сцене и Героем центра внимания. Брови Виридиана нахмурились, когда он чуть ближе посмотрел на ее тело. Не было особых признаков борьбы. Конечно, она была бойцом дальнего боя, но… На ее руке был небольшой порез, а затем ножевое ранение, убившее ее. Он был сделан спереди, и что-то в нем щекотало разум линчевателя. Ее вырубили первой? Нет, ее глаза все еще были открыты, и, если бы она открыла, было бы больше борьбы. Ее одежда была несколько грязной, что указывало на то, что она патрулировала во время своей смерти. Вероятно, относительно тихий патруль. В переулке был только один вход, так что же она там делала? Виридиан напевал себе под нос, поглаживая подбородок и присматриваясь. На другом конце переулка было несколько капель крови, а на стене след, который, похоже, был оставлен каким-то лезвием. Если не было борьбы, то, возможно, она была нокаутирована причудой или парализована. Парализована… паралич… ножи… — Пятно. — Он понял. У этого человека была способность парализовать своих жертв, и теперь, когда он думал об этом, Пятно парализовал его только после того, как он взял кровь. Это должно быть так. Либо это была его причуда, либо он отравил свои клинки, но Виридиан не помнил, чтобы чувствовал какие-либо последствия, связанные с ядами или наркотиками. И многие травяные токсины были бы уничтожены Поппи из-за природы ее растительной причуды. Это означало, что это была причуда Стейна. Тогда ему пришлось взять кровь, чтобы это сработало. Наомаса подошел к нему. — Какие-нибудь зацепки, Виридиан? — Да, я почти уверен, что это работа Стейна. — Убийца героев? — Это тот самый. Помнишь, когда он чуть не убил меня? У него есть способность парализовать людей. Теперь я почти уверен, что для этого ему нужно взять кровь, может быть, даже проглотить ее… у его языка действительно были довольно большие вкусовые сосочки… Так что он проглатывает кровь, и жертва становится неспособной двигаться. Затем он приходит и убивает их без труда и сопротивления с их стороны . — Я никогда не привыкну к тому, как работает твой разум, и никогда не перестану удивляться. — Наомаса покачал головой. — Но если Убийца Героев все еще в Мусутафу… — Нет, это не соответствует его стилю. — Виридиан покачал головой. — Поппи была удачной возможностью, а не охотой. Конечно, она не самый самоотверженный герой, но и не настолько плохая, чтобы он мог преследовать ее. И при этом она не была достаточно известна. Должно быть, он только что проходил мимо и наткнулся на нее во время патрулирования. Она умерла из-за неудачного выбора времени. — Тем не менее, мы снова внедряем систему напарников. Я объявлю тревогу. — Наверное, к лучшему. — Виридиан вздохнул. Подожди… а не появится ли что-то с Убийцей Героев в ближайшее время…? Он ломал голову, но всплыло только название. "Хосу."  — Просто догадка, но пусть Хосу также внедрит систему напарников. — Хосу? Уверен? — Да, называй это шестым чувством. Глаза Наомасы засветились. — Я не знаю, знаешь ли ты это, Виридиан, но интуиция героя на самом деле является достаточной юридической причиной, чтобы выдавать такие вещи, как ордер на обыск и тому подобное. Сказать, что это интуиция, почти так же хорошо, как представить доказательства. — Он ухмыльнулся. — Ч-что? — Он заикался. — Я имею в виду, это здорово и все такое, но… правда? — Его мысли мелькнули к Цуногами-сан и ее мужу, который скоро умрет. Она была его коллегой в Первом забеге. Они работали в одном кафе. Они были хорошими друзьями, которых связывала взаимная непричудливость. — Да, правда. — Наомаса хотел уйти, но Виридиан схватил его за руку. Мужчина поднял бровь — линчеватель нечасто инициировал физический контакт. — У вас в полицейском участке есть кто-то по имени Цуногами Рен? Детектив моргнул в ответ на странный вопрос, прежде чем напрячь свой мозг. — Да? Кажется, он работает в подпольном отделе. — Я знаю его жену, и у меня плохое предчувствие. Пожалуйста… пожалуйста, не дайте ее мужу умереть. Она беспричудная. Если он умрет, ее сын попадет в приемную семью. — Приемная семья?! Но если она способна… — Ты не понимаешь, Маса. — Виридиан вздохнул, засовывая руки в карманы. — Беспричудные люди вроде нас не являются людьми в глазах закона. Конечно, для меня это означало, что ты не можешь меня арестовать, но давай, взгляни на этот закон, когда вернешься в офис. Скажи мне, что она сможет жить со своим сыном. На следующее утро Виридиан получит сообщение от Наомасы, состоящее из гневного потока ругательств, направленных против правовой системы.

