Я (не) в порядке

— Не переживай, Ник, со мной всё в порядке. Точно не дерусь с бомжами за последний черствый кусок хлеба, — чуть посмеиваясь со своей шутки, обьясняет очевидные вещи Антон своей старшей сестре. Вероника редко звонит ему, но родители ещё реже, поэтому услышать голос любимой сестрёнки — это как бальзам на душу. — Всё ещё кантуешься у Дэна? — мягко уточняет девушка, поправляя свои светлые локоны, которые ненароком вырвались из низкого хвоста. — Нет, уже почти год живу в своей квартире, — что-то внутри кольнуло от осознания, что сестра не звонила так долго, что до сих пор не знает, что Шаст переехал. Поджав губы, Антон лишь устало протёр глаза, ожидая, когда же Вероника спросит о главном. О том, после чего все его разговоры с семьёй перерастают в огромную не прекращающуюся ссору, а если разговор с мамой и где-то неподалёку мелкает отец, то вообще в отдельный скандал. — Сам накопил? — удивлённо интересуется Ника, подкрашивая стрелки, что подчеркивали её яркие зелёные глаза. — В основном да, однако Дэн так же вложился, за что ему отдельное спасибо, — Шастун перевернулся на другой бок и уставился на стену, на которой было прикреплено много стикеров. Вначале Антон клеил их из-за своей не самой блестящей памяти, чтобы ничего не забыть, но спустя время это всё переросло в глобальные напоминания, которые с каждым перечитываниям душили Шаста всё больше. В данный момент парню бросились на глаза три небольших желтых стикера, что были наклеены поверх кучи других записок с коряво выведенными надписями на них чёрной ручкой: "Не слушай никого, даже себя", "Каждый день приближает тебя к неминуемой смерти", "Ты обязан контролировать свои мысли, свои слова и свои действия. Попробуй хотя бы сегодня никому не испортить жизнь, хорошо?". Тяжело выдохнув, Антон постарался ни о чём не думать, ещё только утро, а он уже устал. — Слушай, может, приедешь к нам хотя бы на выходные? Мы все по тебе соскучились, правда, — вот оно. То, чего ждал Антон, именно с этой фразы всегда начинаются конфликты, и именно из-за этого предложения чаще всего звонит ему сестра или мама. Чтобы выманить его обратно в родные края, подальше от Питера и опасной будущей профессии. — Чтобы когда я приехал, мне опять все начали доказывать, что в Санкт-Петербурге мне не место, а быть полицейским — это не то, чем мне следует заниматься? Нет, спасибо, пожалуй, откажусь, — отчеканил Шастун, поражаясь настойчивости своей старшей сестры. Каждый раз они звонят с одним и тем же предложением, с одной и той же фразой и это расстраивало его больше всего: то, что его семье абсолютно не важно как он себя чувствует, где живёт и чем питается, самое важное для них – это затянуть парня обратно в родной город, где его собираются отдать учиться на профессию, которая ему абсолютно не нравится и не интересна. — Антош, ты не прав. Мы правда по тебе все соскучились и очень хотим видеть тебя дома, хотя бы на пару дней. Да, мы всё ещё против твоего выбора, но это не значит, что мы стали тебя меньше любить от этого. Мы все тебя очень ждём, — мягко проговаривает девушка, закрывая входную дверь на ключ и начиная спускаться по ступенькам, вдоль поцарапанных зелёных стен и грязных плит на лестничных проходах. — Что.. даже отец? — медленно произносит Шастун, злостно сжимая простынь рядом с собой в кулак, пытаясь сдержать накопившиеся слёзы и сглотнуть неприятный ком в горле. Папа — это больная тема. Даже когда Шаст жил с родителями, это всегда неприятно вспоминать. Всего детей в семье трое: старшая – Вероника, средний брат – Кирилл и самый младший – Антон. И если Ника и мама иногда звонят, Кирилл интересуется в переписке, жив ли Антон ещё, то вот отец никогда, с момента переезда, не делал ни одного, ни второго. Взяв всю волю в кулак, ему всё же удалось подавить свои слёзы, не проронив ни одной слезинки, ещё ехать в подавленном настроении к Арсению не хватало. — Он просто переживает очень сильно за тебя, поэтому так категорично настроен по отношению к тебе сейчас, после того как ты уехал. Однако, — сестра запнулась на минуту, обдумывая, как более корректно выразить свою мысль, а после продолжила, — как только ты приедешь, всё изменится, — Шастун лишь хмыкнул, не восприняв эти слова всерьёз. — Прости, Ник, но я больше не маленький мальчик, который верит в розовых единорогов, — холодно отрезает Антон, понимая, что пора бы уже вставать с кровати и по-тихоньку собираться в отдел, — Прости, мне пора собираться, — коротко произносит Шастун, тем самым давая понять, что тема закрыта. — Давай, Антош. Не болей, — с ноткой грусти тихо бормочет сестра в трубку, тут же сбрасывая вызов, тяжело вздыхает и, убрав телефон в задний карман джинсов, продолжает свой путь на работу.

