По виражам судьбы.

Центр Берлина в шесть часов утра уже кишил людьми. Большинство спешили на работу, но некоторые спокойно прогуливались у достопримечательностей и делали фотографии. Большинство туристов были одеты не по погоде. Ведь немцы уже привыкли к дождливому климату, но туристы из разных стран не знали, что ещё можно ожидать. Лёгкие дуновения ветра разогнали тучи и теперь сияло солнце. Уже пару дней в городе стояла жара, которая радовала в последние дни лета. Кто-то вовсе об этом не думал, а кто-то пытался подвести лето к концу, переделав все дела на даче или же просто побольше быть на улице. Последняя неделя, должна была быть более менее тёплой. Пауль был из тех людей, которые пытались насладиться последними днями лета. Зажмурив глаза, он подставил лицо к солнцу, греясь и хоть как-то желая отвлечься от дурных мыслей, что не давали покоя гитаристу уже какие сутки. Он и в правду переживал из-за произошедшей ситуации и никак не мог очистить голову. Его руки все ещё немного подрагивали и крепко сжимали перила балкона, будто боясь вот вот сорваться с него в бездну и разбиться о земь. Постукивая нервно пальцами по деревянной и немного шершавой поверхности, Ландерс так стоял уже наверное минут двадцать. Ветер колошил его и без того торчащие в разные стороны волосы, но Пауля это не особо волновало. Разве кто-то имеет право так резко обрывать чью-то жизнь? Это же просто дико. Ведь все равны. Нет людей ниже, нет выше. Все мы живём на планете Земля и нам надо наоборот держаться вместе, но такие случаи всегда выбивают из колеи. Жизнь будто просто разделяется на до, и после. А если это ещё произошло где-то рядом и убийцу всё ещё не поймали. Выражение «Весь на иголках.» просто сюда не подходит. Состояние гораздо хуже. А что в этот момент происходит с его родственниками, друзьями и парой? Ведь у них просто отняли сына, друга, парня, а может и мужа. Может у этого парня был маленький ребёнок, который ждал его дома. Или брат и сестра, с нетерпением ждавшие когда же откроется дверь и послышится родной голос, оповестивший семью о прибытие. Но теперь его голос никто не услышит. Голос фаната просто ушёл в небытие, так же как и он сам. Теперь его бренное тело будет лежать под землёй, изувеченное ножевыми ранениями. Но это всего лишь один человек. А что происходит с сердцами тех людей, у которых близкие попали в эпицентр теракта и погибли. Множество голосов, слившиеся во едино, молят о помощи и все эти крики, как нож воткнутый в спину. Ландерс вздрогнул и распахнул глаза. Сердце колотилось, словно бешенное из-за представленных картин. Пауль боялся смерти, как огня. Мужчина обнял себя за плечи, которые немного ссутулились из-за страха. Голова была опущена вниз, желая отгородиться от всего происходящего. Плечи медленно вздымались и вновь, подрагивая, опускались вниз. А ведь тот парень никем ему не являлся, так почему же он так переживает из-за его смерти? Возможно, просто из-за доброты. Тишину разорвал входящий звонок и Пауль тут же стал рыться по карманам. Его будто окатило холодной водой. Увидев, что это звонил Рихард, гитарист очень сильно удивился. Чего это ему не спится? — Привет, что-то произошло? Ты обычно мне никогда не звонишь, — Ответил Ландерс, запуская в запутанные волосы руку и хмурясь из-за этого. Тревога лишь усилилась. Не хватало ещё, что бы с другом что-то произошло. — Привет, не разбудил? — Выговорил бодрый голос Круспе, видимо, вовсе не собираясь отвечать на заданные ему вопросы. Пауль отрицательно промычал. Голос Рихарда был столь бодрым, будто он звонил не в шесть часов утра, а днем, после крепкого сна. — Можно к тебе приехать? — Пауль приподнял одну бровь и перестал распутывать волосы, да бы хотя бы по тону голоса Круспе понять, что с ним. — Конечно, — Рихард тут же сбросил, а Пауль продолжал изумленно смотреть в даль. Чего это с ним? Никогда такого не было. Ландерс убрал телефон в карман и озадаченно пошёл на кухню. Всё же надо поесть самому и приготовить что нибудь к приходу Рихарда, может он хочет поесть. Гитарист пришёл минут через пятнадцать после звонка, чем ещё больше озадачил своего друга. Вид Круспе был помотанный и не менее растрепанный, чем у Пауля. Его взгляд нервно бегал из угла в угол, а язык будто не слушался, поэтому он просто молчал. Свен был будто напуган и раздражен чем-то, но старался не подавать виду. — Я как раз только завтракать сел, — Ландерс натянуто улыбнулся и приобняв Рихарда за плечи, повёл