Я (не) в порядке

Комната медленно вращалась вокруг него, словно пространство растворялось в вязкой, тягучей жидкости. Каждое движение давалось с трудом. Он лежал на полу и долго не мог понять, как оказался там. Пол казался мягким, как будто тело утонуло в нем, а руки и ноги превратились в чужие. Чужие и тяжелые. Мысли мелькали обрывками: нужно встать… сейчас встать… Олег Лисицин напряг мышцы — ничего. Лишь слабое дрожание в руках, будто кто-то тянул за невидимые нити. Попробовал подняться на локтях — плечи предательски разъехались в стороны, и он снова рухнул лицом в холодный пол. Сердце застучало чаще, но тело оставалось ватным, неподъемным. Сквозь мыльную картинку Олегу показался чёрный силуэт человека, что скорее напоминал расплывчатое чёрное пятно, чем очертание людской фигуры. Пытаясь сконцентрировать свой взгляд, он всё же с трудом сосредоточился на чужих ботинках. Незнакомец стал медленно опускаться на корточки, словно хищник, играющий со свой жертвой. Минуты казались вечностью, и человек перед лицом Лисицина наконец двинулся. Прямо перед глазами промелькнул маленький предмет, и через секунду появился небольшой огонёк. Быстро сообразив, что перед ним зажигалка, он стал судорожно пытаться встать, но ничего не выходило. Единственное, чего Лисицин добился — это перевернулся на спину, и это мало чем помогало в данной ситуации. Невидимая тяжесть давила на голову, сознание медленно погружалось в густую тьму сонливости. Мысли бродили, словно через густой туман, каждое слово или крик рвался наружу с усилием, вылетая тихим, почти неслышным шепотом. Голосовые связки работали, но казалось, что они сами едва слушаются. Сердце билось ровно, но тело сопротивлялось, как будто внутренний мотор сломался. Даже дыхание давалось с усилием, каждый вдох-выдох требовал сознательного усилия. Внутри разливалась странная дрожь и слабость, как если бы мышцы сами не хотели слушаться нервов. Сознание оставалось ясным, и от этого становилось только хуже. Он видел потолок, чувствовал тяжесть собственного тела, но всякая попытка подняться превращалась в мучительный фарс: сил хватало лишь на то, чтобы на секунду оторваться от пола и тут же бессильно упасть обратно. Ощущение было такое, словно весь мир сжал его в невидимые тиски: разум кричал "живи, борись!", а тело лежало, неподвижное, как чужое. Олег понимал, что пока его тело дышит, есть шанс выжить, но как только его носа коснулся аромат бензина и гари, осознание пришло само собой, он — сгорит. Здесь и сейчас, и никто как фильмах, не придёт его спасать, он так и останется лежать как кукла и смотреть в потолок, пока каждая клеточка его тела не наполнится болью и страданиями. Лисицин даже не может шелохнуться, громко крикнуть: всё, что он может делать — это лежать, глотая дым и гарь, и молиться про себя, чтобы этот ад быстрее закончился.

***

Он бежал, будто за ним гналась сама вечность. Каждый шаг отдавался в груди глухим ударом, словно сердце стучало не только в теле, но и вокруг него. Воздух резал горло, как стекло, каждый вдох был пыткой. В висках стучало, будто кто-то внутри бил кулаками по черепу, требуя остановки, но впереди не было спасения или утешения, лишь одна непроглядная тьма и неизвестность. Антон не знал, куда бежит, но это было неважно, ведь он всё ещё был на ногах, потому что знал: иначе ему конец. Не яркий, не героический, а серый, глухой, как затхлая тишина после крика. Шастун не знал, сколько прошло — минут, часов, лет: тьма сгущалась в сознании, скрадывая границы между болью и страхом. Всё тело ныло, и при быстром беге парень словно ощущал каждую оставленную рану на собственной, всё ещё кровоточащей спине. Бег стал не спасением, а наказанием: от невыносимой боли — в глазах темнело, а картинку перед глазами застилал пот, но он продолжал, не сбавляя темпа. Лёгкие, вздымаясь, хватали воздух, как рыба хватает последнюю каплю воды. Мир сузился до ритма: удар — вдох — толчок — выдох. Асфальт и земля — всё слилось в одно бесконечное полотно пути в неизвестность. Увидев вдалеке краем глаза какое-то старое здание, огороженное металлическим забором, Шаст слегка сбавил шаг, переходя с бега на лёгкую пробежку. Остановившись перед забором и оперевшись одной рукой на него, а второй на своё колено, он просто стоял, согнувшись, как будто этот кусок металла — это единственное, что удерживало его от падения. Сердце колотилось безумным, неестественным ритмом, готовое выскочить из груди. Колени подрагивали, мышцы пульсировали остатками ярости, с которой он гнал себя вперёд. Тишина вокруг была наполнена звоном крови в ушах. Он дышал. Просто дышал. И каждое дыхание было борьбой — за то, чтобы не распасться на куски. Вдох — выдох, и мысли вновь возвращаются в норму. Невидимые колесики внутри черепной коробки Антона вновь начинают крутиться с прежней отдачей. Убрав наконец мокрые волосы и пот с лица, он с трудом разгинается, судорожно оглядываясь по сторонам. Вряд ли за мной следовали по пятам, возможно он даже не заметил его отсутствия, но паника — убивает Шастуна изнутри и поэтому он проводит рукой по забору, ощущая его отрезвляющий холод. Эту ночь нужно было где-то переконтаваться, на улице оставаться уж точно нельзя, поэтому Шаст начал внимательно оглядывать не самый надёжное на вид ограждение. Пройдя пару метров Антон нащупал выгнутый метал забора, который оброзовал небольшое отверстие в которое может поместится человек. Нахмурив брови, парень аккуратно протиснулся внутрь, недоумевая откуда с задней стороны здания мог появиться этот проход, всё же эту стройку забросили всего месяцев пять назад. Успев сделать, лишь шаг в сторону строения, он вдруг увидел, как перед его лицом резко мелькнула чья-то тень, так быстро, что Шастун даже не успел отшатнуться. Мгновение — и рука незнакомца сомкнулась на шее парня. Резким толчком он ловко вжал Антона в стену. Почувствовав неожиданое и грубое столкновение спины с холодным бетоном, Шаста