По виражам судьбы.

Дом Тилля Линдеманна находился на границе между центром Берлина и каким-то небольшим лесопарком. Эмиль до сих пор помнит, как он совсем маленький гулял по этому парку с вокалистом. Это случалось часто, так как у Пауля было много дел и проблем не только с личной жизнью, но и со здоровьем. Именно тогда Ландерс подсел на сигареты и алкоголь. Они всей группой старались вытащить его из этого состояния и, вроде бы, получилось. Только вот ненадолго. Если тогда причиной такого поведения был развод, то сейчас Эмиль даже не знал чем ему помочь. Хотя тогда он тоже не особо помогал, ибо не осознавал, что происходит и почему его мама с папой так часто ссорятся. Он вырос и теперь сам сталкивается с такими людьми, с которыми просто не может найти общий язык, и их дороги моментально расходятся. Сейчас он прекрасно понял какую боль перенес его отец. В те вечера, когда его родители ругались, мальчик прятался в своей комнате, тихо всхлипывая носом и обнимая плюшевую игрушку, некогда подаренную любимыми родителями. Он не хотел слышать, как два его самых дорогих в жизни человека ссорятся, а затем всегда слышался громкий хлопок дверью, означающий, что Ландерс, не выдержав напора, просто уходил. Он мог не возвращаться домой днями, заставляя Эмиля плакать и долго сидеть у окна в ожидании отца. Его мать же в такие моменты была всё ещё зла на Пауля и не желала видеть его ближайшие пару дней, а то и недель. Гитарист, конечно же, не забывал о своем сыне. Он, в попытках дозвониться жене, жалел, что в очередной раз заставлял волноваться своего мальчика. Линдеманн открыл дверь не сразу. На его лице сияла улыбка и он до сих пор с чего-то посмеивался. Из глубины квартиры доносился громкий, мужской смех. Да и в прихожей была лишняя пара обуви и куртка. Значит с Тиллем не получится поговорить наедине. Очень плохо. — Эмиль? — Удивленно спросил мужчина, осматривая парнишку с ног до головы. Хозяин дома прекрасно знал, что если подросток пришел без отца, то с тем случилось что-то серьезное. Улыбка сразу же пропала с лица Тилля и он пропустил гостя в дом. Все же не очень приятно стоять на морозе, да и сам Эмиль выглядел не менее замёрзшим — Привет, — Слегка волнуясь, сказал сын Пауля. Для Тилля этот мальчуган был еще совсем маленьким, да и останется, наверное, до конца своей жизни. Особенно для Линдеманна и его отношение к детям своих друзей. Эмиль стянул с себя лёгкую ветровку под недовольный взгляд мужчины. — Ну и что это такое? — Спросил вокалист, тыкая пальцем в верхнюю одежду парня. — Отец твой знает, что ты так одеваешься? Эмиль поднял на мужчину слегка грустный и обеспокоенный взгляд. Разве сейчас это так важно? Тот сразу же уловил ноты этой тревоги и повел парня на кухню. Как и думал юноша, на кухне его встретил удивленный взгляд голубых глаз. Ну вообще замечательно. Только вот Рихарда тут и не хватало. Вот он наверняка сейчас вклинится в их разговор и выскажет о Пауле все, что думает. По крайней так думал Эмиль, но он не знал, что в первую очередь его папа стремился написать именно этому человеку. — Привет, — Спокойно и с улыбкой сказал Круспе. — Ты чего это без Пауля? Пока Тилль заваривал зеленый, травяной чай, Рихард расспрашивал понурого подростка. Эмиль был очень удивлен такой заботе о своем коллеге со стороны бывшего «врага» Ландерса. Хотя не так уж они враждовали, если быть честным. — Он очень странно себя ведёт, — Начал свой рассказ парень. За этим разговором они выпили не одну чашку чая, изредка напряженно замолкая. За окном тем временем разбушевался ливень с грозой. Ветер в бешеном темпе срывал листву с деревьев, а иногда и целые ветки, унося их в непонятные