***

Прошло почти две недели с тех пор, как он получил свою временную лицензию героя, и Изуку до сих пор не мог поверить, что это было реально. Он уже использовал ее несколько раз, раздал людям несколько автографов, но… Он никогда бы не подумал, что когда-нибудь получит лицензию. Кейго казался таким же взволнованным, как и он. Единственной реальной неприятностью было то, что Эктоплазм в частном порядке сообщил Кейго, чтобы тот следил за Изуку. Конечно, как только они вернулись домой, Кейго рассказал Изуку обо всем, что Эктоплазм рассказал ему. Ах, братья. Очевидно, тот подарок, который Изуку на днях нашел в своем шкафчике, был пропитан каким-то нейротоксином или чем-то подобным. Это не было смертельным исходом, но точно выбило бы Изуку из Спортивного Фестиваля. Он был рад, что прислушался к своему чутью, когда оно подсказало ему просто сдать всю коробку персоналу вместо того, чтобы поддаваться внутреннему любопытству и открыть. Возможно, Наомаса был прав насчет инстинктов героя. Было странно, что персонал присматривал за ним, но он чувствовал себя хорошо. Конечно, с этим новым развитием его гражданская личность теперь официально была открыта. Что было… не весело. Виридиан был частью следственной группы, так как… ну, он уже наблюдал за «самим собой». (Кейго рассмеялся, когда рассказал ему об этом.) Было утомительно поддерживать этих двух разных личностей. По крайней мере, рядом с Кейго он мог быть самим собой. Плюс к этому добавилось усталость и стресс от патрулирования Сотриголовы. Этот человек был независимым героем, что было единственной спасительной милостью Изуку. Независимые герои не работали на агентства. Их заработок полностью зависел от привлеченных ими преступников, но они работали на своих условиях. Они могли принимать или отклонять дела по своему усмотрению, не объясняя никому свои причины. Хотя любой побочный ущерб должен был быть оплачен из своего кармана. Однако героям, подписавшим контракт с агентством, обычно давали установленный график, и они были на связи почти круглосуточно и без выходных. Им платили почасово, а деньги от пойманных ими злодеев добавлялись к их почасовой оплате. Залог обычно покрывался агентством, и герою приходилось платить лишь небольшой процент (что-то вроде страховки). И это было здорово, иметь стабильный гарантированный доход, но они должны были браться за любое дело, порученное им агентством. У них действительно не было выбора. И если их агентство говорило им не нападать на определенного человека или злодея по какой-либо причине, они должны были слушать. Не важно что. В конце концов, Изуку был благодарен за независимость Сотриголовы. Он не только получал зарплату (он делил половину с Сотриголовой, потому что был хорошим человеком и не хотел оставлять своего друга без дохода), но и не был прикован к какому-то дерьмовому агентству, которое пыталось указывать ему, как делать свою работу. (Виридиан быстро отклонил все предложения агентства, которые ему делали. Ему не нужны были деньги, он просто хотел помогать людям.) Хотя часы были убийственными. С 9 вечера до 5 утра почти каждый день недели (почему Шота делал это с собой, когда он мог сам устанавливать часы?!). Это означало, что его единственное время для сна было, когда он возвращался домой после школы, около 4 часов. Плюс, у него все еще было то, что было бы три часа домашней работы, если бы он еще не закончил колледж и не получил докторскую степень. Тем не менее, ему удавалось спать максимум четыре часа каждую ночь. Его учителя начали беспокоиться о растущих мешках под глазами, но он отмахнулся от этого. Каждый раз, когда они спрашивали об этом, он просто бормотал что-то о кошмарах или о чем-то еще. Учитывая USJ и его