передернуло, а от боли в глазах заплясали звёздочки. Убив в себе желание издать стон, парень лишь позволил себе тяжело выдохнуть воздух из лёгких, заставив сосредоточить всё своё внимание на человеке перед ним. Пальцы сжали горло — не до боли, но с чётким посылом: ещё одно движение — и он уже ничего не будет чувствовать. Молчание повисло между ними тяжелым грузом. Антон пересекся с незнакомцем взглядом — пустым, как замерзшее озеро. Ни слов, ни агрессии, лишь глубокий холод, который, казалось, передавался через касание, так, что по шее пробежали неприятные мурашки. Взгляд не выражал ярости, однако сомнений не было: если он произнесет что-то лишнее – хватка усилится раза в два. Антон не знал, кто он, откуда и зачем, но знал точно, что тот лишь защищает свою территорию от проходящих незнакомцев — иначе убил бы его ещё пять секунд назад. Подумав о собственной смерти и абсурдности данной ситуации, Шастун издал неконтролируемый смешок, что вызвало явное недоумение у парня на вид того же возраста, что и он. Однако Антона уже было не остановить: он продолжал смеяться, словно умалишенный, даже не пытаясь убрать чужую бледную руку со своей шеи. — Придуши меня, если сильно хочется, — еле как заставив себя прекратить истерику, но так и продолжая улыбаться, произносит Шаст, — просто я не решаюсь спрыгнуть с крыши или повеситься, но мне кажется, было бы весело умереть от твоей руки. Незнакомец с серыми глазами и собранными в небольшой хвост темными волосами, слегка нахмуривает брови, а его взгляд бегает по всему телу юноши напротив, словно пытаясь отыскать причину этих слов. — У тебя кровь, — тихо произносит он, убирая руку с чужой шеи, перемещая её на мокрую футболку сбоку и сзади парня. — Я знаю, — пожимает плечами Антон, удивляясь резкой смене настроения собеседника. — Идём со мной, — и Шаст идёт, не задавая никаких вопросов, однако спустя пару шагов, он всё же решает открыть рот. — Если ты ведешь меня, чтобы показать, что-то, что вернёт мне желание жить, то ты только зря теряешь время, ведь я пытался, — заглядывая в чужие глаза, искренне говорит Шастун, стараясь идти вровень с новым знакомым, несмотря на ватные ноги и дикую пульсирующию боль в спине. Сквозняк гулял по коридорам, как призрак, нагнетая более пугающую атмосферу, — Я честно хотел бы видеть смысл. Открыв какую-то старую дверь со скрипом, Антон огляделся вокруг и не смог сдержать удивления. На полу – собранная из ящиков от продуктов "мебель", старые матрасы, замотанные в одеяла, которые кто-то когда-то выбросил. Пахло пылью, сыростью и чем-то ещё – слабым, но таким знакомым: жизнью. Среди обвалившейся местами штукатурки, треснувших стен и разбитых окон, находились дети — подростки, если быть точнее — чьи глаза тут же тревожно впились в только что вошедших. Спутник молча кивнул головой, после чего большая часть глаз перестали так таращиться на нового гостя в их убежище и продолжили заниматься своими делами. Здесь прятались те, кого не ждали дома. Брошенные и сломленные, но сильные духом и сердцем. Те, у кого еще теплиться где-то глубоко внутри надежда на хорошее будущее, которого не будет. Подростки — со сложным прошлым, с порезами на руках, с тяжёлым взглядом, что мог придавить тебя к земле. Они не были друг другу друзьями или семьёй — они были той самой спасательной рубашкой, друг для друга, в которую можно было выплакаться в любой ситуации. Каждого, кто находился в этом месте, объединяло не только горе, но и умение слушать, поддерживать или просто молчать в трудных ситуациях. Иногда хватает лишь взгляда, чтобы понять, куда именно попал Шастун – туда, где будут ждать. — Да погоди ты умирать. Может, что повеселее придумаем, — кокетливо, с улыбкой на лице, произносит парень, который чуть не придушил его на входе, отходя на пару шагов к старому деревянному столу, на котором стояла старая лампа, что освещала небольшую часть вокруг себя тёплым светом, а так же пара бутылок алкоголя с граненными стаканами рядом, — Меня зовут Денис, но зови меня Дэн. Автобус резко подскочил на небольшой кочке на дороге, от чего Антона выкинуло из воспоминаний обратно в реальность, заставив растерянно оглядываться по сторонам и быстро моргать. Осознав, где он находиться, он нервно протёр красные от недосыпа глаза. Проснувшись в очередной раз в пять утра от уведомления на телефоне, он понял, что больше терпеть не сможет, и поэтому быстро собравшись, Шаст решил, что нужно что-то делать. Именно поэтому он сейчас ехал в сторону дома друга в практически пустой маршрутке, размышляя о первой встрече с ним, вспоминая, насколько на самом деле он был растерян и напуган в тот момент. Парень быстро провернул в замке ключ два раза и зашёл в помещение к другу. Он не помнил, в какой момент они с Дэном решили, что отдать друг другу ключи от своих квартир — это хорошая идея, однако именно сейчас Антону требовалась его помощь, и, погрузившись глубоко в свои мысли, абсолютно забыл, что входит так-то не в свою квартиру, а в чужую. Подняв глаза с пола, Шаст увидел ошеломлённый взгляд серых глаз напротив. Опустив свой взор ниже лица друга, Антон понял, что пришёл явно не вовремя. Парень стоял с оголенным торсом в серых домашних штанах, кажется, только вышедший из душа, судя по мокрым черным волосам, что прилипали к его лицу, и явно не ожидал увидеть на пороге своей квартиры, особенно в такую рань, Шастуна. Как только Денис отошел от легкого шока, он тут же закрыл дверь в свою спальню — словно Антон уже не догадался, что после бара, парень явно кого-то подцепит. — Шаст. Стучаться не учили? — яростно шипит Красницкий, нервно оглядываясь на дверь в свою комнату. — Дэн. Мне плевать, — в такой же манере шепотом отвечает Шастун и, не дожидаясь ответа, разворачивается и идёт в сторону кухни, давая понять, что новая пассия Красного его мало интересует. Только когда Антон шлепнулся на кожаный диванчик возле стены на кухне и перед ним на дубовом