стороны. Было достаточно опасно выходить на улицу в такую погоду. Но разве обычная непогода может заставить зайти в дом задумавшегося человека. Человек, который уже на протяжении нескольких часов сидит на балконе и думает, что его ждет дальше. Что будет делать Пауль, если попадет за решетку? Он и сам не знает. И эта неосознанность выбивала из колеи. Если Ландерса посадят, то, возможно, он просидит там до конца своей жизни. А кто вообще сказал, что его посадят? Промокший до ниточки и дрожащий от холода, Пауль думал именно об этом. В участке ему, к сожалению, ничего не сказали по поводу того, что он сделал. Точнее быть, убийство. Но ведь там множество разных статей: от умышленного убийства, до смерти по неосторожности. Ландерс не знал по какой именно статье его будут судить, где взять адвоката и как доказать свою не причастность в убийстве. Ведь если его посадят он отсидит по меньшей мере три года, а может и до конца своей жизни. Да и те самые три года плохо отыграются на нем и группе. Вряд ли фанаты оценят, что один из гитаристов великой группы Rammstein, вдруг, резко убьет одного из поклонников. А что если на этом убийства не закончатся? Вдруг, это серийный маньяк, который подставит абсолютно всех из группы, чтобы те попали за решетку и их музыкальная карьера была окончена. Или же этот человек действовал с ненавистью к одному из них? Но что мог такого сделать Пауль, раз его захотели закрыть за решетку до конца жизни. Голова гудела, ладони вспотели и не отпускали подлокотники. Плотно сжатые губы, затуманенный взгляд говорили только о диком страхе. У гитариста было ощущение, что кто-то пытался просверлить его голову или сжать тисками. А если эта весть и по всему миру разлетится? Даже думать страшно. Пальцы, загрубевшие от продолжительной игры на гитаре, сжали подлокотники плетёного кресла, сдавливая настолько сильно, что послышался характерный хруст. Взгляд был направлен в одну точку: дорога, где когда-то находились пятна крови. Удивительно, что эту территорию так быстро оставили в покое, словно там не произошло ничего ужасного. Получается, что этот кто-то убил парня прям рядом с домом, в тот же вечер, после того, как состоялась их встреча. Возможно, этот кто-то действовал из чувства ревности. Пауль предположил, что, может, он даже не причастен к группе, а просто нашел очередную жертву. Но как тогда объяснить все улики, найденные полиции в момент расследования? Не могло так все совпасть. Ландерс поднял свое тяжелое тело с кресла и медленным шагом направился к каменному забору, где находилась дверь на ту часть улицы. Боязливые шаги отдавались характерным звуком промокшей земли, затягивающей домашние шлепки Пауля. Он весь трясся, то ли от холода, то ли от обуявшей его паники. Подойдя в плотную к калитке, гитарист медленно вставил ключ, который пару раз так и норовил упасть в грязь и пропасть там навечно. Два режущих слух щелчка и неприятный писк, пробивающий до мозга костей и оповещающий об бездумности этой идеи. Но Пауль не мог остановиться, его тянуло именно к месту убийства. Он желал узнать всю правду и не разгребать последствия, которые, кстати, могут появиться и сейчас, ибо браслет на ноге все ещё издавал неприятные звуки. Прохожих тут не было, так как это стык частных домов, где располагалась дорога для мусоровозов и, естественно, сами контейнеры с мусором. Тяжёлый ком в горле не давал спокойно вдыхать воздух полной грудью, вызывая ноющую боль. Тут хотя бы грязи не было, что уже радует. Но холодная вода из луж все равно мочила и без того холодные ступни. Казалось, что воздух пропитался запахом сырости и помойных отходов, которые, несмотря на хороший район, очищали