предполагаемую травму, это было вполне правдоподобно. Неудивительно, что Айзава спал на протяжении всего урока всякий раз, когда у него была такая возможность. Он никогда больше не станет насмехаться над своим учителем за то, что он таскает с собой спальный мешок. Изуку был чертовски близок в этот момент, сам. Гончий Пес так и не смог вытянуть из него ничего существенного, к большому гневу советника. Не то чтобы он показывал это, но Изуку мог рассказать об этом. Он умел читать людей. И он знал, что мужчина исхудал. Так что он дал ему несколько зацепок на днях. — Мидория, мы не сможем тебе помочь, если ты нам ничего не скажешь. — Гончий Пес вздохнул, глядя на Изуку. Мальчик долго сидел, размышляя. Он собирался скоро рассказать Шоте, Незу и Хизаши (и, несомненно, Цукаучи), верно? Так что плохого в том, чтобы немного проскочить? — Есть более одного типа ному. — Гончий Пес вздрогнул. Это был первый раз, когда Изуку признался кому-либо, кроме Айзавы, что у него был предыдущий опыт взаимодействия с существами. Он не осмелился прервать его, опасаясь, что Изуку снова замолчит. — Я помню, как впервые увидел Белого Ному. — Он сильно вздрогнул, потянувшись за ручкой и бумагой на столе рядом с ним. Он тихо рисовал, пока говорил, и это действие помогало ему немного приземлиться. — Я прятался в перевернутом мусорном баке. В переулке напротив меня прятался еще один парень. Я быстро понял, что этот тип ному был слепым, и справедливо предположил, что у него улучшенный слух. Его глаза немного расфокусировались, когда воспоминание промелькнуло перед ним. — Он почти нашел меня. Он был так близко, что я мог бы протянуть руку и коснуться его морды, если бы не окаменел от страха. Я был уверен… Я знал, что умру. — Он посмотрел Гончему Псу в глаза, и мужчина напрягся. — Другой парень решил, что собирается бежать, пока я отвлекся, но он двинулся слишком рано. Оно услышало его и… — Он перевернул бумагу. Это было очень детальное изображение Белого Ному, перекусывающего голову человека пополам. У мужчины не было никаких отличительных черт, поэтому Изуку чувствовал себя комфортно, показывая это Гончему Псу, который был заметно бледнее, чем раньше. — Ты это видел? —Да. — Сколько тебе было лет? Изуку горько улыбнулся. — Ты никогда не достаточно взрослый, чтобы смотреть, как кто-то умирает. Кажется, он понял намек. Сегодня Изуку рассказал ему больше, чем за несколько недель консультаций. Человек с собачьей причудой знал, что здесь лучше не поднимать вопрос. Изуку знал, что Гончий Пес хорош в том, что он делает. Он так же хорошо разбирался в людях, как и Изуку, и еще лучше собирал воедино мелкие детали, которые упускали его клиенты. Путешественник во времени почти не сомневался, что этот человек мог бы помочь ему с его травмой, если бы он все объяснил. Но он не мог объяснить всего. Еще нет. И в этом заключается проблема. — Прости, но… ничего, если мы оставим это сегодня? — спросил Изуку. — Я… Об этом нелегко говорить, даже если я выгляжу спокойным. — Я понимаю. Спасибо, что рассказал мне, Мидория. — Он улыбнулся и взъерошил волосы Изуку. Он быстро понял, что Изуку нравится позитивное физическое прикосновение. Ему нравились объятия, заколки для волос и тому подобное. — Ты свободен на весь день. — Привееет? До апокалипсный Изуку? — Кейго махнул рукой перед его лицом, и мальчик отшатнулся. — Это действительно мило. Что, если бы я был в воспоминаниях?! — У тебя совершенно другой вид, когда ты в воспоминаниях. Это было больше похоже на твое выражение лица: «Я думаю о чем-то очень тяжелом». — Ты так хорошо различаешь выражение моего лица? — Изуку удивленно поднял бровь. — Я имею в виду, что мы знаем друг друга… ох… думаю, не так долго, как я думал. Я продолжаю