столе появилась кружка с горячим чёрным чаем, он вдруг начал понимать, что реакция друга была слишком непривычной. Обычно он не сильно нервничает после проведенной ночи с девушкой. Сделав пару глотков чая и успокоившись, Шаст поднял глаза на Красницкого, который уже сидел напротив него за столом, подперев голову одной рукой внимательно смотря на него, ожидая объяснений. — Кто? — лишь выдавил из себя Антон, кивая головой в сторону спальни. — Не важно, — отстранённо произнёс Дэн, уперевшись стеклянным взглядом в стену позади Шастуна, — Что произошло? — быстро меняет тему Красницкий, вновь вернув свой лисий взор на парня. — С чего ты взял, что что-то произошло? — облизав губы, поинтересовался Антон, наклонившись ближе к столу, положив на него локти. — Ты слишком взвинченный, — словно сказав самую очевидную вещь в мире, произносит Денис, быстро опустив взгляд с зелёных глаз к тощим рукам и обратно. — Кто бы говорил, — съязвил Шастун, облизывая пересохшие губы. — Не каждый день ты вламываешься ко мне в квартиру в семь часов утра. Так что, Шаст? — пожимая плечами, произносит Дэн, пропуская колкость мимо ушей, стараясь сместить фокус внимания с себя на друга. — В последнее время мне пишут с разными угрозами. Общий смысл их — чтоб я сдох и как можно скорее. А если не сдохну сам, то мне в этом очень любезно помогут. — В полицию обращался? — получив отрицательное покачивание головы, Дэн продолжил, — Почему? — Не хочу, чтоб это дошло до отца, — поежившись на диване, произнёс Антон, поморщившись от самой мысли, что он что-то узнает. — И ты никому не говори. — Хорошо. Хочешь, чтобы я попробовал пробить, кто это? — ловко перескакивая на менее травматичную тему для Шаста, спрашивает Денис, наливая себе кружку чая. — Было бы здорово узнать хотя бы, откуда это пишут. В Питере у меня не так много знакомых, а вот если с Воронежа — лиц, которые могли такое писать, гораздо больше. У тебя же есть связи, поможешь? — последний вопрос был задан только для галочки. Антон знал, что на Красницкого можно положиться: он всегда помогал, был олицетворением слова "надежность". — Куда я денусь? Показывай. — Вот. Первая угроза пришла со скрытого номера, а все последующие с каких-то левых номеров, — Красницккий встал рядом с Шастуном и облокотился одной рукой на стол, а второй на спинку кресла позади парня. Мельком прочитав все сообщения, он затих и посмотрел на Шаста каким-то долгим не читаемым взглядом, ненароком заставив Шастуна взглянуть на друга,— Дэн? — Антон, это ни капли не забавно. Если это как-то связано с этим делом, над которым ты сейчас работаешь, то лучше завязывай, я серьёзно.. — Красный, прекращай. Это просто сообщения, — возмущённо отвечает Шастун, при этом закатывая глаза. — Просто. У тебя всегда всё "просто", — агрессивно шипит Дэн, но все нужные для него данные перекидывает на свой смартфон без вопросов. Конечно, он поможет. Всегда помогал. — Ничего криминального же не произошло. Успокойся, я буду в порядке, — более мягко отвечает Шаст, в миг умерив свой пыл, замечая в глазах друга искреннюю обеспокоенность. — А сейчас ты в порядке? — интересуется Денис, заглядывая в уставшие глаза напротив. — Да, — короткий ответ не убедил Красницкого, но он сделал вид, что ответ его удовлетворил. — Как скажешь. Не говори, что я не предупреждал, — слова Дэна прервала мелодия звонка, Антон растерянно похлопал по карманам, ловко вынимая найденный там телефон. Шастун встал из-за стола и чуть отошел в сторону, повернувшись лицом к висящим на стене часам. После нескольких минут короткого разговора Шаст первым бросил трубку и вернулся к кухонному столу. — Пройдёмся? — коротко спросил Антон и получив кивок, мягко улыбнулся в ответ. — Возьми деньги, купи, пожалуйста, мне воды в магазине напротив. Пять минут и я спущусь. Забрав купюры, Шастун молча вышел на улицу и пошёл в сторону супермаркета, находясь в раздумьях. Арсений сам позвонил ему и настоял, чтобы тот прибыл на место нового преступления. Один этот факт говорил о многом: если он позволяет вмешаться в дело, значит, между преступлениями есть связь. Это уже не единичное убийство — перед ними серия, и каждый новый шаг усложняет охоту за убийцей.

***

Сказать, что Марине было некомфортно, — это ничего не сказать. Кабинет, где сидят детективы, выглядит совсем не так, как в фильмах. Никакого лоска. Просторное помещение с низким потолком, разделённое на секции столами, заваленными папками, кружками с недопитым кофе и блокнотами с торчащими карандашами. Где-то мигает неисправная лампа, и от этого воздух кажется ещё более тяжёлым. На стенах — пробковые доски, увешанные фотографиями, схемами, картами города с разноцветными булавками. Между ними — объявления о пропавших, распечатанные ориентировки, листы с надписями маркером: фамилии, даты, номера дел. От листовок с лицами пропавших без вести и хладнокровных надписей ориентировок под фотографиями идут мурашки по коже и сердце в груди начинает стучать быстрее. Запах смешанный: дешёвый кофе, бумага, немного табака, хотя курить здесь запрещено. Сквозь приоткрытое окно тянет городским шумом и жизнью где-то за пределами этого кабинета. Где-то, где все живы и нет ежедневных смертей. "Вот оно, сердце отдела. Место, где каждое слово, каждая бумажка решают чужие жизни. Они сидят за своими столами и решают чужие судьбы, шумят клавишами, переговариваются хриплыми голосами — и всё это напоминает муравейник. Но здесь нет суеты ради суеты: каждый точно знает, куда копать. И если я здесь — значит, уже в их поле зрения. Не просто прохожий. Не просто свидетель." Где-то щёлкает степлер, кто-то ругается вполголоса из-за зависшего принтера. Пара детективов смеются над чем-то своим, но в их смехе усталость, а не радость. "Интересно, сколько они здесь проводят времени? Домой, наверное, почти не ходят. Их жизнь и есть этот кабинет. Всё впиталось в стены: и злость, и отчаяние, и усталость, и редкие победы. Я словно попала