на кухню. Пауль будто кончиками пальцев ощущал напряжение исходящее от гитариста, но он не хотел рисковать и заваливать его вопросами. Кто его знает, может сам все расскажет со временем? — Я сендвичей наделал, может ещё что-то приготовить? — Рихард нервно махнул головой. Он не слова не вымолвил с того момента, как переступил порог дома Ландерса. Пауль с нетерпением ждал, когда Рихард скажет хоть слово. Проходя мимо студии владельца дома, Рихард заметил акустическую гитару, аккуратно стоявшую в углу. Он махнул головой в её сторону и спросил. — Можно? — Пауль улыбнулся и покачал головой. Рихард он такой Рихард. Всегда не прочь поиграть на гитаре. По быстрому заскочив в студию, Свен помчался за другом на кухню, не желая сейчас оставаться в одиночестве и прижимая к своему туловищу гитару, нежно поглаживая её гриф. Будто в руках у него был не кусок безжизненного дерева, а что-то ценное и живое. Рихард прошёл на кухню. Давно он тут не был. Кажется, тут многое поменялось. Помещение будто стало шире и не хватало одной стены, которая разделяла гостиную и кухню. У окна стоял широкий диван, заставленный подушками и аккуратно застеленный шерстяным, кремовым пледом. Напротив расположения Рихарда появился большой плазменный телевизор, который так и зацепил взгляд гитариста. Глаза метнулись в сторону больших стерео колонок, наверное, звук в них отменный. В углу стоял кухонный гарнитур, где все было чисто и прибрано. Видимо, Пауль и в правду во всём любит чистоту. Так сразу и не скажешь, что тут обошлось все без рук женщины. Хотя, то, как там возился сейчас Пауль, готовя кофе, можно было понять, что чисто тут только благодаря его рукам. Всё же оторвав взор от интерьера, Рихард расположил гитару на ноге и принялся перебирать какие-то незамысловатые аккорды. По дому стала разноситься приятная мелодия. Откинувшись на мягкую спинку дивана, Рихард наблюдал за Паулем, которые поставил на стол две тарелки с аппетитными сендвичами и две чашки горячего кофе. Затем мужчина сел рядом на диван и стал слушать мелодию, что играл Рихард. Она была то медленная и спокойная, то становилась быстрой и какой-то нервной. — Она кажись расстроенная, — Выговорил Свен, как только перестал наигрывать мелодию. Он стал натягивать струны, слушая их звучание. Но он тут же остановился, как только одна из них с громким хлопком треснула. Тут и нервы Рихарда сдали. — К чёрту всё! Даже гребаную гитару не получается настроить! — Брюнет кинул гитару на диван и закрыл лицо руками, нервно вздыхая. — Карон подала на развод, — Тихо выговорил Круспе и посмотрел красными глазами на друга. — Она запретила Мерлину общаться со мной, сказала, что я плохо на него влияю, — Рихард был уже не в силах держать это всё в себе. На глазах выступили горькие слезы, а в горле появился жгучий, болезненный ком. Хотелось закричать от боли и обиды, но все что позволил себе Рихард — тихо всхлипнуть носом. Пауль, приоткрыв рот, молчал. Он не знал, что делать в таких ситуациях. Ландерс не был так близок с гитаристом, что бы знать, что ему нужно в таких ситуациях и как его успокоить. — Дружище, — Вымолвил Пауль, отодвигая гитару и подсаживаясь ближе к Круспе. Он аккуратно положил свою руку ему на плечо и похлопал. Хотелось узнать почему именно к Паулю пришёл Круспе, но Ландерс понимал, что сейчас не время. Рихард грустным взглядом взглянул сначало на Пауля, а затем на гитару. Порванная струна свисала с дивана. — Прости, я куплю новые, — Пауль отрицательно замахал головой. — Не переживай, сейчас заменим и поиграем вместе, но сначала надо поесть, пока еда не остыла, — Рихард тихо качнул головой. Ландерс пододвинул еду ближе к Рихарду, а затем включил телевизор, что бы отвлечь его от плохих мыслей. По каналу шёл какой-то фантастический фильм с захватывающими дух боями. Сам того не заметив, плохие мысли отпустили Ландерса, но сейчас он желал помочь своему другу. Рихард удрученно наблюдал за действиями в телевизоре. Еда в горло не лезла из-за кома в нем, но Пауль бы не отстал от него, поэтому откусив чуть чуть, он стал жевать. Чувствуя нотки чего-то приятного и чуть островатого, Круспе какой раз убедился, что стряпня Ландерса отменная. Так они и провели ближайшие полчаса, за едой и непринужденным разговором о фильме. Рихарду и в правду становилось легче. Слезы постепенно его отпускали. — Какая там говоришь струна порвалась? — Пауль рылся в ящике стола, где лежали многочисленные струны, медиаторы и ключи для