думать, что прошли годы. — Я тоже. — Изуку как следует сел обратно в кресло, просматривая какие-то бумаги. Временная лицензия снова привлекла его внимание. — Это реально. — Крылатый герой заговорил с пончиком во рту. — Ты можешь перестать смотреть на нее, как будто она исчезнет. — Мне жаль. — Изуку снова уставился на свою временную лицензию. — Это просто… сюрреалистично. — Он улыбнулся своему другу и подпрыгнул на стуле. — Некоторые места даже ослабляют свою политику в отношении клиентов без причуд! Вчера я смог пойти в магазин, и они подняли цены только вдвое! — Он ухмыльнулся. — Они вообще не должны повышать цены. — Кейго нахмурился. — Как часто они это делают? — Э… всегда. — Изуку пожал плечами. — Это нормально. Хотя обычно они утраивают цены. Так что я был счастлив. — В следующий раз, когда пойдёшь за покупками, возьми меня с собой. Я дам им реальную причину поднять эти цены, если они достаточно смелы, чтобы попробовать это со мной. Изуку фыркнул. — Честно говоря, я бы заплатил, чтобы увидеть это. — Он сделал паузу, когда ему пришла в голову мысль. — Интересно, как отреагируют Шота или Хизаши, если увидят, что кто-то делает что-то подобное? — Он позволил злой ухмылке расплыться по лицу. — Ну, сначала тебе придется привести их в общественное место с собой. — заметил Кейго. — Если я подкину пару тонких идей Ашидо, я уверен, она сможет спланировать урок или что-то в этом роде. И, конечно же, наш вечно защищающий сенсей захочет прийти, чтобы уберечь нас от неприятностей. Если я небрежно упомяну об этом в присутствии Сущего Мика, то он будет доставать своего мужа, пока Шота не позволит ему следовать за ним. Немури может даже присоединиться к нам, если Мик проболтается. — Ты спланировал это ужасно быстро. — Кейго бросил на него подозрительный взгляд. — Что? Это для благого дела. Если UA покажет публике, что не будет терпеть дискриминацию беспричудных, ты хоть представляешь, сколько еще беспричудных детей будут усерднее работать, чтобы попасть в школу? Даже общее образование дало бы им огромное преимущество на рынке труда. Поверьте мне, мне было чертовски тяжело найти хорошую работу, даже несмотря на ремесленное училище, в которое я ходил. — Он вздрогнул. — Мне пришлось работать на Восстановителя, чтобы получить прилично оплачиваемую работу, и то дерьмо, которое мне приходилось делать для него, вызывало у меня кошмары. — Восстановитель!? Якудза?! — Ага. И позволь мне сказать тебе. — Глаза Изуку потемнели. — От того дерьма, которое он сейчас делает, меня тошнит. Но мы пока не можем вмешиваться. — Он сжал кулак. — Еще нет.  "Прости, Эри. Еще немного, хорошо? Я почти закончил." — Хорошо? — Кейго выглядел так, будто хотел подтолкнуть этот вопрос, но к этому моменту он уже понял, что это может привести Изуку к воспоминаниям. — В любом случае, какая поездка почти наверняка вызовет у меня беспричудную реакцию? — Изуку вслух задумался. — Хм… Это должно быть популярное место, не вызывающее подозрений… Зоопарк? — Он сделал паузу. — Нет, я ни дня в жизни не был в зоопарке. Там меня бы никто не узнал. Хотя я включу это в свой список «к посещению» после спасения мира. Торговый центр? — Он наклонил голову. — Слишком расплывчато. И нет никаких гарантий, что они даже узнают во мне беспричудного ребенка… Что-то, что проверяет документы, тогда… — Его глаза загорелись. — Фильмы! — Он развернулся и увидел Кейго. — Кинотеатры проверяют удостоверения личности, верно? — Э… д-да? Что, только не говори мне, что ты никогда не был в кино! — Эм… Алло? Беспричудный? Нет друзей в первом забеге? Зачем мне выходить на улицу и давать надо мной насмехаться, если в этом нет необходимости? — Справедливо. — Кейго вздрогнул. — Хорошо… теперь самое интересное.