в чужой, закрытый мир, где даже воздух не родной. И вот теперь мне предстоит быть частью этой сцены, хотя бы на несколько часов." — Ребят, минуту внимания, — девушка, которую, кажется, зовут Оксана, вполголоса произнесла эту фразу, однако, на удивление, в кабинете тут же возникла гробовая тишина. — Это Марина – сестра убитой, найденной пару дней назад в университете, прошу быть немножко тактичнее в выборе выражений, чем обычно, спасибо, — мило улыбнувшись в конце своей маленькой речи, приобняла Корнееву за плечи, жестом предлагая присесть на самый ближайший от неё стул. Окс не смогла найти их местного психолога — Екатерину, а потому было решено вести Корнееву к детективам. — Рад, что вы всё же решили прийти, — подал голос полицейский, сложив руки на груди, оперевшись бедром на свой стол, который показался Марине смутно знакомым. — Кажется, твои методы опроса свидетелей не так уж и безнадёжны, да Арс? — язвительно подметил другой детектив армянской внешности с лёгкой щетиной на лице. И тут до Марины доходит: это тот самый человек — Арсений Попов, кажется, —которого она послала на три веселые буквы в первый день ухода из жизни её сестры. Неловко получилось, учитывая, что Марина всё же пришла, но только не благодаря ему, о чём и решила сообщить. — Меня уговорил Антон, — неожиданно для присутствующих, уверенно произнесла Марина, гордо приподняв подбородок, давая понять, что она сюда явилась только благодаря стараниям друга. — Антон? — повисает в воздухе вопрос, на который никто явно не собирался отвечать. — Ну конечно же.. — Попов странно ухмыльнулся своим мыслям, легонько покачивая головой, словно в его голове крутилась только одна строчка "кто бы сомневался, что именно этот парень?" — Итак, — нарушая гнетущую тишину, произносит Корнеева, — не совсем понимаю, зачем я вам была нужна. Мне кажется, всю важную информацию вы и так знаете. — У нас возникла пара вопросов, — туманно отвечает Масленников, медленно переводя взгляд на Позова, мысленно давая ему разрешение начать первому. — Кхм, да, — прочистив горло, Дмитрий быстро спросил, — Ваша сестра при жизни перевозила наркотики у себя в желудке? Словив на себе осуждающий взгляд Попова за такой нетактичный вопрос, Позов еле сдержался, чтобы не показать ему в ответ средний палец. Он всё таки ближе врач, чем детектив. Тактичные вопросы — это не его стихия. — А вы.. — неуверенно протянула Марина, заметив на невысоком человеке белый, похожий на врачебный халат. — Я судмедэксперт, — спокойно поясняет Дима, поправляя очки на переносице. — Ага, именно этот человек копался во внутренностях вашей покойной сестры, — остроумно пошутил Матвиенко, но не прошло и секунды, как он почувствовал резкую боль в районе щеки. Это рядом сидящий на диване, Позов дал ему хорошого леща тыльной стороной ладони, чтоб привести человека в чувство. И это у него нетактичный вопрос вышел? Они просто не слышали вопросы Сергея. — Ауч, — тихо произнёс Серёжа, потирая уже чуть покрасневшую щёку, поднимая взгляд на Попова и Масленникова, ожидая увидеть хоть толику сочувствия у них на лицах, но наткнулся лишь на два полных осуждения взгляда, настолько похожих, что Матвиенко невольно задумался, не двоится ли у него в глазах. — Извините, не обращайте на них внимание, — взяв инициативу на себя, отмахнулся Арсений, вновь возвращая интерес девушки на себя, — И всё же, что насчёт деятельности, которой занималась ваша сестра? — Моя сестра завязала, — злостно сжав челюсти, прошипела Корнеева, но после минуты тишины, выдохнула, стараясь успокоить свою не пойми откуда взявшуюся агрессию, и продолжила уже тише, нервно наматывая на палец прядь своих коротких волос, — Она завязала с героином. Юля не кололась уже больше года, но, чтобы побороть более сильную зависимость, ей пришлось перейти с тяжёлых наркотиков на более лёгкие. Как она это называла — "баловалась кокаином", — Арсений на это лишь молча поджал губы. При вскрытии её сестры в крови обнаружили героин. Юля явно не договаривала Марине. — И чем ваша сестра расплачивалась за него? — подал голос Сережа, продолжая сидеть на охристом диване возле стены, рядом с Позовым, несмотря на их недавнюю перепалку. — Вначале я не знала ответа на этот вопрос, но после того, как Юля встала на путь исправления, она мне всё рассказала. Продавала наркотики и всю выручку приносила этому придурку, который подсадил её на эту дрянь, — Дима Масленников и Попов обменялись многозначительными взглядами. Дмитрий одарил Арса своим победным, а Арсений в ответ закатил глаза. Да, эксперт по допросам оказался прав. Если девушка работала на Илью, то и убивать её ему не было никакого резона. Это не он, не тот маньяк, который снимал кожу с несчастной жертвы и наверняка наслаждался этим зрелищем. Малинов мог заказать киллера, чтобы его преступная деятельность не раскрылась, но убивать собственноручно действительно не в его стиле. Выругавшись про себя, но виду не подав, Арсений переложил руки на свой стол, на который до этого упирался, и со всей злости его сжал, так что стол издал жалобный скрип. Убийца всё ещё на свободе, а они взяли не того. Всё нужно начинать сначала. — Она могла перевозить их за границу незаконным путём? — прервал размышления Попова Масленников своим вопросом. — Нет.. О, Боже, — Корнеева, словно задыхалась в своих словах: мысли путались, а карие глаза выражали лишь страх и ужас от осознания того, в чём обвиняют её покойную сестру, — Конечно же нет, она за границу не ездила с тех пор, когда начала принимать наркотики, вы можете это проверить. К чему все эти вопросы? — Вы знакомы со Смирновым Вадимом Олександровичем? — С кем..? Фразу Марины прервал телефонный звонок, который тут же заставил всех, кроме Корнеевы, напрячься. Девушка лишь облегченно выдохнула и, закрыв глаза, начала считать до десяти, чтобы успокоиться. — У нас новый труп, — медленно проговорил Матвиенко, когда закончил говорить по телефону с диспетчером.