гитар. Все же иметь свою студию в доме - хорошая вещь. — Первая, — Вымолвил Круспе, оглядывая уютную студию Ландерса. Он немного завидовал, ведь тут воцарилась чистота и порядок. Провода от многочисленных комбоусилителей были аккуратно развязаны и прикреплены к стенам. На полочках стояли какие-то грамоты, пластинки и горшки с маленькими кустарниками. Окно с видом на задний двор было открыто, выпуская последние тёплые дуновения ветра. В студии Круспе всегда царил хаос. И это ещё мягко сказано. — Нашёл! — Радостно воскликнул Ландерс и посмотрел на задумчивого Круспе, который так и остался стоять в дверном проёме. Его вид был всё ещё немного нервный. Взгляд блуждал по комнате, а потом застыл на Пауле. — Круспе, а ну отставить грусть, — Мягко скомандовал Пауль, поднимаясь с пола и сжимая в руке новую пачку струн. — У тебя всё так изменилось, все так чисто и уютно, — Сказал еле слышно Круспе и посмотрел на друга, который тем временем взял Рихарда под локоть и повёл прочь из студии. — Да решил ремонт сделать после того, как Эмиль съехал, — Они вышли на балкон, где уже стояли две акустические гитары, одна из которых была с порваной струной. Пауль вручил Круспе новые струны и хитро улыбнулся. — Не всё же мне за тебя делать, — Свен напряжённо хмыкнул и взяв гитару в руки стал исправлять сделанное. Солнце уже прошло половину своего пути и скрылось за деревьями дома Пауля. На небе не было и облака, хотя с утра можно было подумать, что погода будет отвратительной, ведь на Берлин надвигалась большая туча. И вот вновь заиграла прелестная музыка, заливая задний двор своими нотами. Пауль тут же подхватил известную ему мелодию. — Du bist so schön, so wunderschön*, — Тихо пропел Круспе и Пауль с улыбкой посмотрел на него. Вокал Рихарда был очень чистый и спокойный. — Ich will nur dich, immer nur dich anseh'n, — Вновь раздался голос Круспе, но в этот раз гораздо громче. Уши заполнял чистый и громкий вокал, но не такой громкий, как у Тилля. Было непривычно слышать эту песню из уст Круспе, но даже как-то приятно. Железные струны в унисон звучали и приятно радовали. — Doch nur ein Stein, — Тихо проговорил Круспе и заглушил струны. Его голубые глаза были пусты и не сулили ничего хорошего. Ландерс отложил гитару и посмотрел на музыканта. Ему стало плохо от вида Круспе. Тот взглянул на наручные часы. — Мне к Карон надо, последний раз увижусь с Мерлином, — Голос Рихарда был очень растроенным и разочарованным. Пауль и в правду не смог для ничего сделать. От понимания, что другу он никак не может помочь, на душе стало тяжко. Круспе встал с плетеного кресла и посмотрел вдаль. Ландерс просто подошёл к своему другу и обнял его за чуть подрагивающие плечи. Те перестали дрожать, как только на них упали тяжёлые мужские руки. Рихард тяжко вздохнул и обнял гитариста. Никогда у них не было ещё таких искренних объятий. — Спасибо, — Прошептал Свен на ухо Паулю и прикрыл глаза. Ему стало легче, но не совсем. — Приходи если будет со всем хреново, хорошо? — Круспе покачал головой и не желал разрывать объятия. Без таких родных и дружественных объятий, Рихард бы сошёл с ума. После такого морально тяжелого дня, Пауль прилёг в зале, дабы немного дать отдохнуть мозгам. Дома была гробовая тишина, из-за чего Пауль мгновенно уснул. — Работает полиция, ни с места! — Пауль распахнул глаза, когда в его дом вломилась спецслужба. Он был в шоке от происходящего. Хотя если это можно назвать шоком. Он не понимал, что происходит. Почему его дом разгромлен, а по дому бегают люди в форме и с собаками. — На пол, руки за голову! — Пауль не сразу понял, что это адресовано ему, но приказ выполнил. Не желал он спорить с законом. — Вы обвиняетесь в тяжком преступлении, совершенном ночью девятнадцатого августа, — Пауль открыл рот в удивление и приподнялся, да бы взглянуть на говорящего и что-то сказать. Но ему тут же прилетело по голове дубинкой, а руки стали скручивать за спиной. Голову пронзила боль, из-за чего гитарист зашипел и даже не давал сопротивления. Он не понимал, что происходит. Ландерс подумал, что это сон, но почему тогда он такой реальный? Дальше всё, как в тумане. Длинная дорога до участка в полицейской машине. Тишину и сумрак Берлина разрывали вой полицейских сирен и мигалки. Руки, скрученные за спиной, давно затекли и болезненно ныли. Паулю и рта не давали открыть. Мужчина просто обречённо смотрел в окно, пока его не стали выпихивать на улицу, а затем грубо потащили в участок.