***

Масленников уверенно ступал по пустому коридору, тихо набирая воздух в легкие, а после тут же выдыхая, отпуская вместе с воздухом все лишние эмоции. Ведь в его работе важно сохранять определённое хладнокровие, пряча человеческие чувства, вроде сожаления или снисхождения, куда-то глубоко внутрь себя. Каждый раз, подходя к этой железной большой двери в допросную, Дима чувствовал лёгкое волнение, хотя в этой небольшой комнате он провёл, казалось, больше времени, чем у себя дома. — Я ничего не знаю. Та наркота была не моя, и мне её подкинули, — сразу же раздался взволнованый голос девушки, пролетевший по помещению эхом, как только мужчина переступил порог допросной. Сама комната была небольшим помещением, освещённым одной холодной лампой, с большим железным столом посередине, несколькими видеокамерами и двумя стульями друг напротив друга. — Кто подкинул? — задал единственный резонный вопрос Дима, наблюдая, как девушка со злости стукнула руками в наручниках о стол, отчего по помещению раздался неприятный характерный звон. — Да хоть ваши сотрудники! Видимо, сажать некого, вот и подкидывают наркоту всем, кто под руку повернётся, — злостно прошипела Алиса, довольно натурально отыгрывая злость, на которую мог повестись любой другой человек, но не Масленников. — Послушайте, — спокойно начинает эксперт-дознаватель, подходя ближе к девушке и аккуратно складывая перед ней несколько каких-то папок, — я не хочу сейчас с вами обсуждать ваш срок за хранение и распространение наркотиков – мне это мало интересно. — Что же вам тогда от меня нужно? И почему я тогда всё ещё здесь и в наручниках? — немного неуверенно произнесла девушка, слегка прикусывая свою пухлую нижнюю губу. — А вот убийство – это более занятная тема для разговора, — продолжает Дима, словно не замечая слегка глуповатых вопросов девушки, учитывая, что её взяли с поличным. — Простите, что? Это шутка такая? — нервно улыбнувшись, спрашивает девушка, не понимая, смеяться ей или плакать. — А мне вот совсем не смешно, так же как и родственникам мёртвой Юлии Корнеевой, — прислоняясь бедром к краю стола и складывая руки на груди, проговаривает Масленников. — Что? Я никого не убивала! — яростно выкрикивает Алиса, смотря сверху вниз на эксперта. "На этот раз выглядело довольно искренне", — подметил про себя Дима. — Поверьте, абсолютно все в этой допросной начинают с этой фразы, — с железобетонным спокойствием произносит Дмитрий. — Но я действительно никого и пальцем не тронула. Это правда! — Ага, и наркотики тоже не распространяли, да? — легкая улыбка коснулась его губ, а голова недоверчиво наклонилась вправо. — Ладно, хорошо. Наркотики я раздавала, признаюсь. Но убийство вешать на меня не надо, я не по этим делам, — с лёгкой злобой медленно процедила сквозь зубы девушка, с силой сжав челюсти так, что эксперт про себя удивился, как они не треснули. — Допустим, я вам верю. Кто поставляет наркоту? — спросил он, садясь напротив подозреваемой на неудобный железный стул и складывая руки в замок. — Зачем вам эта информация? — автоматически отвечает Алиса, пытаясь закинуть назад прядь волос, которая упорно лезла в лицо. — Вы серьёзно сейчас? — поднимая бровь и бросая пронзительный взгляд на Миленову, недоуменно интересуется мужчина. — Если я вам скажу, он мне точно бошку открутит, — тихо произносит девушка, нервно оглядываясь по сторонам, словно боясь, что этот человек сидит прямо за стеклом в допросной. — Знаю. Именно поэтому мне и нужны фамилия и имя этого человека, — словно маленькому ребёнку разъясняет Дмитрий, доставая пустой лист бумаги и ручку, готовый записывать важную информацию, если такова у девушки имеется. Если он не сможет выведать имя и фамилию, что вряд ли, то хотя бы попытается узнать как можно больше фактов об этом человеке. К примеру, после последней фразы Миленовой, он точно знает, что этот человек, которого так боится Алиса – это мужчина. — Нет, я не хочу. Он Юлю убил, меня пытался, а если я его сдам, то точно добьёт. А я жить хочу, понимаете? — Понимаю, давайте тогда так: мы не скажем этому человеку, кто его сдал, я добьюсь того, чтобы он сам подписал признание вины. А сядете в тюрьму вы вдвоём. Только на гораздо разные сроки и в разные тюрьмы, — секунду девушка думала над предложением, но после её глаза загорелись уверенностью и Дима знал, что она согласиться ещё до того, как она это озвучила. — Хорошо, но я хочу себе защиту. — Это сколько угодно в охранной фирме, — внутри Масленников ликовал маленькой победе, но снаружи оставался таким же каменным и отстранённым. — Это Илья Малинов, — на выдохе произносит девушка и сразу же замолкает. — Бизнесмен? — уточняет Дмитрий, скрывая факт своего искреннего удивления. Этот человек никогда не мелькал в чём-то нелегальном и всегда казался