***

Ветер шуршит сухими листьями под ногами, небо низкое, серое. Фонари тускло мерцают, освещая трещины на асфальте. Двое парней в тишине идут по тихой улице. Иногда молчание говорит больше, чем любые слова. Сигарета в пальцах тлела медленно, как и всё в нём — ни живое, ни мёртвое. Дым лениво скользил в холодный воздух, пока Антон делал затяжку, будто в этой паузе пряталась возможность не слышать, не думать. Затяжка была привычной, почти автоматической. И именно в эту минуту, когда он больше всего нуждался в молчании, Дэн вдруг задал вопрос. Не громко. Но так, что внутри будто что-то дрогнуло и пошло трещинами. — Ты так и не общаешься с отцом? — Вопрос прозвучал просто, но не случайно. Как лезвие, тихо вскрывающее старую, едва затянутую рану. Антон резко втянул дым и тут же подавился — как будто тело само отказалось принимать этот момент. Он закашлялся и отвернулся, пытаясь скрыть, что его выдало не горло, а сердце. Сигарета дрогнула в пальцах, спустя секунду молчания прозвучал ответ. — А должен? — Нет, думал, что ты хочешь наладить отношения с семьёй, — аккуратно интересуется Денис, незаметно вытягивая из дрожащих пальцев сигарету. — Я пытаюсь. Но отец сам этого не хочет, да и я не горю желанием после всего, что было, — непроизвольно касаясь кончиками пальцев безобразных шрамов чуть ниже шеи, спрятаных за футболкой. Ему даже показалось, что заныла вся спина, покрытая длинными широкими рубцами вдоль тела, которые изредка пересекались между собой. — Понимаю. Просто.., — замолчав на несколько секунд, подбирая слова, а после продолжив, — ты так хорошо с этим справился. — Ты прав, наверное, — он не справился. Он медленно сходил с ума, теряя себя по кускам. Искра в глазах погасла задолго до того, как кто-то это заметил. Он ломался в тишине, не оставляя следов. Боль текла в нём, но не выходила наружу. Он разбился — тихо и в одиночестве. И даже сейчас Антон не признавал то, что на самом деле у него на душе, на лице была улыбка, безупречная и обманчивая, лучше любой маски, способная убедить даже самого себя. Он не победил. Он выжил, не потому что был силён, а потому что не имел права остановиться. — А этот что здесь делает? — с ноткой презрения в голосе проговорил Дэн, заставив Шастуна поднять голову с асфальта вперед, направив свой взгляд туда, куда показывал Красницкий. Сквозь толпу людей, что кучковались рядом с оградительной лентой, стоял никто иной как Березин. Юра как ни в чем не бывало залипал в телефоне и стоял рядом с полицейскими, что отгоняли излишне любопытных людей от места преступления. Антон тяжело выдохнул, тихонько застонав, и злостно выбросил сигарету в рядом стоящий мусорный бак. Гребаный Юрий Березин на практике именно в этом отделе и именно на этом преступлении, более худшей встречи с бывшим Шаст и представить себе не мог. — Ты не передумал туда идти? — с интересом разглядывая образовавшуюся толпу людей перед местом убийства, с легкой издевкой произносит Денис, лишь на секунду переводя свой лисий взгляд на друга. — Нет, — почему-то в мыслях сразу же всплыли глубокие глаза Арсения цвета морских волн, — Тем более ты же меня доведешь до оградительной ленточки? Я слышал, Березин тебя всё ещё боится. — Юра меня боится? Это еще почему? — недоуменно спрашивает Красницкий, приподнимая одну бровь. — Ты сломал ему нос и оставил трещины в ребрах в трёх местах бейсбольной битой после того, как он принудил меня к длительному половому акту, — тихо произносит Шастун, пытаясь как можно деликатнее поднимать эту тему. — А, да.. Было такое, — безразлично пожимая плечами, говорит Дэн, словно подобное происходит с ним каждый вечер пятницы. — Ого, глазам не могу поверить, кто здесь. Небось упал на хвост одному из детективов, как дохлый гусь? — посмеиваясь, язвительно спрашивает Березин, замечая как к оградительной ленте подходит никто иной как Шастун. — Как поживает твой нос Березин? — появившись из-за спины Шаста, невинно интересуется Красный, положив руки в карманы джинс. Улыбка на лице Юры на несколько секунд резко изчезла, но после вновь появилась, как будто бы и не пропадала. — Давай только полегче в этот раз, Дэн, тут кругом полиция, — заприметив знакомый силуэт в черной рубашке и брюках, Антон нагло нырнул под ленту, даже мельком не взглянув на Берёзу. — Можешь меня поздравить, — явно намекая на практику в приличном отделении, кричит в спину Шасту Юра, улыбаясь как кот, что нажрался сметаной. — С чем поздравлять? Тебя из дурки выписали? — саркастично отвечает Шастун, показывая средний палец через плечо Березину. — Простите, он не особо меня любит, — тихо пробормотал Шаст скорее самому себе, чем окружающим. — Мы не встречались. Я Серёжа Матвиенко. Детектив, — с энтузиазмом проговорил низкий бородатый мужчина, который по стечению обстоятельств, оказывается, стоял рядом с парнем. — Конечно. Я Антон Шастун... — Знаю, слышали о тебе много хорошего, — говоря это, Матвиенко многозначительно перевёл свой взгляд на Попова, который о чём-то беседовал с Оксаной, слегка хмуря брови. — Правда? — с интересом протянул парень, так же отводя свой взгляд на Попова, который продолжал разговаривать с человеком, нашедшим труп.