Мама в детстве говорила..

Шаг. Второй. Дальше неосознанно срывается на бег, в страхе унося ноги от зловещей поляны, окутанной холодным лунным светом. Повсюду слышен треск веток под тяжёлыми шагами мертвецов, медленно подбирающимися всё ближе и ближе. Они тянут руки, норовя схватить мальчика в свои объятия и разорвать в клочья. Звериный рык и нечеловеческий облик. — Мама! Мама! — отчаянный крик боли и страха. Единственный человек, способный защитить, покинул ребёнка. Спотыкаясь о корявые корни деревьев, мальчик продолжал бежать, пока не увидел нечто более пугающее, чем простые мертвецы. Парад призраков. Меньше всего ребёнок хотел увидеть предвестников смерти. Ноги будто вросли в землю. Невозможно было и шелохнуться, в то время как сердце бешено стучало в ушах, туманя разум. Так и замер он от страха, чувствуя дыхание смерти. Боль, холод, страх и одиночество. Чувство утраты. Больше уже терять было нечего, бежать некуда. По спине пробежали мурашки от ощущения, что мертвецы почти нагнали. Призраки же шли навстречу, урезая безопасное пространство. — Мама.. Кто-нибудь.. Спасите! — по безжалостно оцарапаному ветками лицу полились горячие слëзы, смешиваясь с кровью.

***

В комнате раздался крик, полный испуга и отчаяния. Колени и локти ужасно ныли. Фантомная боль от сна преследовала и после пробуждения, будто бы мальчик и правда убегал от нечисти через мрачный густой лес, вновь и вновь падая на колени и разбивая в кровь руки. — Юань, ты меня слышишь? Это был сон. Сычжуя будто окатило водой. Родной голос, тихий и спокойный, мгновенно согрел душу. Почти каждую ночь Юань просыпался от кошмара разбитый и напуганый до смерти. И такие сны оставались очередными шрамами на сердце. Ведь сколько бы ребёнок не искал и не звал, мама не отзывалась, она не приходила на помощь. Некому было спасти его от преследователей, чьë присутствие он так ясно ощущал в каждом сне. — Тебе ещё страшно? Благовония закончились, вот и дурной сон прокрался. Я не уследил, — никто бы и не услышал ноток сожаления и вины в этом для всех холодном и безразличном тоне, но Сычжуй сразу понял. — Учитель… Шифу.. — начал было Лань Юань, как резко осëкся, понимая, что нет смысла в формальностях. -… Гэгэ..спасибо. Спасибо, что пришёл. Я в порядке. Тёплая рука легла на хрупкие с виду плечи Лань Сычжуя, который слишком много перенёс уже за свою жизнь. От такого лёгкого объятия стало спокойнее. Но Лань Чжань редко позволял такую роскошь. Только ночью, после душераздирающих кошмаров. Сычжуй не хотел показывать слабость перед учителем. Не хотел быть слабым воспитанником.. нет, уже сыном Ван Цзи. Так они сблизились за это время. Лань Чжань всегда прощал ему такие слабости. Он в жизни не забудет, в каком страшном и безжизненном, буквально дышащим свежими смертями месте, он нашёл А-Юаня. Холодное полусгоревшее дупло служило укрытием маленькому мальчику, который уже и не надеялся отцепиться от холодных лап смерти. — Пойду принесу ещё трав, — вытерев слëзы своему ученику, Лань Чжань вышел из комнаты, оставляя Сычжуя наедине. На стенах плясали тёплые тени от свечей. Их тоже зажёг учитель, когда услышал крики Юаня. — Я боюсь спать в темноте. Что же я за жалкий ученик Хань Гуан Цзюня? — почти беззвучно шевеля губами, он опустился на своё ложе. Воспоминания никак не отпускали. Сычжуй знал, что его семью уже давно убили. Не удивительно, если их буквально съели заживо ходячие мертвецы. От этой мысли становилось ещё больнее. Но Лань Сычжуй не боялся этих тварей. Он боялся одиночества в тени ночи. Образы, мелькавшие во сне, иногда мерещились ему за окном. Казалось, что сейчас призраки придут по его душу. Но в этот раз всё иначе, не как в том безжизненном лесу, где даже обычные деревья норовили подставить подножку или ухватить за руку, царапая нежную кожу мальчика и давая фору мертвецам. — Я закрою. Лань Чжань увидел его рассеянный взгляд, направленный на окно. Сердце сжималось до боли от такого вида Сычжуя. Казалось, Ван Цзи буквально вчера нашёл его в том лесу. Он ненавидел такие беспомощные моменты. Можно защитить человека от опасности извне, но не от самого себя. Они оба это понимали. Сычжуй редко открывал эту часть себя: запуганного маленького ребёнка, которого преследуют детские страхи и горечь утраты. Прикрыв окно так, чтобы только лёгкая свежая прохлада могла проскользнуть в комнату, Ван Цзи сменил благовония. Юань наблюдал за этим всё время спокойным и сдержанным человеком, который всегда заботлив к нему и внимателен. Он почти ничего не помнил о своём детстве. Ни лицо мамы, ни сестры, ни дяди… Юань первое время иногда уговаривал Лань Чжаня вернуться на ту гору. Но тот упрямо отказывал, наверняка что-то зная. Юань довольно быстро сдался, поняв что к чему. — Спи. Тебе нужен отдых. Ван Цзи собирался уйти, но увидел секундное замешательство, будто Сычжуй хотел остановить его и, не решившись, бессильно дёрнул рукой а-ля «я поправляю рукав, ничего более». Учитель сел рядом со своим учеником, накрыв его одеялом. Почти сразу Сычжуя охватила дремота, а одеяло успокаивающе прятало его от внешнего мира. Под влиянием благовоний Юань погрузился в безмятежный сон, слабо держа за руку Лань Чжаня. Старший ушёл, только убедившись, что сны Сычжуя и правду спокойные и больше никто не жаждет его крови.

