По виражам судьбы.

Явление полиции в доме Ландерса стало самой первой строчкой в местных новостях. Весть сразу же разлетелась по всему району и приобрела некий окрас, как обычно и бывает со сплетнями. Кто-то был уверен, что это не Пауль, ведь тот был самым добрым и радостным в их местности. Его все знали, как обычного добродушного мужчину, который когда-то сюда переехал с маленьким сыном. Они каждое утро гуляли по парку и обязательно покупали мороженое в тёплое время года. Некоторые знали, что Пауль иногда пропадает надолго из дома, но никто не был в курсе куда, ведь местные не были оповещены, что живут рядом с известным гитаристом. Часть людей придали этой истории жуткий облик. Будто Пауль местный убийца и сына своего он убил собственноручно, ведь тот давно не появлялся на глазах соседей. Плохо освещенное помещение давило на нервы. Два стула, стол и, кажется, какая-то папка с бумажками. Если бы не наручники, плотно сжимавшие запястья Ландерса, он бы, естественно, почитал бы содержимое. Только вот мужчина еще не в курсе, что в этой папке его личное дело по поводу убийства молодого парня. Послышались разговоры за дверью, но Пауль даже не обратил на это внимания. Серые стены так душили его, что он опустил голову и зажмурил глаза. Ему было страшно? Нет. Его окутал животный страх за свою дальнейшую судьбу, судьбу группы и судьбу его сына. Ведь если у Пауля будет судимость, то он испортит жизнь не только себе, но и окружающим. Он не сможет выезжать за границу, что приведет к лишним вопросам со стороны верных фанатов. Даже самая банальная отговорка «Старость» была бы воспринята в штыки самими музыкантами. Ведь те еще хотят собирать полные стадионы людей. Эмиль бы не смог нормально устроится на работу. Да вообще какому человеку приятно жить с судимостью? Никакому! — Герр Ландерс, позвольте представиться, Франц Мюллер, глава следственного комитета, — Голос неизвестного мужчины так неожиданно ворвался в помещение, что Ландерс подорвался со своего места, чуть позже пожалев о сделанном: холодный метал впился в руки, раздирая кожу и оставляя красные полосы, которые не приятно ныли и саднили. Этот голос был гораздо грубее всех голосов, которые слышал гитарист. Руки непроизвольно сжались в кулаки, а губы в тонкую полоску. Франц сел на против Пауля и внимательно осмотрел его. Мужчина очень удивился такой реакции обвиняемого, но на его лице пролегла недобрая ухмылка. Сразу можно было понять, что этот человек корыстный. Затем Франц открыл папку и стал листать, непроизвольно махая головой и самодовольно улыбаясь. Видимо, к Паулю тут не собирались относится, как к известному человеку. Да хотя бы просто, как к человеку, у которого есть свои права и свобода. — Ну-с, — Начал свой монолог мужчина, ибо гитарист не собирался что либо говорить. — Вам известен Томас Хофман? Не будь этот мужчина таким не приятным на вид и характер, Ландерс, возможно, ответил бы. Но эта злорадная, самодовольная улыбка, холодный тон и обычный внешний вид были просто до рвоты неприятны. Есть такие люди, по которым сразу видно какие они. — Я имею право молчать до того момента, пока не приедет мой адвокат, — Язвительно прошипел Пауль. Яростный взгляд Мюллера метнулся от папки к сидящему напротив человеку. Музыкант был готов поклясться, что если бы они были один на один в переулке, то Ландерс давно валялся с ножом под ребрами. Дом встретил гитариста звенящей тишиной и кромешной теменью. Пройдя вдоль коридора, не включив свет, Пауль схватился за голову. Что делать дальше? Кому об это рассказать? Кучу вопросов и ни одного ответа. Скоро тур, но из-за него могут отменить. Ландерс даже боится представить, как огорчаться фанаты. Домашний арест. Вот так повезло, ничего не скажешь. Радует хотя бы то, что больше нет этих ужасно покрашенных стен и чувства чего-то холодного на руках. Лишь браслет на ноге давал о себе знать и напоминать мужчине, что это все не просто ночной кошмар. Он теперь, как пес на цепи. Тошнота подступила