— Это странно. Потому что я — та ещё заноза в заднице, — Самоуничтожающе улыбнувшись, он переводит свой взгляд на место преступления. На лужайке, среди мягкой на вид, ещё мокрой от росы траве, словно на контрасте, лежала неподвижная фигура. Чёрное, обезображенное тело лежало в позе, в которой ещё слышался крик. Руки произвольно раскинуты, пальцы свободно лежат ладонью вверх, голова откинута назад, будто человек пытался вдохнуть воздух, которого уже не было. Всё в облике тела говорило о том, что огонь был не избавлением, а пыткой. Труп лежал неловко, будто его просто бросили. Никакой выжженной травы, никакой земли, пропитанной бензином. Вокруг — только влажная листва и старые корни. И именно эта тишина делала картину ещё более жуткой. Огонь, оставивший на теле свои метки, бушевал в другом месте. Здесь было лишь финальное пристанище. Обугленная кожа трескалась при попадании солнечных лучей, одежда сплавилась с телом, и всё же рядом не чувствовалось запаха свежего пепла. Запах дыма был старым, затхлым, будто привезён вместе с телом. Антон присел на корточки и скользнул взглядом по земле: влажная почва не имела следов пламени, лишь глубокие вмятины — следы тяжёлых ботинок, идущих от дорожки в паре метров от трупа, где скопилась уйма любопытных глаз. Шастун наблюдал, как судмедэксперт в очках и с короткой стрижкой брал образцы с земли и обугленного тела. Парень выпрямился, вглядываясь в окружение. Множество больших, массивных деревьев, уныло колыхающихся под стать ветру, несколько кустов, а сзади — одна единственная вытоптанная дорожка, ведущая от озера к лужайке, где обычно устраивались люди с палатками. Если тело выбрасывали ночью – никто бы не заметил этого. Человека сожгли не здесь. Значит, где-то есть другое место — настоящее, полное копоти, пятен горючего и запаха смерти. — Такое место романтичное, — наконец вслух озвучивает свои мысли Антон. — Романтичное? Нравится? — с сарказмом спрашивает Позов, не отвлекаясь от тела. — Как будто-то бы вся вот эта дорога ведёт к тому, что хочется здесь взять и сдохнуть, — быстро тараторит Антон, замечая приближающегося Арсения и маша ему в ответ, улыбаясь как Чеширский кот. — Человек, который нашёл труп – ничего не знает. Он выгуливал здесь собаку и случайно наткнулся на это, — быстро проговорил Попов для всех присутствующих, мельком глянув на Шастуна. — Жаль, — коротко прокомментировал парень, отрывая свой взгляд от голубых глаз и насильно возращая его на место преступления. — Я Дима. Дима Позов, судмедэксперт. И мы все рады, что нашему Арсению может понравиться что-то кроме кофе и переработок, — с ноткой сарказма произнёс Дмитрий, поправляя очки на переносице. — Очень смешно, — совсем невесёлым тоном прохрипел, закатывая глаза, словно это единственное, что он умел делать отменно. — Ясное дело, что сожгли его посмертно, тут и говорить не о чем. Скажи лучше, Дим, что стало причиной смерти? — А вот тут я с вами не соглашусь, Сергей Борисович, — намеренно переходя на "имя-отчество", медленно проговорил Дмитрий, не отвлекаясь от рассматривания обугленной кожи, — Его сожгли заживо, — показывая пальцем в медицинской перчатке на голову тела, спокойно сказал судмедэксперт. — Пф, Если бы его сожгли заживо, то тело бы приняло позу эмбриона, а здесь он лежит ровно, на спине, — озвучивая как самую очевидную вещь в мире, быстро пролепетал Серёжа. — Сергей Борисович, вы мне лекцию по судебно-медицинской экспертизе четвёртого курса решили прочесть? Спасибо, я как раз четвёртый курс прогуливал, — с милой улыбкой на лице, но с ядом в голосе проговорил Позов, в голове как будто бы представляя, каким именно способом лучше медленно убить детектива собственными руками. — Ребят, сейчас не время, — фотографируя траву рядом с телом, тихо проговорила Окс, стараясь не отвлекаться от своего занятия. — Трупу не больше суток. Подробнее обо всём скажу после вскрытия, — сказал как отрезал мужчина, параллельно снимая перчатки и поднимаясь с корточек. — Вскрытие? А можно мне на вскрытие тела посмотреть? Пожалуйста, очень хочется посмотреть на работу профессионального судмедэксперта, — с лучезарной улыбкой интересуется Антон, перебирая свои браслеты на правом запястье. — Подлиза, — сложив руки на груди, протянул Матвиенко, за что тут же получил лёгкий удар ладонью от Димы. — Чшш, не завидуй. — А меня спросить не забыли? — вклинился в диалог Арсений, недоуменно поднимая одну бровь. — Арсений Сергеевич, — серьёзно начал Антон, подойдя к Попову так близко, что ощутил тепло его дыхания, — если вы не разрешите мне присутствовать на вскрытии, я принесу вам завтра растворимый кофе «три в одном» и заставлю выпить его до дна, — с самой невинной улыбкой на одном дыхании проговорил Шастун, наблюдая как брови детектива взлетели ещё выше. Арсений внимательно оглядел парня с ног до головы: ямочки от улыбки, светящиеся в лучах солнца изумрудные глаза, покусанные губы, которые от ветра покрылись тонкой корочкой, родинка на кончике носа только дополняла единую картину. — Что ты пытаешься сделать? — через пару секунд размышлений спокойно произносит Попов. Если бы здесь стоял кто-то другой, возможно, он бы разозлился или как-то колко ответил, однако эту фразу произнёс Антон — и почему-то злости или хотя бы негодования внутри него эта короткая фраза не вызвала. Хотелось спрашивать, а не кричать. — Шантажировать тебя. — Шантажировать главного детектива по этому делу? — словно для протокола спрашивает Арс, с интересом наклоняя голову чуть влево. — Да, — даже слишком спокойно отвечает Антон, пожимая плечами. — Мне это не нравится, — без капли злости уведомляет Попов, заставляя своей реакцией Серёжу с Димой недоуменно переглянуться. Он слишком спокоен, и для Арсения Попова это действительно странно. — Я почти уверен, что это и не должно тебе нравиться, — подмечает Шаст, отходя от детектива на пару шагов назад, не встречая сопротивления со стороны своего псевдо-наставника, который словно тень повсюду следовал за ним и следил за его безопасностью. Шастун поворачивается к Диме с немым вопросом в глазах. — Хорошо, можешь прийти. Давай свой номер телефона, я тебе напишу, — сдается Дима, хотя он сильно и не сопротивлялся: трупы не навредят, в отличие от людей.