***

Шота действительно не хотел быть здесь. Честно говоря, он предпочел бы быть где- нибудь еще, на самом деле. Борьба со злодеем, в кафе, приглашение на дурацкое радио-шоу своего мужа (снова), черт возьми, он бы предпочел бумажную работу. Но нет. Ашидо пришла в голову блестящая идея показать классу новый фильм, чтобы успокоить всех перед приближающимся спортивным фестивалем. И весь чертов класс подхватил эту идею. С лигой злодеев, он был бы проклят, если бы позволил своим детям ходить без профессионала. Это напрашивалось на неприятности. Шигараки совершенно ясно дал понять, что он не прочь нацелиться на класс, чтобы добраться до Всемогущего. Тот факт, что он также выделил Мидорию, вызывал еще большее беспокойство. Но дети останутся детьми. И каким-то образом Шота был вынужден сопровождать их. И поскольку Бог ненавидел его, Хизаши каким-то образом узнал об этой дурацкой поездке и потребовал, чтобы он тоже пошел с ним. Шота знал, что ему просто нужен предлог, чтобы посмотреть фильм в кинотеатре. Шота носил свой геройский костюм почти везде. Неважно, был он на часах или нет, так было практичнее. Кроме того, он был удобен — в этом он убедился, когда проектировал его. Он знал, что в качестве Подпольного Героя у него будет много слежки, и он часто будет застревать на одном месте в течение длительных периодов времени. Таким образом, он позаботился о том, чтобы его костюм был теплым и удобным. Это было логично. Хизаши был в своей гражданской одежде, поэтому на нем была старая рубашка с рваными джинсами, солнцезащитные очки и байкерская куртка. Его знаменитые волосы были распущены и частично собраны в небрежный пучок. Дети не узнали его, и Шота внутренне рассмеялся. Мидория был тем, кто узнал, кто он такой. — Привет, Айзава-сенсей! Ямада-сенсей! — Он ухмыльнулся, когда Хизаши вздрогнул. — У тебя острый глаз, Слушатель. — Вау. Сущий Мик ?! — Глаза Каминари были широко раскрыты. — Вы выглядите так иначе. — Это цель гражданской одежды по сравнению с одеждой героя. Я не всегда хочу, чтобы меня узнавали, понимаете? — Он ухмыльнулся. — Сегодня зовите меня просто Ямада. Бросайте сенсея, хорошо? Дети начали возбужденно болтать о фильме, который они собирались посмотреть. Мидория, однако, выглядел смущенным. Шота смотрел на него острым взглядом. Виридиан информировал его о жизненной ситуации ребенка. Он был в безопасности дома и ел достаточно хорошо. Ястреб часто приходил пообщаться и убедиться, что он делает перерывы в учебе. Линчеватель ничего не сказал о насилии и заверил Шоту и Цукаучи, что не живет на улице. Хотя он указал, что вполне возможно, что Мидория сбежал в прошлом и жил на улице до UA. Это была надежная теория, и Шота не собирался ее сбрасывать со счетов. Хотя иногда линчеватель был слишком точен в своих наблюдениях. Шоте не нужно было знать, что Мидория ел на завтрак или как ему нравились яйца солнечной стороной вверх, большое спасибо. Иногда даже присылал фотографии. Заставило его задуматься, был ли у линчевателя опыт преследования людей. Он почти не сомневался, что другой мужчина где-то рядом наблюдает. Он посмотрел на крышу, когда ему показалось, что он увидел движение тени. Проклятый Виридиан. Ты смеешься над моей болью, не так ли? Он скучал по блеску веселья в глазах Мидории. Дети встали в очередь и один за другим купили билеты. Однако Мидория колебался. — Иди, Проблемный ребенок. — Он поощрял. Неужели ребенок никогда раньше не был в кинотеатре? — И-извините, сенсей. — пробормотал