По виражам судьбы.

Над Берлином все больше и больше сгущались тучи. Дождь непроглядно лил уже шесть дней подряд. Лето официально подошло к концу и отдало все во власть осени. Та тут же вихрем закрутила жёлтые опавшие листья, поливая пестрый ковер из листочков, а так же жителей серого города ливнями. Если дождь на пару часов мог прекратиться, то порывы ветра гнали все более черные и тяжёлые от воды тучи. Они, словно специально, отыгрывались исключительно на немцах, а затем, плыли дальше. На улице все чаще стали появляться дети с портфелями за спиной и мчащиеся на учебу. У всех с началом осени на лицах выражалась лишь грусть и тоска по ушедшему лету. Хотелось заново прожить эти три прекрасных месяца, вновь позагорать на солнце, полюбоваться красотой цветов, искупаться под открытым небом, но увы, такое будет нескоро. Впереди дожди, снег, холод, но зато новогодние и рождественские праздники. До них хоть и оставалось приличное количество времени, но некоторые уже сейчас задумывались, что же дарить своим родным людям. С момента домашнего ареста Пауля прошло четыре дня. Все эти дни плохо сказались на мужчине, прекрасно отражая его внутренние тревоги на физическом состоянии. Некогда широкие плечи ссутулились под этой тяжёлой ношей, белки глаз покраснели от каждодневной бессонницы, а сухие и потрескавшиеся губы все реже и реже растягивались в такую милую и добродушную улыбку. Из симпатичного и улыбчивого мужчины, гитарист превратился в замученного тоскою и размышлениями пожилого человека. Морщинки пролегли под глазами и стали слегка виднеется на лбу, а отросшая за эти дни бородка слегка поседела. Товарищам Ландерса было крайне грустно наблюдать за такой ужасающей картиной, но что поделаешь? Сейчас оставалось надеяться лишь на хорошего адвоката, повторной экспертизы места происшествия и тела погибшего. Конечно, поддержка от друзей бы тут явно не помешала, поэтому ребята из группы часто появлялись в доме Ландерса, принося ему каждый день что-то вкусное и аппетитное, дабы тот хоть что-то поел, а так же рассказывая произошедшие события за эти пару дней. Так, например, Линдеманн смог добиться, чтобы Пауль отыграл с ними концерты в пределах их страны. Ландерс, конечно, был расстроен, когда узнал, что вполне вероятно концерты в других странах либо отменят, либо пройдут без второго гитариста, а точнее быть без самого Пауля Ландерса. Но, как считал сам гитарист, лучше без него, нежели вообще ничего. Группа же решила иначе. Никто из них не хотел подводить фанатов, но при этом не хотелось бросать друга в беде, поэтому сейчас все оставалось под вопросом. Все равно ближайшие концерты по стране они отыграют, а вот до остальных ещё пару недель. Может, вся эта ситуация разрешится, что очень вряд ли, ибо катастрофа масштабная. Даже если в полиции замнут дело об убийстве, а судить Пауля не станут, то не факт, что не пострадает остальная аудитория, а уж тем более сами исполнители. Стоило все же разобраться, кто и зачем совершил данное преступление. Гробовую тишину дома Пауля разрезала громкая трель звонка, оповещающая о том, что кто-то опять решил наведаться к мужчине. На самом деле, Тиллю пришлось долго беседовать со следователем, лишь бы тот разрешил ребятам приходить к Паулю и общаться с ним, ибо это при домашнем аресте было, чаще всего, запрещено. Просто в участке кто-то замолвил словечко о том, что Пауль — известный гитарист и если распустить слухи о происходящих событиях, то недовольные фанаты явно взбунтуются и потребуют освобождения их кумира. Помимо этого, Паулю разрешалось днем покидать дом. Он мог спокойно прогуливаться по родным улицам, без посещения магазинов: продукты ему приносили друзья и сын. Мужчина нехотя поднялся с кровати, на которой провел последние сутки, и направился в сторону доносящегося звука. К огромному удивлению, на пороге оказался прилично одетый мужчина лет пятидесяти. Его седая бородка придавала лицу суровость, хотя взгляд оставался добрым, а губы тут же растянулись в улыбке. Коротенькие волосы были зализаны назад, придавая мужчине более серьезный и интеллигентный вид. По сравнению с незнакомцем, Пауль выглядел не как известный гитарист легендарной группы сразу нескольких поколений, а как простой пожилой человек, которому не понятно каким образом достался такой дорогой дом в престижном жилом комплексе. Внешний вид Ландерса заставил мужчину встревоженно оглядеть его с головы до пят, многозначительно хмыкнуть и сжать крупные ладони в кулаки. — Герр Ландерс, я Йохан Шульц — ваш адвокат, — Слегка хриплым от возраста и сигарет голосом проговорил некий Йохан, протягивая руку для рукопожатия. Напряжение в доме росло с каждой секундой. Казалось, что этот омерзительный разговор, словно специально пытался выбить из гитариста последние надежды на спасение. Адвокат объяснил всю сложность данной ситуации. Шульц уже не первый год работал с группой, разрешая все проблемы не с помощью коррупции, а с помощью доказания их невинности. Йохан был крайне законопослушным немцем. Он вершил правосудие, борясь с коррупцией, беззаконием и ложью. Шульц был уверен, что Пауля подставили, только кто смог это так умело сделать — оставалось под вопросом. Именно над этим сейчас трудились мужчины, не первый час роясь в прошлом Ландерса и пытаясь вспомнить всех людей, которым Пауль мог случайно не угодить. — А что на счёт ваших коллег? С кем-то из них была конкуренция? Или может кто-то просто хотел от вас избавиться? — Вдруг резко спросил