добропорядочным человеком, но видимо лишь искусно это скрывал. — Да, — коротко ответила Алиса, не торопясь сливать информацию. Подождав минут пять для приличия, эксперт всё же не выдержал давящей тишины. — Рассказывайте. — Короче, сначала Юля сидела на травке, а после захотела что-то потяжелее и Баран привёл её ко мне. У меня не было ничего такого и я познакомила её со своим боссом. Корнеева в долг брала дозы героина, но возращать деньги Илье не торопилась. Видимо, когда он узнал, что денег у неё нет, решил с ней закончить, и как только ему доложили, что меня забирает полиция, решил и от меня избавиться, чтобы я лишнего не сказала, — быстро пролепетала Миленова, стараясь избегать зрительного контакта с дознавателем. Однако сам эксперт смотрел чётко на девушку, не сводя взгляда, переваривая полученную информацию, переодически записывая важное на листочке. — То есть вы считаете, что Малинов способен на убийство? — Конечно, раздавая наркоту людям, он и так их убивал, просто более медленным способом. Я тоже должна крупную сумму Илье, но отрабатываю другими способами — многозначительно произносит последнию фразу Алиса, неосознанно выпрямляясь в кресле и закусывая нижнюю губу, но столкнувшись с всё ещё непроницаемым взглядом детектива, чьи глаза даже на секунду не опустились на открытое декольте, девушка лишь фыркнула, поджала губы и продолжила,— Видимо, когда Корнеева отказалась, отплачивать своим телом, Илья разозлился и убил её, — последние слова она произнесла совсем тихо, а после и вовсе опустила голову вниз так, что локоны её кучерявых волос упали на лицо, скрывая от лишних глаз. — Юля перевозила наркотики у себя в желудке через границу? — как бы невзначай интересуется Масленников, вспоминая свой недавний разговор с Позовым. — Я не знаю, — Дима лишь слегка наклонил голову на бок и с подозрением пришурил свои зелёные глаза, не отрывая взгляд от подозреваемой. — Правда, не знаю. Точно вам может сказать только сам Малинов. — Понятно. Больше вопросов пока мы к вам не имеем. Спасибо за помощь следствию, — быстро тараторит дежурные фразы эксперт-дознаватель и тут же выходит из допросной, кивая парочке полицейских, тем самым сообщая, что девушку могут забирать. Всё, что нужно, он от неё услышал, а всем остальным будет заниматься Арсений с Серёжами.

***

После того как Попов и Шастун побывали у семьи Смирновых, Арсений вернулся в участок, попросив Антона на этот раз пойти с ним. Вечером после того выстрела было много разной суеты, но Арсений отправил Антона домой, не разрешив поехать с ним в участок, но уже на следующий день вёл его в этом направлении. Что же могло изменится за одну ночь? Этот вопрос собирался задать Шаст, но в его голову влезла новая мысль, которая по какой-то причине полностью затмила предыдущую. А спал ли в эту ночь Попов вообще? Ведь внешний вид мужчины оставлял желать лучшего. Пусть на нём вновь был классический чёрный костюм, на этот раз с чёрной рубашкой, на лице красовалась вселенская тоска на пару с усталостью. Как только они дошли до входа, Арсений остановился и развернулся к Антону лицом, заговорив первым. — Мы здесь, чтобы люди из отдела узнали о тебе. Ты ведь не отстанешь, верно? — с небольшим оттенком грусти произнёс детектив, смотря в зелёные глаза напротив. — Любопытство — не всегда плохо, — качает головой Шастун, понимая, к чему клонит Арсений, складывая руки на груди. — В большинстве случаев — это заканчивается плохо. — Объясни, — коротко просит Антон, возможно, лишь для того чтоб хоть чуть-чуть больше узнать мужчину, что стоит прямо перед ним. — Я понимаю тебя и уверен на все сто процентов, что ты не остановишься ни перед чем. Кто и что бы тебе не говорил, ты не прекратишь попытки помочь другим, даже если это будет во вред себе. Мы знакомы всего четыре дня, но твое умение влезать туда, куда не следовало бы в твоём возрасте, у меня уже в печенках сидит. И лучше ты будешь творить глупости, когда я буду рядом, чем после будешь страдать от последствий совершенно один, — Шастун не видел лица Попова, но смотря на напряжённую спину детектива, парень чувствовал, словно слова даются ему с трудом, как будто мужчина говорил о чём-то столь личном и сокровенном, что ещё пару секунд Антон старался подобрать правильные слова, чтоб не спугнуть внезапную откровенность Арсения. — Почему ты думаешь, что что-то обязательно произойдёт плохое? Разве не легче сосредоточиться на позитивных и оптимистичных мыслях? — на этот вопрос Попов лишь хмыкнул и поднял голову наверх, внимательно рассматривая голубое небо, которое вскоре затянут густые серые тучи. — Просто.. — начал хриплым голосом Арс, а после слегка прокашлялся, — ты мне кое-кого напоминаешь, — мягко произнёс Попов, положив вспотевшие в миг ладони в карманы брюк. — И