***

Подойдя к оградительной ленте, Антон взглядом заметил Дэна, который с детским любопытством разглядывал работу криминалистов и полицейских. Как только они с Арсением подошли к нему, Дэн с интересом спросил: — Как труп? — Мёртв, — холодно прокомментировал Арсений, — Тайна следствия. К тебе это, кстати, тоже должно относится, — последнее предложение было адресовано Антону, на что тот обиженно закатил глаза. — Я вас умоляю. Тайну следствия придумали, чтобы лишняя информация случайно не попала в руки убийцы. Но Антон.. он самый настоящий адреналиновый маньяк и это максимум. Он бегает за адреналином, как алкаш за бутылкой водки, но навредить кому-то он просто не способен. — Эй, — коротко остановил Дениса, Шастун, легко ударив того по плечу, пытаясь понять, зачем он вообще об этом говорит, — Это не правда, — оправдывается перед Арсом Шаст, на что получает легкий смешок от детектива. — Ну да, действительно, — загадочно ответил Попов, показывая всем своим видом, что не поверил ни единому слову Антона, — Мож­но тебя на минутку? — спрашивает мужчина, на что получает быстрый кивок. Шастун скомканно прощается с Красницким и идёт за детективом сквозь толпу к его машине. Как только они оторвались от любопытной толпы и достигли автомобиля, Антон достал сигарету и начал курить, словив на себе молчаливый, но осуждающий взгляд. — Я не понимаю.. — тихо пробормотал Антон, смотря на переругивающихся Диму с Серёжей, параллельно затягивая дым в лёгкие. — Из-за чего начался этот конфликт? — Не важно. Главное, что они друг друга понимают, — коротко отвечает Арсений, так же наблюдая за развернувшейся картиной, стоя плечом к плечу с Шастом и сложив руки на груди. — Иногда, — медленно добавляет последнее слово Попов, как только видит, как ручка, которую Матвиенко агрессивно сжимал всё это время в руке, довольно стремительно полетела в Позова, но так и не достигла цели, пролетев в миллиметре от его уха. — Не думаю, что ты должен быть здесь, — вдруг произносит Попов, глядя на носки своих ботинок, лишь бы не смотреть в сверкающие зелёные глаза. — Извини? — Убийства ничем не связаны, тебе не следовало это видеть, — грустно улыбаясь, проговаривает детектив, задумчиво качая головой. — Тела найдены в одном районе, буквально в паре кварталов от университета, — быстро перечисляет Антон, не веря тому, что слышит собственными ушами. — Это может оказаться совпадением. Детектив всегда опирается на факты и, исходя из них, делает выводы, а не подгоняет факты под свою теорию. Именно в этот момент ты перестаёшь быть объективным, — словно маленькому ребёнку, разжёвывает Арсений, наконец поднимая взгляд на Шастуна, — А в итоге что у нас есть? Пол жертвы, место нахождения трупа, избавления от тела, метод убийства – всё абсолютно разное. — Хорошо. Каковы шансы найти в этом городе в одном районе две жертвы, которые были убиты одинаково жестоким способом? — слишком раздраженно проговаривает Антон, разводя руки в стороны, но это вызывает у Арса лишь мимолетную улыбку. — Мне кажется, значительно малы, — язвительно заканчивает Антон, вновь делая затяжку. — Ты так язвишь, потому что тебя раздражает присутствие молодого парня, который у нас на практике? — с хитрым взглядом спрашивает Попов, внимательно следя за реакцией парня на свой вопрос. Услышав это, Антон явно растерялся, чуть сбавив пыл и лишь недоуменно уставился на полицейского, взгляд которого, словно хищника, пилил свою жертву. — Что..? Нет! Он.. — Шаст хотел продолжить что-то говорить, однако, не найдя подходящих слов, лишь тяжело выдохнул дым и потушил сигарету. — Не важно, — быстро стушевался и отмахнулся Антон, в голове перебирая сотни эпизодов, связанных с Юрой. — Я могу довести тебя до отделения, — чуть наклонив голову, произносит Арсений, отмечая быстро изменившееся настроение парня при упоминании Березина. — Спасибо, я пройдусь, — махнув рукой на прощание, сказал Антон. — Дима не любит опоздания, — крикнул в спину Арсений, также оставаясь стоять и смотреть вслед уходящему парню.

***

— Дим, а ты уверен, что он сгорел заживо? Там просто Сергей Борисович говорит, что.. — Антон, — резко прервал его предложение Дмитрий, как только Шастун зашёл внутрь и подошёл ближе к телу на металлическом столе. — А ты поменьше его слушай. Он ещё причину смерти ни разу верно не установил, — съязвил Позов и, протянув Шасту медицинские перчатки, вернул свой взгляд на тело. — Смотри: первое, на что я обратил внимание, — глаза зажмурены. Видишь складки кожи вокруг глаз? А как ты знаешь, трупы не жмурятся. Теперь смотри дальше, дыхательные пути обожжены, в гортани ко'поть. Ещё вопросы? Шастун проходится взглядом по обожженной коже, стараясь угомонить своё сердцебиение. Он так давно не видел трупы, особенно убитых таким жестоким способом, что уже и забыл, какого это: осознавать, что каждый может умереть подобной смертью в любое время недолгой человеческой жизни. — Мне просто кажется, что два жестоких убийства в одном и том же районе — это подозрительно. Однако Арсений прав: нельзя делать поспешные выводы, не основываясь на фактах. — Он действительно прав. Не переживай, я открыт к любознательным молодым людям, и меня тяжело вывести из себя, — поправляя очки на переносице, произносит судмедэксперт. — А Матвиенко..? — с вопросительной интонацией, поднимая брови в недоумении, спрашивает Шаст. — Да потому что с ним невозможно нормально общаться. Он думает одно, говорит второе, а делает вообще третье – это же просто взрыв мозга, — быстро пролепетал Позов, чуть хмуря брови. Дмитрий посмотрел на часы, висящие сзади него на стене, после чего продолжил говорить, сменив тему на рабочую. — Ты опоздал на час, — осуждающе сказал судмедэксперт, после положив инструменты на место, глубоко вздохнув продолжил, — мне пришлось начать без тебя. Я нашел кое-что полезное, чего не заметил при осмотре на месте преступления, — и, не дав Шастуну вставить ни слова, Позов включил диктофон и чётко стал проговаривать не сводя взгляда с тела, словно перед ним самая интересная древняя ваза, найденная археологами, которую он видел в своей жизни, — Передо мной тело мужчины, возраст около двадцати пяти лет, определить рост затруднительно ввиду значительных термических повреждений, однако ориентировочно около 175-180 сантиметров. Кожные покровы туловища, конечностей и головы обуглены, мягкие ткани в значительной степени разрушены. На некоторых участках сохранены глубокие слои кожи с пузырями, заполненными темноватой жидкостью. Следов насильственного удержания обнаружено не было, так же были взяты образцы крови и тканей для токсикологического анализа с целью определения содержания в крови успокоительных или обездвиживающих препаратов. На поверхности дыхательных путей видны следы копоти, вследствие чего был сделан вывод, что жертва сгорела заживо. При внутреннем осмотре выявлено: костные структуры черепа сохранены, переломы не выявлены, лёгкие увеличены в объёме, дряблые, при разрезе — тёмные, с наличием сажи и копоти в просвете бронхов и трахеи. Слизистая дыхательных путей гиперемирована, покрыта слоем сажи, в полостях сердца — тёмная жидкая кровь. В брюшной полости органы частично термически повреждены, но распознаваемы. Печень, селезёнка и почки уменьшены, в желудке был найден прозрачный пакетик с белым порошком — предположительно наркотиком. Предварительная причина смерти: острая дыхательная недостаточность в результате ожогового поражения дыхательных путей и интоксикации угарным газом, окончательное заключение будет сделано после получения результатов токсикологии, — проговорив всё это, Дмитрий выключил диктофон, а после поднял со стола тот самый пакетик с наркотиками и победно показал его Шастуну. — Убийства Юли и этого мужчины связанны. У обоих были найдены идентичные пакетики с наркотиками. Вы просто гений, — слишком эмоционально проговорил Антон, заставив Позова загадочно усмехнуться. — Да, я не бесполезен. — Что вы собираетесь делать даль­ше? — с интересом спрашивает Антон, чуть наклонив голову набок. — Попробую идентифицировать личность жертвы по оставшимся, не пострадавшим при горении, зубам и стоматологической карте. В лучшем случае надеюсь, что закончу за три дня. Передай Арсу то, что услышал и скажи, что отчёт будет завтра до двенадцати часов дня и иди домой, отдохни. — Как скажите, товарищ судмедэксперт, — шутливо поклонившись, Шастун быстро ушёл, стараясь обработать информацию, параллельно набирая сообщение Попову, который в это время копался в бумажка, пытаясь написать отчёт.