***

Сквозняк скользнул по комнате, легонько схватив за ногу Сычжуя. Тот поëжился от утренней свежести и проснулся, лениво развалившись на кровати. — 5 утра, а птицы уже поют. Как хорошо, — потянулся Юань и, одевшись, пошёл приводить себя в порядок после сна. Утро в Облачных Глубинах прекрасно. Над горами поднималось солнце, проливая свет на Гу Су, а лёгкий прохладный ветерок помогал окончательно проснуться. Сычжуй окинул комнату взглядом, вспоминая, как однажды сам прибежал в цзиньши Хань Гуан Цзюня, когда проснулся от одного из кошмаров. А ведь Лань Чжань сразу предлагал жить у него. Покинув покои, Юань увидел медитирующего с утра учителя, заметив про себя, что он всегда просыпается чуть раньше самого Сычжуя. – Проснулся? Сегодня будет тренировка с братом Сиченем. – Цзэу-цзюнь сам согласился провести её?! – удивился Сычжуй, сдерживая волнение. Он любил своего названого дядю так же, как и Лань Чжаня, но виделся с ним редко из-за занятости главы. – Мгм. Вероятно, что Лань Сичень решил отлучиться от дел, чтобы посмотреть на успехи воспитанника брата. А может, в Облачные Глубины прибывают гости. И скорее всего, это клан Юньмен Цзян. Сычжуй заметил улучшение дружеских отношений не только между кланами, но и, главным образом, между главами орденов Гусу Лань и Юньмэн Цзян. – Тогда, мне стоит пойти, учитель Лань. Не хочу опоздать. Увидимся вечером! Лань Чжань кивнул и проводил его взглядом. Сычжуй с неописуемой радостью и неким восторгом в предвкушении встречи пошёл на тренировочную площадку, едва сдерживаясь, чтобы не нарушить правило Облачных Глубин и не побежать. Такое поведение было весьма неподобающим для примерного и вежливого ученика Хань Гуан Цзюня. Нельзя порочить светлое имя Ван Цзи. Как и ожидалось, приехали на обучение адепты из Пристани Лотоса. Поэтому Лань Сичень отправился провести тренировку лично, а заодно поприветствовать Главу ордена Цзян, решившего сопроводить своего племянника и наследника клана Ланьлин Цзинь. Сычжуй направился к ним, уже отсюда слыша очередную перепалку только прибывшего Цзинь Лина и Цзин И. – Как ты посмел обозвать Фею?! – бесился Цзинь Лин. – Да я просто споткнулся! Никого я не обзывал!! – не менее раздражённо выкрикнул Цзин И. – Что происходит? – поинтересовался Сычжуй, понимая, что всё пропустил, хотя эти двое только собрались здесь. – Ну.. Он, как бы так сказать.. – замялся один ученик, наблюдая за чуть ли не вцепившимися друг в друга Цзин И и Цзинь Лином. – Цзин И споткнулся и упал на собаку Цзинь Лина, выкрикнув: "сука..!" Они уже пять минут разбираются к кому это относилось... – Да всё с тобой понятно, раз ты сразу на счёт Феи это воспринял. И как ты вообще мог притащать собаку в Облачные Глубины?! – А что? Чем Фея хуже тебя? Даже лает только по поводу! Не то, что ты. – Это всё, что ты нашёл сказать? – возмутился Цзин И. – По правилам, в Облачных Глубинах, вроде нельзя ругаться. Так что остальное сказать не могу, – язвительно ответил Цзинь Лин, гладя свою собаку и постепенно успокаиваясь. – Дядя всё равно её заберёт! Цзинь Лин пошёл увести Фею дяде, пока не случилось ещё чего, а взгляд Цзинь И упал на Сычжуя. – Юаааань, спасиии. Госпожа Цзинь приехала! – повесился он Сычжую на шею, чуть ли не рыдая. – Ты сам, похоже, напросился в этот раз. Пойдём, – как обычно спокойно и мягко ответил Юань, отцепив от себя клеща Цзин И. – Куда? Неприятности искать? Одна только потерялась.. Гуль бы его подрал... – указал он взглядом вслед Цзинь Лину, на что Сычжуй устало покачал головой. Ближайшие дни обещают быть весёлыми, и Сычжуй мысленно набрался терпения, вспоминая некоторые рассказы своего наставника о молодости. "Всë-таки самый проблемный ученик был здесь Вэй У Сянь. Раз Облачные Глубины он не разнёс, то бояться нечего. Цзинь Лин пока ему не соперник. Где бы мне взять столько терпения, как у Хань Гуан Цзюня?" С этими мыслями он отправился с Цзин И и Цзинь Лином, боясь оставить их одних. Ведь кроме их общего друга Лань Юаня, никому не под силу примирить этих шумных юношей.