кого же? — и тут же в голове Шастуна проплыла строчка, сказанная когда-то его родным братом: "Когда-нибудь тебе откусят кончик носа за твоё излишнее любопытство". Однако слова вылетели из уст самостоятельно, словно на автопилоте. — Меня, лет семь назад, — мягко шепчет Арсений, наконец поворочиваясь лицом к удивлённому Антону. Попов улыбался, но глаза выдавали какую-то необьяснимую вселенскую тоску, из-за чего улыбка не выглядела настоящей. Словно Арс был готов прямо сейчас рассыпаться на миллионы осколков и единственное, что склеивало его, — это фальшивая улыбка, натянутая лишь для виду, что всё хорошо, когда этим "хорошо" уже даже не пахнет. — Забудь. Само как-то вырвалось, — тут же добавляет он, сведя брови к переносице и проводя кончиками пальцев по своей шее. — Арс, — тихо окликает Антон, но и сам не знает как правильно на такое реагировать. — Я сейчас приду. Подожди меня тут, хорошо? — и, не дожидаясь ответа, медленным шагом заходит внутрь полицейского участка, оставляя парня наедине со своими мыслями. Идя по длинному коридору, Попов пытался собрать мысли в кучу. Сам того не желая, он наговорил много лишнего, что не следовало говорить, однако по какой-то необьяснимой причине этот парень располагал к себе, и это завораживало и пугало одновременно. Заприметив Павла Алексеевича рядом с человеком на стремянке, с которым тот о чём-то громко спорил, Арс отогнал все лишние мысли. — Вот ты мне скажи, ты вообще электрик или как? Может, ты не знаешь в какую сторону лампочка выкручивается? Ну, дёрни её, попробуй, — злостно комментировал Паша, стараясь поторопить человека со сменой перегоревшой лампочки. — Извините, могу я вас отвлечь на пару минут? — вежливо начал Арс, боясь случайно накликать гнев своего начальника на себе. — Слушаю, — безэмоционально отвечает Паша, безразлично поправляя пиджак на себе, пытаясь подавить злость. — Дело в том, что мне нужно, чтобы вы официально разрешили мне частично посвещать в дело одного довольно смышлёного студента, пожалуйста, — уклончиво просит Попов, сам не веря, что произносит эти слова, стараясь заставить поверить в них скорее себя, чем Пашу. — И ты хочешь принять помощь любопытного, пусть и умного студента университета МВД? — недоуменно спрашивает Павел, удивленно вскидывая бровь вверх. Такие просьбы от Попова были для него в новинку, даже интересно, что из этого может получиться. — Он скорее консультант, — уклончиво отмечает Арсений, стараясь подобрать более правильные слова. — С каких пор тебе нужен консультант? — с усмешкой интересуется Паша, бросая короткий, заинтересованный взгляд на детектива. — Мне не нужен, — замечает Арсений останавливаясь посреди коридора. Сделав еще пару шагов вперёд, Воля так же остановился, оглянувшись через плечо в ожидании продолжения предложения, — Но лучше он будет у меня под присмотром, чем будет заниматься этим же один. — Ладно, но это будет всё под твоим чутким руководством, — серьёзный тоном проговорил Павел, чуть нахмурив брови. — Естественно. Поверьте, он будет в порядке, — с легкостью выдохнув напряжение, Арсений уже собирался уходить, как Паша его окликнул. — А и ещё, Арс. Я вообще не нанимался к вам в секретарши, но так как дозвониться до руководства ФСБ проще, чем до тебя, мне приходится бегать от одного специалиста к другому для передачи информации. В общем, Серёжа вернулся от родителей Корнеевой и просил тебе передать, что семья Юли знала, что их дочь была зависима, но они думали, что она уже завязала. Было даже время, когда они выгнали её из дома на год с хвостиком, но после разрешили вернуться, после того как девушка стала на учёт в наркодиспансере. Как мы уже понимаем, долго она не продержалась. А Масленников расколол подозреваемую, которую ты задержал. На самом деле она лишь шестёрка более крупного бизнесмена Ильи Малинова. — Понял, Паш, передай, пожалуйста, Лазареву.. — Вы что, все издеваетесь надо мной? — злостно прошипел начальник, но его злость лишь вызвала неприкрытый смех у Попова. — Прости, умоляю. Ты в офисе целый день торчишь, а мне ещё к этому Малинову нужно наведаться, — чуть посмееваясь, отвечает Арсений, включая свой телефон, попутно замечая кучу пропущеных звонков и одно единственное сообщение от Димы с адресом бизнесмена. — В общем, семья Смирновых сказала, что перед кремированием тела своего сына они держали его в морге под названием "Дорога в рай", было бы неплохо, если б Серёжа пробил их адресок. — Ладно, передам. Будь поаккуратнее с этим Ильёй Малиновым, он довольно скользкий тип. И постарайся не распускать руки, ещё вывернется как червь, а потом мы его фиг словим. — Постараюсь. В зависимости от степени его мерзотности, — шутливо подмигнув, сказал Арс, засунул обе руки в карманы брюк и пошёл по коридору обратно к выходу, к Антону.