он, вытаскивая свое удостоверение. Человек у окна посмотрел на Мидорию с легким подозрением, как будто пытался узнать его. — Мне один билет на 5-часовой сеанс, пожалуйста. — Хорошо. Цена указана на доске, пожалуйста, передайте свое удостоверение личности. Малыш колебался, но послушался. Мужчина посмотрел на это, и выражение его лица изменилось на ухмылку. Он почти бросил удостоверение обратно в ребенка. — Извини, мы не продаем билеты на таких, как ты. Что? — П-пожалуйста? У меня есть деньги. — Что здесь происходит? — спросил Шота, подходя. Мидория немного вздрогнул, когда из здания вышел менеджер. Хизаши стоял рядом с Шотой, а остальные ученики смотрели на него в замешательстве. Менеджер, женщина с короткими черными волосами и крошечными красными рожками, подошла с сердитым хмурым лицом. Прежде чем Хизаши или Шота успели что-либо сделать, она подошла прямо к Мидории и ударила его тыльной стороной руки так сильно, что он упал на землю, прежде чем вылить газировку ему на голову. Все застыли в шоке, включая Шоту. Это произошло не просто так. — Беспричудная грязь. Мы не обслуживаем здесь таких, как ты. — В тот момент, когда слова слетели с ее губ, прохожие, собравшиеся с любопытством или беспокойством, продолжили, как обычно. Вроде этого и следовало ожидать. Шота почувствовал себя плохо. Кто-то даже посмеялся и сфотографировал. Затем Шота встал между женщиной и своим учеником, толкнув ее в спину с чуть большей силой, чем необходимо. — Ты знаешь, что это Беспричудно, верно? Я сказала ему, что, если он когда-нибудь вернется, я отправлю его собирать вещи. — прошипела она. Шота был вне себя от ярости. Он слышал ужасные истории о том, как обращались с людьми без причуд, но сказал, что люди были такими необычными и такими интровертами из-за обращения с ними, что он никогда не видел ничего подобного вживую. До нынешнего момента. Он был потрясен. Неудивительно, что с таким обращением Виридиан смотрел на их доброту с опаской и держал их на расстоянии вытянутой руки. Неудивительно, что Мидория смотрел на издевательства так, как и следовало ожидать. Издевательства, вероятно, были ничем по сравнению с некоторым дерьмом, через которое он прошел, если с ним так обращались за попытку посмотреть чертов фильм . Внезапно возникла мысль, что Виридиан мог не заметить, что некоторые из его обращений были неправильными, учитывая, что он тоже был беспричудным. Он мог так же привыкнуть к этому, как и Мидория, а это значит, что он не стал бы сообщать об этом ему или Цукаучи. Им нужно будет исправить это позже. Шота как можно спокойнее полез в карман и вытащил лицензию Героя. Женщина немного напряглась. — Это Мидория. Он мой ученик. Если ты скажешь или сделаешь еще что-нибудь, что заденет или принизит его каким-либо образом, я причиню тебе боль. Это ваше устное предупреждение. Если вы продолжите провоцировать его или меня, я могу и арестую вас. — Он зарычал. К сожалению, женщина оказалась умнее, чем он думал, потому что она отступила. Он хотел бы сделать больше, чем оштрафовать ее за причудливую дискриминацию, но по закону он должен был сначала дать устное предупреждение. Она отступила, так что он не мог по закону избить ее до полусмерти. Хотя, если быть честным, если бы его ученики не смотрели, он бы сказал «к черту законность» и все равно надрал ей задницу. Хизаши вытащит его из тюрьмы. — Отлично. Вы вернете моим ученикам деньги за билеты, а Мидории принесете извинения. — У меня тоже нет никаких