к горлу, заставив музыканта рвануть в сторону ближайшей раковины. Холодная вода более или менее привела мысли в порядок и заставила трезво думать. Родной дом потихоньку прогонял панику. Сейчас, как никогда, хотелось больше свежего воздуха. Хотелось выйти на улицу, упасть на колени и истерично закричать, а потом, как сумасшедший глотать ртом воздух, задыхаясь в панике. Может тогда Пауля услышат? Услышат и поймут, что сделали большую ошибку. Хотя его сочтут за простого психа или наркомана, а такую репутацию он точно себе не хочет. Открытые настежь окна запускали холодный ночной ветер, но Паулю казалось, что кислорода критически мало. Все же разместившись на балконе, мужчина достал залежавшуюся пачку Treasure. Черная коробочка не разу не была открыта с момента появления в этом доме. Пауль пытался бросить курить, но все попытки тщетны. Каждый нервный срыв, ссора или просто плохо сложившийся день заставляли гитариста вновь и вновь открывать пачку сигарет и подсаживаться на них на ближайшие месяц — два. Покручивая руках черную коробочку, Пауль задумался: и в правду ли стоит сажать своё здоровье сигаретами? Ведь в этом нет необходимости. Но так хочется почувствовать, как никотин будет обжигать горло, а потом оседать в лёгких. Хотелось забыться в сладком сне, а потом понять, что всего этого не было — это лишь шалости нашего разума. Так страшно осознавать свою беспомощность. Страшно когда руки трясутся, когда ты не можешь ничего сделать, когда можешь услышать о себе сплетни. Паулю в кошмарах снилось, как его выгнали из Rammstein, а затем пустили сплетни по всему миру. Первая затяжка отзывается кашлем. Гитарист машет рукой у лица, пытаясь развеять сизый дым и побороть приступ кашля. Вторая затяжка. Кажется, кашель уже отступает, а на его место приходит приятное, теплое чувство в лёгких. Вот оно — долгожданное расслабление. Ландерс откидывает голову назад, выпуская через некоторое время неприятно пахнущий дым. Сейчас Пауль видел в сигаретах только спасение, на подсознательном уровне понимая, что они только тянут его ко дну. Вскоре, сигарета стала обжигать пальцы и мужчине пришлось её затушить и оставить в стеклянной пепельнице. Почему из-за одного человека, должны страдать другие? Ведь люди придумали закон. У каждого есть права и обязанности. Так, что сложного в том, чтобы просто их соблюдать? Ведь если люди научатся любить и с уважением относиться к друг другу, на земле воцарится вечный мир. Прям сейчас хотелось найти истинного убийцу и закричать «Вот он! Это не я! Вы мне верите?!», А затем высказать пару ласковых в сторону этого ублюдка. Нет страшнее животного, чем человек. Пауль несколько раз пишет сообщение Тиллю и Рихарду, но затем сразу же их стирает. Он точно знал, что если Линдеманн поможет морально… Да что уж там? Эти двое были лучшими психологами, просто вот Круспе эти ситуации ближе, чем вокалисту. Он не раз попадал в такие обстоятельства по своей же дурости и глупости. Когда Рихард только подсел на наркоту, ему будто крышу сорвало. Тогда то он и познакомился с суровыми реалиями закона. А Тилль что? Да, он просто мог проказничать на концертах или в клипах, что бы поддерживать любимый для фанатов образ, поэтому тоже не раз попадал в такие передряги. Но если Линдеманну на помощь всегда приходил их менеджер, то гитаристу приходилось выкручиваться самому. Ведь «Круспе, очнись, наркотики — это зло!». Никто и слушать его тогда не хотел, что уж говорить о какой либо помощи. Вот и приходилось самому искать себе адвокатов. Но Пауль, благодаря своему характеру, не разу не был в полиции. Может один и был, но опять не по его вине. Ландерс провел рукой по лицу, переводя на волосы и путая в них слегка загрубевшие пальцы. Телефон он учтиво выключил, зная, что утром ему наверняка кто-то решит позвонить. Например, вокалист или менеджер. Сейчас вообще ни с кем не хотелось разговаривать, особенно на эту тему. Солнце уже одаривало Берлин первыми лучами. Пауль даже не заметил, как быстро