***

После того как Арсений вышел из полицейского участка, Шаст не произнёс ни слова, он лишь коротко кивал на слова Попова и задумчиво смотрел в окно автомобиля, когда они ехали в сторону бара, которым управлял Малинов. — Антон, мне нужно, чтобы ты это услышал, — прерывая повисшую напряженную тишину в машине, произнёс Попов, заставляя Шастуна вылести из собственных мыслей и посмотреть на детектива. — Илья Малинов — криминальный авторитет, который держит крупный кусок наркобизнеза и незаконной проституции. Были бы у нас не косвенные улики, он бы уже давно сидел. Довольно изворотливый тип. Постарайся не попасть под горячую руку, — в небесных глазах Арса блеснул недобрый огонёк подавленной агрессии, но Шаст подумал, что ему всего лишь показалось, поэтому он лишь кивнул и отвернулся обратно к окну, понимая, что они практически на месте. Войдя в помещение вместе с Арсением, Антон оглядел ночной клуб ещё раз, но уже при свете дня. Заведение днём выглядело гораздо ярче — без светомузыки, громких колонок и фиолетовой подсветки оно создавало впечатление обычного посредственного бара, но никак не современного ночного клуба. Заприметив за барной стойкой бизнесмена, Попов направился к нему, по пути поправляя растрепавшиеся от ветра на улице волосы. Сделав на голове прическу ещё хуже, чем было до вмешательства его руки, Попов злостно закатил глаза и сел на барный стул с одной стороны от Малинова, а Шастун по другую сторону. — Здравствуйте, мы из полиции. Хотелось бы поговорить по поводу покушения на одну из ваших подчинённых – Алиса Миленова. Знаете такую? — Первый раз слышу, — с каменным выражением лица отвечает бизнесмен. Илья малинов был блондином с зелёными глазами, острыми скулами и с большим количеством морщин на лице. Выглядел он старше Арсения, приблизительно одного роста с ним, однако бизнесмен казался более крупного телосложения. — Не стоит мне врать, — с ноткой агрессии в голосе произнёс детектив, стараясь не отрывать взгляд с подозреваемого. — Допустим, я её знаю, но к её покушению я не имею никакого отношения. — У вас бывали конфликты? — полностью проигнорировав предыдущую фразу, спросил Попов, поправляя упавшую на глаза чёлку. — Ага, я крупный бизнесмен, владелец нескольких прибыльных баров и в перерывах я стреляю в легкодоступных девушек, — язвительно отвечает мужчина, лениво покручивая стакан с виски в своих руках, не отрывая взгляд от жидкости внутри. — Это признание? — с ухмылкой интересуется Попов, подкладывая руку себе под подбородок. — Арестуете меня за сарказм? — отложив стакан в сторону, спрашивает Илья. — А мы можем? — чуть отклоняясь назад, чтоб увидеть глаза детектива, со смешком спрашивает Антон. В ответ Арсений лишь метнул быстрый заинтересованый взгляд в сторону парня, а после тут же вернул его на бизнесмена обратно. — Послушайте.. — Нет, это вы меня послушайте. Если вы думаете, что полиция не знает о вашей темной стороне бизнеса, то глубоко ошибаетесь. Если вы не хотите, чтобы начали копать, просто скажите, есть ли у вас алиби на время покушение, и мы пойдём, — злобно проговорил Попов, вставая со стула и опираясь на барную стойку руками. Антон видел, что Арсений сейчас взорвётся на ровном месте, но кроме того, как продолжить наблюдать, решения он не придумал. — Всё через моего адвоката, — четко выделяя каждое слово, не отрываясь от глаз Попова, спокойно проговорил Илья, резко вставая со своего стула. Возможно, из-за неожиданого действия со стороны подозреваемого, а может из-за подавленного гнева, Арсений моментально реагирует, приложив Малинова носом об барную стойку. Одной рукой детектив держал мужчину за затылок, прижимая его к поверхности, а второй завел за спину чужую руку, не давая тем самым никак выкрутится из стальной хватки. Услышав недалеко от бара звуки приближающихся сирен, Антон понял, что Арс заранее вызвал подкрепление, и это осознание дало ему слегка выдохнуть напряжение. — Стой! — коротко выкрикнул Шастун, подходя ближе к мужчине, заставив того поднять свой взгляд со спины бизнесмена на себя, — Ты сейчас сломаешь ему руку, — уже тише произносит Шастун, стараясь произнести эти слова как можно искреннее, — Не нужно, всё хорошо, — боковым зрением увидев, как в помещение заходят полицейские, Антон осмелился аккуратно положить ладонь на плечо детектива, после чего Арсений смиренно отпустил бедалагу, который то и дело выкрикивал оскорбления в перерывах между стонами от боли. Однако Попов на него даже не обратил внимания — он не отрывал свои голубые глаза от чужих зелёных, стараясь прочесть, о чём думает сейчас Шастун. — Прости, — тихо шепчет Арс, так, чтобы никто, кроме Антона, его не услышал, — Ты не должен был этого видеть, — Антон лишь коротко кивнул, чуть сжимая плечо мужчины в знак поддержки, а после убирая кисть в сторону. — Это превышение полномочий при свидетеле. Я вас засужу, — угрожающе прорычал Илья Малинов, пока другие полицейские уводили его на выход. — Ничего не видел. Должно быть соринка в глаз попала, — тут же отозвался в ответ Шаст, понимая, что под свидетелем он имел в виду его самого.