обязательств. — Она посмотрела в ответ, но он увидел блеск страха в ее глазах. — Нет, нет. — Он позволил кровожадной ухмылке растянуться на своем лице. — Но технически ты напала на героя-стажера на глазах у его учителя. По закону я могу обращаться с тобой как со злодеем. И черт возьми, я хочу. — Шота почувствовал руку Хизаши на своей руке, и это было единственное, что удержало его от того, чтобы прыгнуть вперед и выбить этой суке зубы. Женщина побледнела. — Тч. Ладно, верни деньги. Нам все равно не нужны ваши услуги. — Она фыркнула. Он позволил своим глазам вспыхнуть красным, и она вздрогнула. — Принесите извинения. — прорычал он сквозь стиснутые зубы. Хватка Хизаши, вероятно, позже оставит синяк, но он был слишком зол, чтобы обращать на это внимание. — С-сенсей, все в порядке. Я… — Мидория, это не нормально. То, что она сделала, было далеко за пределами нормы. – возразил Шота. Ему показалось, что он услышал тихий шепот: «Я к этому привык», но не был уверен. — Отлично. — Она посмотрела на Мидорию с самым отвращением, на которое только была способна. — Я смиренно извиняюсь за свои действия и слова. — Она сказала с жестким, неглубоким поклоном. — Удовлетворён? — Она на мгновение повернулась к Шоте, прежде чем уйти внутрь. О, как Шота хотел побить ее до полусмерти за то, что она сделала с его учеником. Но он не мог сделать это средь бела дня, когда вокруг столько свидетелей. Еще одна причина ненавидеть дневной свет. — Мидория, ты в порядке? — Он обратил все свое внимание на своего ученика, который смотрел на него широко раскрытыми глазами. На его щеке темнел синяк в том месте, где она его ударила, и небольшой порез от одного из ее многочисленных колец. Его немного знобило, на улице было немного прохладно, и он был весь в газировке. Куртка Хизаши была накинута на плечи Мидории, и парень прижался к краям, чтобы согреться. — Давай, давай тебя помоем. — Мидория? — спросила Урарака, заговорившая первой из учеников. — Что… что это было? — Это так неправильно! Как кто-то мог сделать что-то настолько не по-мужски?! — прорычал Киришима. Даже Бакуго выглядел слегка удивленным. — Ребята, все… все в порядке. Не беспокойтесь об этом. Люди по-разному смотрят на людей без причуд, понимаете? — Он подарил им улыбку. И хотя это не была яркая улыбка, она выглядела далеко не настоящей. — Я буду в порядке. Просто немного липкий. Вы должны пойти насладиться фильмом, и дать мне знать, как он! — Тч. — Бакуго посмотрел на Мидорию. — Если ты действительно, блядь, думаешь, что мы будем тратить время впустую в таком дерьмовом месте, где так обращаются с людьми, то ты действительно гребаный идиот. Мидория выглядел совершенно ошеломленным. — Б-Бакуго? Блондин немного вздрогнул от имени. — Это не правильно. Она даже не обращалась с тобой как с чертовым человеком. — Я имею в виду… это нормально. — Изуку наклонил голову, как если бы он был искренне сбит с толку. — Есть только некоторые места, куда я не могу пойти. Завышают цены для меня все время, когда меня узнают, и у меня даже были герои… — Он быстро заткнулся, и у Шоты появилось очень плохое предчувствие. Он вернется к этому позже. С Хизаши. И, вероятно, некоторые другие люди, которые могли бы успокоить Шоту, потому что он действительно не хотел попасть в тюрьму за непредумышленное убийство. У Заши не было достаточно денег, чтобы вытащить его из этого. — Мик, оставайся с детьми, а я пойду с Мидорией. — П-правильно. — Вы не… — Закончи это предложение, Проблемный ребенок, и