не так часто, как это требовалось. Поэтому гитарист морщился и прикрывал нос рукой. Лужи размыто отражали силуэт Пауля, показывая эту безысходность в его глазах. Опустив лицо к земле, гитарист наблюдал за тем, как вода медленно окутывает ноги, обволакивая их жгучим и неприятным холодом. Одурманенный тревогой взгляд скользил от одной части дороги к другой, пытаясь ухватить хоть одну спасительную зацепку. Почему это все происходит именно с ним? Что Пауль сделал не так, раз судьба обошлась с ним так жестко и беспощадно. Гитарист хотел ответ хотя бы на один его вопрос, но все ответы лишь породят новые вопросы. Крепкая пара рук, вдруг, резко затащила его обратно на участок. Ландерс долго всматривался затуманенным взглядом в глаза старого друга, но мозг отказывался обрабатывать хоть какую-то информацию, поступавшую из внешнего мира. Мужчину будто окутала пелена проблем, безжалостно отрывая его от социальной среды. Эти черные кровожадные лапы панки, словно забрали разум того самого доброжелательного Пауля, оставив только его оболочку. Иногда наша жизнь складывается совершенно неожиданно, так еще и в плохую сторону. Она не оставляет ни единой надежды на спасение. И такую жизнь надо пропускать, словно этого и не было. Правда, когда тебя не по правилам осудили становилось жутко страшно за себя и окружающих, ведь просто так никто не отделается, даже обычные друзья. — Пауль, посмотри на меня, — Прозвучал голос Тилля, словно гром среди ясного неба, напугавший всех до жути. Серьезный взгляд уставших глаз смотрели прямо в душу, бесстыдно зарываясь туда с головой и вырывая, будто что-то совершенно личное, не предназначенное для чужих глаз. Через пелену страха и непонимания, гитарист поднял свои очи, полные слез и разочарования. Тут же на плечи легли мужские руки, заводящие Пауля в дом. Тепло приятно окутывало дрожащее тело, защищая от промозглого ветра и ливня. — Ты посмотри на себя, весь промок и дрожишь от холода, — Линдеманн посвойски зашел в чужую комнату, доставая теплую одежду, а заодно прихватив плед с кровати. Вокалист помог товарищу переодеться, а затем усадил на диван, укрывая опустившиеся от досады плечи. Слегка помассировав их, мужчина, с тяжелым вздохом, отстранился, начиная заваривать чай. Пауль молча смотрел, как в камине догорают остатки дров. Скоро придется вновь закупаться. Вот кому сдался этот камин? Лишь траты лишние, ну, хоть лишнее тепло. Вокалист не собирался давить на своего друга, он просто молча сидел рядом, согревая своего друга. Чаем он Пауля насильно напоил, не хватало еще перед туром слечь с простудой. В ожидание и звенящей тишине прошел не один час. Терпению Тилля, естественно, подходил конец, но страх в глазах товарища смягчал его. Он был готов сидеть с другом, сколько тому потребуется, но дел, к сожалению, было много. Несколько раз Пауль открывал рот, дабы начать разговор, но язык совершенно не слушался и заплетался, поэтому приходилось молчать. Все же, надо было брать себя в руки. Нельзя было поддаваться панике и раскисать. — Мне нужен адвокат, меня подставили, суд через неделю, — На одном вздохе выпалил гитарист, не решаясь смотреть на лицо Линдеманна. То сначала нахмурилось, а затем, вытянулось в шоке. — Кто-то убил нашего фаната и подставил меня, — Вновь объяснил Ландерс, все же взглянув на вокалиста и, заметив, что его лицо меняется с каждой секундой, отвел взгляд. В нем бурлили противоречивые чувства. Вроде, стало легче, когда он признался, но ситуация от этого лучше не стала. Они долго молчали, даже не зная, что и сказать. Линдеманн пообещал в кратчайшие сроки найти адвоката и помочь, а затем, ушел, оставив друга наедине с мыслями.