***

После сумбурного задержания Антон ушёл, напоследок лишь махнув рукой Арсению, а самого детектива сжирало изнутри какое-то необьяснимое чувство вины перед парнем. Попов ему ничего не обещал, всё-таки работа в полиции это тебе не детский сад, но Арс пообещал в первую очередь самому себе, что не будет показывать молодому оптимистичному парню всю ту гниль, что так и рвётся наружу. Внезапные приступы агрессии могут появиться из-за какой-то мелочи, и с каждым разом эта сторона его личности пугает всё больше и больше. В таком состоянии Арсений обычно никого не слышит и не видит, полностью сконцетрирован на взрыве вулкана эмоций внутри себя, однако по какой-то причине Антона он услышал. Возможно, он сорвался на подозреваемого именно потому, что пытался тщательно скрыть от Шастуна эту часть себя, но не вышло. Не получилось выставить себя идеальным, потому что он не такой и никогда таким не будет. Как и все. Заметив, как из допросной вышел Масленников, Попов отогнал от себя лишние мысли, готовый слушать вердикт эксперта по допросам. С недавнего времени ему запретили допрашивать подозреваемых. Детектив считал, что это полностью справедливо, учитывая его нестабильное моральное состояние. Хорошо, что вообще из органов не выгнали — спасибо Паше. — Что там наш пациент? Сильно слюной забрызгал? — спрашивает Арсений, понимая, что проводить допрос с адвокатом чаще всего — это как кидаться об стенку горохом. — Достаточно. Но не переживай, я его достаточно сильно загрузил, чтоб он забыл про свой сломанный нос, — подмигнув, отвечает Дмитрий, кивая на толстую папку, которая, судя по всему, полностью принадлежала всем грязным делишкам бизнесмена. — И что он сказал? — Сопротивлялся, как баран, вместе со своим адвокатом. Однако я не был бы собой, если бы не смог договориться, — Масленников пошел дальше по коридору в сторону своего кабинета, а Попов последовал за ним, пытаясь уловить каждое слово для полноты картины. Было бы гораздо проще, если бы Арс сам мог бы проводить допросы, — в итоге алиби на убийство Корнеевой у него нет, а вот на дело по Миленовой как раз таки алиби присутствует. Это и не удивительно: покушение на Алису Миленову – чистая заказуха. Оксана сейчас занимается его телефоном, если найдет связь между бизнесменом и киллером, то дело по покушению можно закрывать. — Алиби на время убийства Корнеевой у него нет, зато мотив есть. Что-то начинает вырисовывается, — вслух размышляет Попов, заходя в кабинет Димы вместе с ним и закрывая за собой дверь. — Не хочу тебя расстраивать, Арс, — начинает Дима, кидая себе на стол папку и ключи от кабинета, — Боюсь, что мотив на убийство Миленовой у него как раз был. Чтобы лишнего про его темный бизнес не наговорила. Однако мотива, чтобы убивать Юлю, тем более так жестоко, у него нет. — Показать другим должникам, что с ним шутки плохи? — с ноткой вопросительной интонации, интересуется Арсений, наклонив голову чуть в сторону. — Да, но тогда это не обьясняет пальчики умершего на стенах, — показав на свою руку, сказал Дима, присев на край своего стола, — Арс, он бесспорно говнюк. Но не убийца. Заказать кого-то у киллера он мог сто процентов, но убить своими руками – точно нет, особенно так жестоко. Так же Корнеева была должна ему много денег и убивать её не было смысла, она отрабатывала свой долг работав на него. Не думаю, что Малинов стал бы ей вредить. — Уболтал. Будем искать дальше. Не хочешь перевестись в детективы? — язвительно отвечает Попов, кладя одну руку на дверную ручку, а вторую — в карман брюк. — А тебя в допросную что ли? Обойдёшься, — скрещивая руки на груди, говорит Дима, через минуту молчания продолжая говорить, — Матвиенко и Лазарев копают информацию про крематорий "Дорога в рай", Оксана занимается телефоном, а чем будешь заниматься дальше ты, мой друг? — Поеду завтра в крематорий, — задумчиво шепчет Арсений, а после, словно что-то вспомнив, добавляет, — А Позов? — Как обычно, копается в чьих-то кишках, чем же ещё ему заниматься? — шутливо отвечает Дмитрий, пожимая руку детективу на прощание.