в понедельник я устрою всем контрольную. — Он мысленно вздохнул с облегчением, когда парень снова закрыл рот. Он привел его в спортзал через дорогу. Они были связаны с героями и впустили их без вопросов, как только Шота показал свою лицензию. Он позволил Мидории помыться в душе, а сам прополоскал одежду мальчика в раковине и использовал центрифугу, чтобы сделать ее как можно более сухой. Они все еще были слегка влажными, но это было необходимо. По крайней мере, куртка Хизаши согреет ребенка. Он вышел из комнаты, когда его Проблемный Ребенок переоделся обратно в свою одежду. — Мне жаль. — Он извинился. Шота вздохнул. — За что ты извиняешься, Мидория? — Вы… стараетесь изо всех сил ради меня. — Он покраснел и отвел взгляд. — Смотри. То, что произошло, может быть для тебя нормальным, но это не делает это менее неправильным. Ты мой ученик. И я буду рядом с тобой. Я защищу тебя. Мидория посмотрел на него с множеством эмоций, бурлящих в его глазах. Шота не мог даже начать называть их всех. — Спасибо. — Сказал он , когда слезы начали капать. Он обнял своего ученика, когда тот плакал. На кратчайшее мгновение его мысли обратились к Виридиану, плачущему в офисе Цукаучи после получения временной лицензии. Он задавался вопросом, будет ли Мидория таким же эмоциональным, когда он получит свою. Мидория немного отстранился, и они пошли из спортзала. — Ты упомянул что-то о героях раньше. — Малыш напрягся. — Может быть, ты предпочитаешь поговорить об этом позже? — Пожалуйста? — Мне нужно, чтобы ты дал мне знать, если что-то подобное произойдет снова. Запиши это на свой телефон. Напиши мне. Мне все равно. Это неправильно и технически незаконно. Хотя самое большее, что мы можем сделать для большинства таких вещей - это оштрафовать, если герой проявит дискриминацию, он может лишиться лицензии. — Я… эм… Да. — Это был учитель из UA? — Ему нужно было знать. — НЕТ! Время, нет! Нет, нет, нет, это был не герой UA! Обещаю! Шота ненадолго задумался о странной формулировке. Время? Вместо Бога? Однако он отмахнулся. Было слишком много религий, чтобы обращать на них внимание, и во что бы ни верил этот ребенок, это не касалось Шоты. — Тогда все в порядке. Я пока оставлю это. — Спасибо, сенсей. — Мы сейчас не в школе, Проблемный Ребенок. Просто Айзава. — Он взъерошил волосы мальчика, не задумываясь об этом. Гончий Пес сказал, что ребенку нравился физический контакт. То, что он процветал от этого. И хотя мальчик на мгновение напрягся, вскоре он растворился в прикосновении. — Айзава-се, Айзава. — Он поправился. Они могли видеть остальную часть класса впереди. Шота лениво перевел взгляд на своего ученика, хотя внимательно следил за окружающими. Теперь, когда он искал его, он заметил, как прохожие смотрели на Мидорию (должно быть, слухи о том, что он был беспричудным, распространились быстрее из-за суматохи). То, как люди держались от него на расстоянии, как будто он был заразным (он сомневался, что большая часть толпы вообще знала, почему они дистанцировались от ребенка, но один человек сделал это, чтобы толпа последовала за ним). Шота нашел это одновременно смешным и душераздирающим. Малыш выглядел таким привыкшим к этому. Он должен будет сообщить Гончему Псу и остальным сотрудникам позже. — Я хотел поблагодарить вас. Никто еще никогда так не заступался за меня. Я этого не забуду. — Он ухмыльнулся Шоте, прежде чем убежать, чтобы снова присоединиться к классу, как будто ничего не произошло. Сердце Шоты разбилось.