***

Антон закурил сигарету, прислонившись спиной на холодную кирпичную стену. Неприятное стадо мурашек пробежало по коже, заставив молодого человека неуютно поёжится, по привычке он закинул свободную руку себе на шею, нащупывая пальцами кончик безобразного шрама, слегка выглядывавшего из-под футболки. Перед глазами то и дело проскакивали картинки сегодняшнего дня. Новые люди, угрозы, Арсений... Всё пронеслось быстрыми воспоминаниями, но когда в голове всплыло изображение обугленного тела, мозг словно намеренно остановился на этой картине, заставив парня сильно зажмурится от фантомной боли в спине. — Шастун, — вдруг раздалось из темного тупикового переулка, в котором Антон всё это время стоял, так и не сделав ни одной затяжки. Антон резко поднял голову, открыв глаза — этот голос он узнает из тысячи. Юрий Березин вальяжной походкой подошёл из темноты и встал прям перед его носом, не давая даже шанса на побег. Потушив сигарету, понимая, что ему сейчас не дадут спокойно покурить, Шастун сложил руки на груди, устало спрашивая: — Чего ты хочешь от меня, Березин? — Зря ты меня бросил. От меня никто так просто не уходил, — оценив взглядом тело Шастуна, низким голосом протянул Юра. — Опять, бляха, началось, — измученно застонав, Шаст драматически закатил глаза, — Я устал от тебя, Берёза. Не хочу даже начинать этот диалог вновь. У нас были нездоровые отношения: ты хотел секса, а я не знал, чего хочу после переезда в большой город, и ты очень успешно пользовался этим. Всё просто, пожалуйста, давай закроем эту тему. — А тебе не нравился секс со мной? — Антон уже открыл рот, чтобы съязвить, но быстро напрягся, когда рука бывшего навязчиво коснулась талии и медленно потянулась ниже, остановившись на бедре. В груди начал разрастаться страх. Он знал, на что способен человек напротив, и от этого становилось физически плохо: сердце застучало быстрее, мысли спутались в единый клубок. Шастун сам не понял, как всё произошло, но мысли были затуманены, а тело, словно пыталось защититься: медленно левая рука сжала чужую кисть так, что суставы заскрипели. Захват был стальной, без малейшей возможности вырваться. — Не очень, — спокойно ответил Антон, сделал резкий рывок и кисть вывернулась под неестественным углом, суставы протестующе захрустели. Острая боль прошила руку, будто по нервам пустили электрический ток. Березин удивлённо всхлипнул, не сумев сдержать звук, и тело само рухнуло вниз. Колено глухо ударилось о землю, дыхание сбилось. Он оказался вынужден стоять на одном колене, бессильно держа скрученную руку у лица, как будто моля о пощаде. Глядя на эту картину, Шастун даже не дрогнул, его ладонь продолжала неумолимо давить, выкручивая запястье всё глубже, не оставляя пространства для сопротивления. Он пилил бывшего парня холодным и бесстрастным взглядом сверху вниз, не испытывая к этому человеку, который насиловал его во время их отношений, ни капли сочувствия. — Больше не смей касаться меня без моего разрешения, — прошипел ему прямо в лицо Антон, а после замахулся правой рукой и что есть силы ударил в переносицу. Хлёсткий, короткий, отточенный удар, лишённый лишних движений. Раздался влажный хруст, Березин захрипел, голова его мотнулась назад. Кровь тонкой струйкой побежала из носа, капая на землю и запястье. Лишь после того как Юрий обессиленно упал спиной на асфальт, прикладывая свою руку к кровоточащему носу, Антон мог расслабиться, в ушах зазвенело, а ноги неконтролируемо задрожали. Он не любит бить людей, обычно Шастун против какого-либо насилия. Однако именно сейчас пелена из злости, агрессии и отвращения смешались в единый коктейль и застелили какие-либо другие эмоции. Бей или беги — бежать было некуда. Вдруг с улицы встревоженно подбегает к ним низкая девушка в полицейской форме. Брюнетка с длинными волосами, собранными в высокий конский хвост, нервно присела на корточки рядом с всё ещё лежащим Березиным и быстро пролепелала: — Вы что творите? О боже.. — Антон неловко смотрел как девушка пыталась помочь Юре встать, стараясь наконец вернуться из воспоминаний в реальный мир. И тут патрульная достаёт свою ксиву, показывая её парню, Шастун судорожно проходит глазами по удостоверению, переводя взгляд то с фамилии, то на довольно знакомый оттенок глаз и медленно осознает написанное: Попова Алла Сергеевна. Блядство.