***

— Антон! — Шастун обернулся и увидел, как к нему чуть ли не бежит Дэн, за которым сзади плетутся Марина со Львом,— я его лицо вижу чаще, чем твоё, а мы, между прочим, в одном учебном заведении учимся, — указательный палец Красницкого едва не задел лицо Левы, благо тот успел отклониться немного назад, попутно легонько ударяя по чужой руке. — Не вижу ничего криминального в том, что мы стали больше проводить времени вместе, пару часов назад ты словно и не был против, — съязвил в ответ Стрельцов, протягивая кулачок Антону для приветствия. — Я и до сих пор не против, львёнок. — сладко прошептал Красницкий, заставив застыть в ступоре Стрельцова и покраснеть от милого прозвища, — Я к тому, что я перестал видеть Шаста так часто, как раньше. Что, всё-таки переломал своего полицейского? — Он не мой. Но кое-что я всё-таки умею, — с чеширской улыбкой заявляет Шастун, немного осматривая входную группу бара, в который их притащил Денис. Синяя неоновая посветка освещала название бара "Hope" прям над входом внутрь, а рядышком виднелся такой же неоновый, однако меньше размером текст: "Неважно, с кем ты спишь, важно, с кем ты пьёшь". Возле массивной двойной деревянной двери по бокам стояли какие-то растения, а вокруг входа была толпа людей: кто-то просто разговаривал, кто-то курил, ну или всё это одновременно. — Ребятки, я, конечно, понимаю, что я тут не совсем вхожу в вашу компанию, однако пойдём уже бухнём? — с какой-то досадой сказала Марина и, не дождавшись никакого ответа, развернулась и медленно пошла ко входу, зная, что парни последуют за ней. — Согласен. Иногда нужно просто набухаться. Это, конечно, ничего не решит, но выпить всё же нужно, — по-философски отвечает Дэн, заходя внутрь помещения. Как только Антон вошёл следом, замыкая их небольшую группу, в нос сразу же бросился резкий аромат алкоголя и чьих-то духов. От едкого запаха Шастун слегка сморщился, однако через минут пятнадцать нахождения в помещении уже привык. Шастун вообще не до конца понимал, зачем согласился идти в бар с друзьями, хотя сам не пил. Наверное, чтобы проследить за двумя придурками, которые могли опять учидить что-то вместе. Однако, сейчас наблюдая как Дэн с Лёвой пьют один шот за другим чуть ли не на перегонки, он понял, что чтобы он не делал, эти двое точно натворят каких-то глупостей. Позавидовав и одновременно посочувствовав их печени, Шаст повернулся к ещё одному члену их запойной компании — в надежде ещё раз попробывать уговорить Марину поговорить с полицией. Пересев на соседний барный стул ближе к Корнеевой и дальше от двух лучших друзей, Антон наблюдал грустную картину, как Марина мешает лёд в каком-то коктейле, при этом лёжа на барной стойке, словно её заставили сюда прийти, а не она сама согласилась на предложение Дэна. — Жалеешь, что пришла? — Нет. Но думала, что мне это поможет развеяться и расслабиться, — грустным голосом отвечает девушка, продолжая помешивать лёд в своём коктейле. — Не помогло? — Нет, — оставляя наконец в покое свой стакан, просто отвечает Корнеева, переводя свой взгляд на парня, — Почему ты не пьёшь? — Тебе правда интересно? — спрашивает Антон, переводя свой взгляд на кисть девушки, подмечая красивый серебряный браслет, который был похож на железную цепь. — Да. За годы учебы тебя не разу не видели на местных вечеринках или хотя бы с бутылкой в руках, но много раз замечали тебя в барах. Однако ты всё равно не пьёшь, несмотря на своих друзей, — Марина кивнула в сторону на Дениса и Льва, что мило смеялись над какой-то очередной тупой шуткой.— Почему? — Был период в жизни, когда я пил не просыхая. На то были уважительные причины, однако сейчас это не сильно важно, — Антон отвёл глаза в сторону, а после секундного молчания вновь посмотрел в карие глаза девушки. — В переходный период сбегал из дома и бухал сутками. Сначало немного и не часто, но чем дальше, тем хуже становилось моя зависимость. В тот момент я и познакомился с Дэном, вместе стали выпивать и бегать по заброшкам, — Шастун говорил это с тёплой улыбкой, видимо, вспоминая только хорошие моменты их разгульной жизни с другом, — Не знаю, как Красный, но мне алкоголь помогал от физической боли, я просто переставал её чувствать и от этого становилось легче, — вдруг Шаст замолчал и опустил свой задумчивый взгляд на барную стойку. Улыбка с лица исчезла, а в глазах появилась непонятная девушке скрытая тоска. — Что произошло? — интересуется Марина. — Я мало что помню с того дня. Знаю, что штормило меня не по-детски, а алкоголь никак не помогал, — после ещё одной небольшой паузы, Антон выпалил на одном дыхании всю историю до конца, довольно сухо и сжато, — Я выдул пачку успокоительных и запил их литром водки. Резко упало