пролетела ночь, а в его глазах и не было намека на сон. Естественно, под ними пролегли черные круги, давая понять окружающим, как «выспался» Ландерс. А ведь через день в дорогу. Куча бессонных ночей уже заранее были подготовлены, но почему-то судьба гитариста решила начать заранее. Если вообще она не вычеркнула из списка эти концерты. Пауль устало прикрыл веки, налившиеся свинцом. Видимо, только сейчас его организм понял, что пора спать. Но голову переполняли тяжёлые, темные и плохие мысли, из-за чего мужчина каждый раз вздрагивал и открывал глаза. Еле подняв свое тело с плетёного кресла, он зашёл в дом, только сейчас осознав, что по телу уже несколько часов бегали мурашки от холода, а зуб на зуб просто не попадал. Не хватало ещё заболеть. Налив себе крепкого кофе, что не похоже на Пауля, он сел на диван, укрываясь одеялом. Так он и уснул, с чашкой в руках. Сын Пауля, Эмиль, тихо зашёл в дом и увидев отца тут же забеспокоился. Он аккуратно забрал чашку, которая чудом была ещё не перевернута. Подложив под голову отца подушку и хорошенько укутав его в одеяло, юноша поцеловал Пауля в висок. Сигареты — это первый звоночек того, что с Ландерсом все плохо. Последний раз он курил, когда его бывшая супруга заговорила о разводе. На трясущихся от страха ногах, Эмиль медленно подошел к яду в коробочке и убрал себе в карман, планируя потом спрятать её от отца. Он не хотел, чтобы пагубная привычка вновь возвращалась к мужчине. Но что тут поделаешь? Пауль взрослый человек, что захочет, то и будет делать. Но ведь взрослые гораздо мудрее, чем их дети. Так зачем они тогда курят, а своим чадам запрещают? Под пачкой сигарет, Эмиль нашел выключенный телефон отца и вздохнул. Вот почему он не отвечал. — Пап, да что с тобой случилось? — Недовольно восклицал парень, наматывая круги рядом с уже проснувшемся Паулем. Эмиль уже не первый час пытался выбить из отца хоть одно слово, но тот словно язык проглотил. Мужчина прекрасно знает, что если он сейчас расскажет всё сыну, то непременно узнает его бывшая жена, а затем и все остальные, а ему это пока что не нужно. Ландерс даже не понимает, как об этом рассказать своим верным товарищам. Как же Пауль был сейчас похож на Рихарда. Утро в Берлине выдалось морозным, напоминая о скорой осени, а затем и зиме. Ветер пробирал до костей, заставляя жителей оставаться на этих выходных дома. Вот и Пауль сейчас с удовольствием сидел бы у себя, укутавшись в плед и попивая горячий чай. Но у его сына были другие планы. Он был уверен, что его отцу надо всего лишь выйти на улицу и подышать свежим воздухом. Только вот Эмиль встал в ступор, когда Пауль вцепился руками в дверной косяк, не выходя за пределы дома. Он озадаченно смотрел на перепуганного мужчину, выгибая одну бровь вверх. Детская привычка всегда вызывала на лице Пауля улыбку, но сейчас он напряжен до предела и его нервы вот-вот сдадут. Он выдаст все с потрохами, а затем будет долго курить, пить, плакать и вести разговор ни о чем. — Если ты не скажешь в чем дело, я позвоню Тиллю, — Проговорил юноша, вновь пытаясь вытолкнуть отца на улицу, но тот не поддавался. Пауль лишь нервно закусил губу и, оттолкнув Эмиля, ушел в глубь дома, оставляя обеспокоенного таким поведением сына. Пауль закрылся в своей комнате. Сейчас ему нужно было подумать. В его душе теплилась частичка надежды на то, что сын его поймет и оставит в покое. Так и случилось. Дверь в дом закрылась с громким хлопком. Видимо, парень был очень рассержен и расстроен таким поведением отца. Квартира вновь погрузилась в тишину, и Ландерс наконец мог спокойно выдохнуть. Все же на улице было очень холодно, и Эмиль уже пожалел о своем решение дойти до дома Линдеманна пешком. Казалось бы, пара кварталов и там уже рукой подать, но сейчас дорога казалась особенно длинной. Ветер не приятно путал волосы, заставляя втянуть голову поглубже в капюшон. Закон пакости. Когда Эмиль выходил из дома — светило солнце, а сейчас оно будто специально спряталось за серые облака.