адвокат, после минутного молчания. Мужчина гладил свою бородку, что-то записывая в блокнот. У гитариста возникло ощущение, что он не с адвокатом разговаривает, а с психологом, который намерен вытащить из Пауля все его детские травмы и обиды на родителей. Этот разговор не приносил никаких плодов, как казалось музыканту, а вот Йохан уже выписал пару подозреваемых, которых стоило было проверить. Но было мало той информации, что когда-то эти люди враждовали, Шульцу требовалось, чтобы этот человек был близким Паулю, ибо его догадки постепенно складывались в разумную мысль. — Нет, мы же почти как семья, — Даже не задумываясь над ответом, произнес Ландерс, перебирая в руках порванную струну, которая ещё с момента их совместной игры с Рихардом лежала на столе в гостиной. Пауль сам не понимал, почему он ее ещё не выкинул. — А герр Круспе? — Так же резко спросил Йохан, заставляя своего собеседника задуматься и почесать затылок. А что Пауль мог ему ответить? Да, была конкуренция, но как помнил Ландерс, она всегда заканчивалась чем-то хорошим, например, совместным походом в кафе. Группа совместно выпивала не по одному бокалу алкоголя, так что всем было вовсе не до ссор. — Рихард мой друг, — Не теряя уверенности, но все так же подавленно и тоскливо произнес гитарист. Адвокат покачал головой и вновь стал писать. Честно говоря, Пауля это уже в край достало. Этот никчёмный адвокат только и делает, что пишет, да задаёт глупые вопросы про личную жизнь. Благо, что уже через несколько минут дверь за Йоханом была закрыта. Ландерс с огромным облегчением вздохнул, наблюдая за тем, как на ноге спокойно висит браслет. М-да, вот так украшение. Продукты в доме музыканта заканчивались, а с учетом того, что он сейчас просто не мог посещать общественные места, Паулю оставалось лишь дожидаться либо товарищей из группы, либо сына. Хотя у всех есть личные дела. Например, Рихард сейчас решает вопрос по поводу развода, Эмиль записывает новый трек и делает ремонт в студии, Тилль все никак не может успокоиться из-за предстоящего тура, ибо ехать без второго гитариста не вариант, а остальные ребята заняты своими семьями и личной жизнью. Но ждать пока кто-то из близких людей явиться с продуктами Ландерс не хотел, так как голод все больше и больше настигал мужчину, поэтому пришлось обзванивать друзей. Как и ожидалось, трубку взял только фронтмен их группы и то разочаровал Пауля тем, что он сейчас с адвокатом в участке и ближайшее время будет занят. Ландерс чувствовал себя таким беспомощным, он словно стал в сто раз меньше и каждый человек может как-то ранить его. Хотелось чувствовать надежное плечо рядом, слышать слова поддержки, а не «Ну, Пауль, не будь таким нетерпеливым, это вообще может год занять.» Никто не понимал страха и боли гитариста, ибо пытаться ему помочь и находиться в шкуре Пауля совсем разные вещи. Он и так потихоньку сходил с ума, а ему еще и предлагают ждать. Ну уж нет, так и помреть можно, устав от вечных ожиданий и тревог. И вот опять серые размышления Пауля прервал звонок. Было странно его услышать, после того, как все ребята сбросили трубку объяснив это тем, что сейчас они заняты. Но какого было удивление гитариста, когда на пороге он увидел Круспе. — Пауль, прости, что не ответил, на кассе стоял, а потом был за рулем, — С добродушной улыбкой произнес брюнет, протягивая своему несчастному товарищу пакеты с продуктами. Неужели хоть кто-то вспомнил про то, что гитарист просил еще вчера вечером? Аппетитный запах пиццы разносился по всему дому. В первые в помещение открыли окна, прибрались и впустили неожиданно появившиеся лучи солнца. Лучики слегка согревали сидящих у окна мужчин, с аппетитом съедающих уже вторую коробку с пиццей. Не зря все-таки Рихард купил сразу несколько упаковок. — Как там Карон? — Спросил Пауль, вытирая руки и рот салфеткой и устремляя взгляд в окошко. Над Берлином, благодаря прошедшему дождю и солнцу, зависла радуга, а легкий ветерок впускал приятные запахи вечернего города, заставляя Пауля слегка ежиться и вжимать голову в плечи, дабы не сильно мерзнуть, хотя это даже не помогало. — Карон? Ну, подали на развод, с Мерлином все же буду редко созваниваться, — Крайне спокойно ответил брюнет, несмотря на то, что еще совсем недавно сильно переживал из-за этого всего. Видимо, Рихард с Карон все же поговорили в спокойной обстановке и пришли к компромиссу. — Я рад, — Гитарист, и в правду, был искренне рад за Рихарда, ведь хотя бы у него все идет хорошо. Да у всех в группе все нормально и в личной жизни, и в группе. Это только на Ландерса все так резко обрушилось. Все так неожиданно произошло, что Пауль даже не успел толком осознать, что творится в его жизни. Заметив, что Пауль дрожит, брюнет дотянулся до пледа и накрыл исхудавшие плечи товарища. Казалось, что за эти несколько дней, Ландерс сбросил в весе и стал выглядеть не на свой возраст. — Все скоро закончится, мы поедем в тур все вместе, а об этом ты забудешь, как о страшном сне, — Пытаясь успокоить товарища, Круспе приобнял его за плечи, устремляя взгляд своих голубых глаз куда-то в окно. Только вот Рихард еще не понимал, что все, что сейчас творится в жизни его друга — это вина самого Рихарда, который по молодости допустил просто колоссальные ошибки. А сейчас, в одном из моргов Берлина, узнали новую информацию о настоящем преступнике. Это был далеко не один человек, их было гораздо больше, и даже сейчас они пристально наблюдал за осмотром и вскрытием тела.