давление, Дэн вызвал скорую и начал трезво мыслить я только в больнице на следующий день. — А после? — тихо спрашивает Марина, словно боясь спугнуть внезапную откровенность парня. — А после я осознал, что больше не могу так жить и с этим нужно что-то делать, — сделав театральную паузу, Шаст продолжил, вновь натянув улыбку на лицо, — Я переехал в Питер. Так скажем, начал жизнь с чистого листа, а через некоторое время сюда переехал и Красницкий. Как видишь, пока помогает. Такие дела. — Зачем ты мне это рассказывал? Для чего говорить такую личную информацию почти незнакомому человеку? — Потому что тебе станет легче! — слишком громко для этой ситуации произнёс Антон, после сразу же закусил себе губу за излишнюю эмоциональность. — Скажи прямо, — слегка раздражённо произносит девушка, понимая, что Шастун явно пытается её на что-то подтолкнуть. — Я хочу, чтобы ты поняла, что иногда разговаривать с незнакомыми людьми гораздо проще, чем с теми, кого ты знаешь. Поверь, если бы у меня была бы возможность с кем-то поговорить, я бы не ушёл в запой. У меня не было выбора тогда, а у тебя он есть. Прошу, пойди поговори завтра с психологом в отделении полиции. Я скину тебе адрес, а ты пообещай, что ты хотя бы подумаешь об этом, пожалуйста. Это для твоего же блага. — Ладно. Обещаю, — задумчиво отвечает девушка, уже погрузившись в свои мысли. — Спасибо. Мне нужно идти, завтра рано вставать. Проследи, чтоб эти двое ничего не натворили, пожалуйста, — и, не дождавшись ответа, Антон быстро ушёл, понимая, что действительно наговорил много лишнего о себе. Но так было нужно. Так было нужно для дела.

***

Марина уже минут пятнадцать топчется на одном месте возле входа в полицейский участок, не решаясь войти. Она лишь постоянно трогает серебряную цепь на чёрных оверсайз-штанах и не может собраться с мыслями. "Ну же, Марин. Это всего лишь разговор с полицейскими о сестре", — уговаривала сама себя Корнеева, однако голос в голове ехидно добавлял, – "Всего лишь поговорить с полицейскими, которые при жизни Юли упекли бы её за решётку без разбирательств". Злость вновь подкатила к горлу, а вместе с ней и тоска по ушедшему родному человеку. Марина не знала, смеяться ей или плакать, когда вдруг прямо перед ней появилась фигура девушки, которая была лишь немного выше самой Корнеевой. Светлые длинные локоны волос мягко опускались ей на плечи, а серые глаза искрились необьяснимой многолетней усталостью, хотя на лице сияла яркая улыбка. — Ты ведь.. Марина, верно? — мягкий, тонкий голос словно окутывал Корнееву с ног до головы и лишь через минуту ступора девушка тихо пробормотала в ответ: — Я.. да. Откуда вы..? — Я криминалист, Оксана Суркова. Я одна из тех людей, кто занимается делом вашей сестры, — кулак непроизвольно сжался при упоминании Юли и, видимо, эта злость вырвалась на лицо Марины, так как Оксана сразу же замолчала, словно растерявшись, а после неловко заправила прядь волос себе за ухо. — Простите, я всё ещё не привыкла, что её больше нет. При жизни Юлю часто считали уже за мёртвую и я злилась, а теперь.. это реальность, — с небольшими паузами выдавила из себя эти слова Марина, отвернув голову в сторону, лишь бы девушка перед ней не увидела застывшие в глазах слёзы. — Всё хорошо. Однако вы же не просто так сюда пришли, верно? — мягко уточняет Суркова, легонько касаясь подушечками пальцев плеча брюнетки. — Да. Я хотела бы чем-то помочь расследованию, если это возможно. — Возможно, любая помощь от вас для нас будет ценна, — Марина повернула голову, чтоб посмотреть в глаза собеседнице, и удивилась, когда увидела во взгляде напротив искреннее сочувствие. — Пойдёмте со мной, я отведу вас к девушке, которая сможет вам помочь, поверьте, она всегда выслушает и поможет, если вы сами этого захотите, — быстро пролепетала Окс, аккуратно подталкивая Марину в плечо ближе ко входу. Суркова решила отвести девушку к Кате Брагиной, а не к Диме, лишь по той причине, что она знала, как Масленников любил иногда надавливать на тех, кого допрашивал ради получения информации, и в ситуации с Корнеевой почему-то не очень хотелось, чтоб Дмитрий впивал в неё свой фирменый холодный взгляд. Брагина всегда была мягче — на то она и являлась психологом и по большей части общалась со свидетелями, а не с подозреваемыми как Масленников. Зайдя в участок, Марина почувствовала неожиданно накатившее спокойствие, ощущение, что она не одна, придало ей уверенности в своих действиях. "Возможно, Антон был прав, в полицейском участке не так страшно и ужасно, как казалось" — подумала Корнеева, внимательно изучая профиль девушки, которая шагала рядом, параллельно что-то печатая в телефоне, чуть нахмурив пышные брови, что заставило Марину улыбнуться.